О земном и о небесном. О языке

19 февраля 2019 г.

Аудио
Скачать .mp3
Беседа с архиепископом Пятигорским и Черкесским Феофилактом.

– Владыка, сегодня хочу предложить тему о языке... В начале было Слово – всем известно. Преподавательница в институте (когда я оканчивала лингвистический факультет) нам говорила: «Вы особенные люди – вы работаете со словом». Тогда мы этого не понимали. Как Вы думаете, люди, чья профессия связана со словом, – это действительно какая-то особая каста людей?

– Можно и так сказать. Но, знаете, я отнес бы это в целом к человеку. Мы ведь определяем существ очень простым, иногда достаточно примитивным образом – бессловесное это существо или словесное. Есть такое мнение у некоторых лингвистов, что само слово «человек» – это измененное слово «словек», то есть это тот, кто говорит, кто владеет словом. И это созвучно с теми словами, с которых мы начали нашу дискуссию. В начале было Слово – это Дар Божий, Который воплотился в человеческую жизнь. Поэтому тот, кто говорит, кто владеет словом и особенно призван беречь, сохранять слово, – несомненно, особый помощник Тому, Кто сотворил все Своим словом.

– Библия учит, что сначала на земле был один язык. Что это был за язык? Как трактует Церковь разделение языков? И нет ли в связи с этим конфликтов с лингвистами?

– Трудно сказать, что это был за язык и как он звучал. Но надо сказать о том, что это был язык, на котором общался Адам (вместе с Евой) со своим Создателем в раю. Это был язык, который нес в себе не только информативную нагрузку. Это был язык общения с Богом, инструмент сакрального общения человека со своим Создателем.

Что же случилось с языками, когда они были разделены? Это стало последствием проблемы внутреннего разделения. Мы знаем из Священного Писания историю о Вавилонском столпотворении, когда люди захотели построить башню и этой высокой стройкой показать высоту своей свободы; добраться до самых небес, что называется, чтобы там погрозить Богу. Именно тогда и произошло смешение языков. Внутренний надлом, грех, гордость, внутренние изменения, внутренняя несвобода привели к тому, что люди стали несвободны в понимании друг друга, они просто перестали понимать друг друга, они утеряли один язык – и каждый начал говорить как бы на своем языке. Эта трагедия стала ответом на внутреннюю трагедию человеческой свободы.

– Лингвисты не выдвигают свои какие-то версии? Никогда не было конфликта?

– Нет. Наверное, для лингвистов чаще всего их профессиональный интерес заключается в том, чтобы находить похожие, близкие слова, выражения разных смыслов (это звучание, фонетика и так далее). В дальнейшем язык стал тоже частью появившихся новых народов и племен, и одним из выражений, если так можно сказать, национального стала языковая традиция.

– Что такое дар языков? Встречается такое словосочетание.

– Это понимать язык. Это не просто говорить на другом языке. Дар языков – это уметь слышать, обладать даром свободного, чистого, достойного слова... Вот мы сегодня вспоминали историю, когда же языки вдруг смешались и появились новые. Так вот, обратный процесс – высвобождение из своей собственной души зависимостей, страхов, испорченности – приводит к чистоте языка, к дару языка. Это, несомненно, талант, который Бог дает человеку, имеющему чистое сердце.

– Следующий вопрос банальный, широко обсуждаемый, но я Вам его еще не задавала. Почему службы в храмах идут на церковнославянском языке? Наверное, часто Вы сталкиваетесь с тем, когда говорят: «Вот если б на русском, людей в церковь пришло бы в два раза больше. Все было бы понятнее, яснее». Что отвечать?

– Есть масса  моментов, когда люди, для которых храм не является местом, средой обитания, начинают придумывать оправдания: то язык непонятный, то стульев недостаточно, то еще что-то. Одним словом, масса причин. Церковнославянский язык является языком сакральным. Знаете, это та самая пуповина, которая связывает нас с нашими предками. Мы многим отличаемся от наших предков, в том числе и современным разговорным русским языком, с помощью которого сейчас общаемся друг с другом. Но церковнославянский язык является, если так можно сказать, материнским языком для нашего народа, для нашего этноса. Это тот самый инструмент, который связывает нас с нашими предками; они на этом языке говорили и его развивали как современный русский язык. Церковь сохраняет этот сакральный язык и совершает на нем богослужения.

– «Отче наш» – это церковнославянский? Или это уже адаптированный язык?

– И в церковнославянском языке, кстати, каждое столетие проходит так называемая адаптация: меняются слова, которые стали совершенно устаревшими. Или их произношение созвучно сегодня с новыми смыслами, которые навязаны этому слову. Ведь бывает и так. Кстати, если говорить о сакральности, есть один бес, которого называют «тлитель смысла». Когда одно слово растлевается в человеке, оно, имея изначально одно значение, в своем растленном смысле приобретает другое значение. Вот такие слова заменяют, чтобы они не смущали современного человека с его современным фонетическим восприятием.

– А разве можно понять церковнославянские тексты как-то по-разному? Неужели они настолько сложные?

– Не так давно я общался с одним человеком, который сказал, что сейчас читает Шекспира в подлиннике, не в переводе (человек хорошо изучил язык и читает на языке Шекспира его произведения). И он говорит о каком-то особом впечатлении, которое получает. Да, есть слова, которые сегодня не употребляются, но при этом он говорит, что нашел для себя намного больше, более глубокий смысл вообще в слове как таковом.

То же самое происходит и с церковнославянским языком. Это язык, который хранит в себе не только созвучие, но и очень глубокий внутренний духовный смысл. Конечно, это еще и удивительная поэзия, это очень красивый язык.

– Когда пытаются переводить церковнославянские тексты, Вы как к этому относитесь?

– Они неуместны для соборного богослужения, но вполне могут быть допустимы для частного богослужения. К примеру, человек только начинает свое молитвенное правило и приобретает навык молиться утром и вечером. Для него вполне возможно, если он возьмет в руки молитвослов на русском языке (которых сегодня немало) и начнет молитву со слов, ему понятных. Но это только начало, дальше от «букваря» он перейдет к более сложным произведениям и все равно придет к церковнославянскому языку. Я знаю массу таких примеров: начинали с молитвословий на русском языке в домашней молитве и продолжили на церковнославянском.

– Владыка, действительно ли в европейских и американских православных храмах службы идут на родных языках?

– Да, это действительно так.

– А в России такая практика есть?

– Для нас церковнославянский является родным языком; это язык, на котором мы молимся. И для традиции нашей Церкви этот язык остается именно таким.

– Сталкивается ли сейчас Церковь с какими-то агрессивными нападками с попыткой переделать язык?

– Церковь сталкивается с человеком, испорченным грехом. И когда такой человек приходит в пространство храма, он приходит в том числе для того, чтобы для себя найти некоторое исцеление, но иногда это бывает очень болезненно. Однако на протяжении столетий Церковь знает лекарства по отношению и к таким людям. Кстати, надо сказать, что в европейских странах богослужебный язык отличается от разговорного, он все равно носит в себе, если так можно сказать, более усложненный характер. В этом языке есть такие слова и обороты, которые не употребляются в обычной разговорной речи. Знаете, это язык высокого общения, язык любви.

Вот когда человек полюбил и начинает говорить с тем, кого он полюбил, он вдруг сам для себя открывает совершенно другие слова, он вдруг начинает говорить не междометиями или какими-то сокращенными сленговыми выражениями, а начинает говорить подолгу и глубоко; сначала застенчиво, а потом раскрывая в себе какой-то удивительный мир любви, которая случилась с ним. То же самое и богослужебный язык: это язык признания в любви своему Создателю, и когда ты начинаешь говорить на нем, молиться на нем, оказываешься в его пространстве, в его звучании, ты чувствуешь настоящую любовь.

– Сила слова. Говорят, что можно оживить словом, можно убить словом. Были ли в Вашей жизни такие примеры?

– Да. И много. Эти примеры особенно случаются тогда, когда человек приходит и говорит: «Сегодня мне сказали очень горькие слова». Человек с этим посеянным дурным словом как испорченная, вытоптанная земля, и нужно сказать множество слов такому человеку, чтобы эту землю вернуть к жизни. И ведь каждый из нас такие слова помнит. Например, мы говорим: «Я никогда не забуду этих слов». Или: «Я ему этих слов никогда не прощу». Мы понимаем, что слово продолжает жить. И дурное слово нужно вытеснить добрым. Все очень просто: чтобы стало больше света, нужно открыть окно.

– Задам совсем земной вопрос. Когда Вы слышите где-то рядом вдруг «позвонишь мне» или «одень шапку» и так далее, как Вы реагируете? Замечанием?

– Если есть такая возможность – да, в некоторой шуточной форме можно сделать и замечание. Иногда это получается, ненавязчиво быть учителем. А можно просто проговорить это слово, но правильно.

– А есть слова, от которых Вас просто коробит? Или, наоборот, слова-любимчики в Вашем лексиконе?

– Есть, конечно. Я, может быть, их сейчас не перечислю, потому что их много. Всегда коробит грязная, бранная речь, и особенно это больно тогда, когда слышишь ее из уст достаточно молодых людей или очень пожилых. Мне кажется, первые должны, как источник, владеть чистым языком, а последние (как опытные) понимать, насколько важно слово в их жизни.

– Что касается молодежи, у них же сейчас совершенно свой, особый язык. Когда Вы его слышите, Вы относитесь с пониманием: «Ну, что делать? Им тоже приходится адаптироваться к каким-то современным моментам»? Или все-таки Вы против этого?

– Знаете, я отношусь к этому как к языку врачей: когда они начинают между собой о чем-то говорить, употребляя массу медицинских терминов. Ты не понимаешь, о чем вообще идет речь, и иногда даже можешь напугаться, так как на тебя подозрительно смотрят и спорят, что же там показали анализы. Вот я отношусь к этому так же, как к медицинскому языку. Но если они понимают друг друга, если это приносит пользу, то хорошо. Но никогда не надо добавлять в этот язык скверных слов, нужно обязательно оставлять это пространство нетронутым.

– Скверные слова: что они разрушают и насколько сильно?

– Собственную свободу. Человек, который сквернословит, – человек зависимый. Человек, который не может избавиться от сквернословия, – это человек очень гордый, и сквернословие является последствием этой внутренней испорченности.

– Вы сейчас, наверное, многих удивили. Потому что если смотреть на молодых людей, им кажется, что, наоборот, позволяя это себе, они демонстрируют свою свободу.

– Напротив, это язык рабов.

– Владыка, большое Вам спасибо за столько мудрых слов сегодня. И, конечно, еще одно Ваше заключительное слово...

– Спасибо за наше сегодняшнее общение и за тему, которую Вы выбрали для общения.

Дорогие братья и сестры! Чтобы слышать как можно больше хороших слов, нужно просто самому их произносить. И дай Бог, чтобы мы всегда слышали хорошие слова, звучащие из наших собственных уст, которые повторяли бы наши дети и наши друзья. Пусть Господь хранит всех нас!

Ведущая Юлия Бычкова

Записала Нина Кирсанова

Показать еще

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы