Беседы с батюшкой. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

5 февраля 2017 г.

Аудио
Скачать .mp3
В московской студии нашего телеканала на вопросы телезрителей отвечает настоятель храма святых первоверховных апостолов Петра и Павла в Ясеневе (Московское подворье Оптиной пустыни) архимандрит Мелхиседек (Артюхин).

(Расшифровка выполнена с минимальным редактированием устной речи)

– Мы рады приветствовать Вас в нашей студии! Хотели бы посвятить сегодняшний разговор воспоминаниям об архимандрите Иоанне (Крестьянкине). Он почил 5 февраля 2006 года... Вы ведь в прошлом году написали о нем книгу?

– Не то чтобы книгу, а маленькую книжечку воспоминаний. Но я думаю, что она имеет определенную пользу, потому что была написана не с чьих-то слов, а непосредственно после наших бесед и воспоминаний, личных встреч, личных вопросов, ответов. И сегодня так совпало, день его блаженной кончины. Наверное, сам Бог велел выбрать эту тему, потому что наследие отца Иоанна для всех нас очень дорого. Мы периодически должны возвращаться к нему в своей жизни.

– Эта книжка как раз на столе?

– Да. Дорогие братья и сестры, если кто-то будет иметь возможность, приобретите. В книге сохранились маленькие ценные крупицы мудрости отца Иоанна. Я думаю, для многих она станет полезной. Кстати, многие бабушки благодарят и говорят: когда мы читали книжечку, сэкономили лекарственные средства. Спрашиваю, какие – снотворное! Начали читать – и через десять-пятнадцать минут уснули…

– А как вообще произошла Ваша первая встреча с отцом Иоанном и какие были первые о нем впечатления?

– Это был, наверное, 1989 год, лето. Наместник монастыря Оптиной пустыни владыка Евлогий (сейчас митрополит Владимирский и Суздальский) тогда отпустил нас в паломническую поездку. Кстати, мы присоединяемся к поздравлениям Святейшего Патриарха, потому что нашему дорогому владыке исполнилось в этом году 80 лет. Мы поздравляем всю Владимирскую паству с великим юбилеем. Надеюсь, секретари или близкие люди передадут владыке самые теплые пожелания с днем рождения. В Оптиной пустыни его любят, вспоминают, потому что он заложил фундамент всей духовной жизни, которая существует на сегодняшний момент в Оптиной пустыни.

Так вот, он отпустил нас в паломническую поездку. Мы тогда заехали за мамой, потом за двоюродной тетей…

– …Вашими?

– Да, это родная сестра моей бабушки. Мы их тоже уговорили поехать, они живут в Муроме. Поехали в Печоры. Была дальняя поездка, в конце концов оказались у него. В тот момент я был постриженником Троице-Сергиевой лавры, от креста Евангелия принимал отец Кирилл. В лавре я застал самый расцвет духовной жизни, когда духовниками были отец Кирилл, отец Наум, благочинным – архимандрит Онуфрий, нынешний Предстоятель Украинской Православной Церкви. И тогда мы видели это облако старцев в Оптиной пустыни. Но и многих других – это отец Лаврентий, отец Николай, схиархимандрит Гавриил, Зосима… Многие старцы.

– Отец Лаврентий еще здравствует.

– Живой, слава Богу. Отец Илия, Сергий… Это было облако духоносных старцев, к которым обращались братья за советом. Конечно, и пол-России обращалось. А об отце Иоанне мы только слышали. И вдруг возникла мысль поехать в Печоры. И вот когда мы впервые зашли в келью, увидели белый подрясник, белую бороду, распущенные белые волосы, у меня сложилась такая мысль: «Боженька». Как на детских (или антирелигиозных) картинках рисовали некоего старца на облаке, такое впечатление было и от него. Понятно, что не Саваоф, но  было впечатление совершенного небожителя. Ну и потом, лучезарная улыбка, доброжелательность, искрящаяся доброта. Потом были конкретные вопросы; незабываемый прием. Он всегда читал «Царю Небесный», тропарь на призвание Святого Духа, тропарь об умножении любви. Потом давал позолоченный софринский корец (ковш, чаша; со временем он поистерся), отпить святой воды. А потом легким движением руки половина корца переворачивалась за шиворот, и такое было благодатное «малое крещение». Но это было, наверное, тоже из его духовного опыта: важно перед разговором пройти какое-то предочищение, войти в себя…

– Создать настрой.

– Духовный настрой, призывание благодати Святого Духа, чтобы все мы были на одной волне. Потому что чрезвычайно важно, как старец Паисий сказал: у каждого из нас есть приемник, но есть и передатчик. Передатчик – Господь Бог, а приемник – наше собственное сердце. Но приемник-то должен быть правильно настроен. А общая волна у нас – волна любви. Поэтому если приемник не настроен на волну любви, то он будет воспринимать все с помехами. Передатчик передает без помех; препятствий для этого передатчика, для Господа, нет. Все дело в нашем приемнике. Наверное, тоже был своеобразный духовный настрой на беседу.

И потом, что было интересно, отца Иоанна многое отличало от отца Наума, отца Кирилла – у него был свой характер, своя манера беседы, слышания, слушания. Он многие вопросы разжевывал. То есть не просто отвечал: да, нет, благословляю – не благословляю, стоит – не стоит, ехать – не ехать, делать – не делать, молиться – не молиться, выходить – не выходить, постригаться – не принимать постриг… Иногда, когда человек с молитвой обращается к своему духовнику, достаточно и этого, потому что он тебя знает, ты знаешь его, ты задаешь конкретный вопрос, получаешь конкретный ответ. Но что было ценно в общении с отцом Иоанном – у тебя не возникало какого-то момента недосказанности и недоговоренности. Потому что когда он тебе говорил что-то делать или не делать, еще было и объяснение, почему так или иначе. Конечно, это оставляло твердый фундамент принятия того или иного решения, совета от старца. Это потрясающе, в нем всегда это чувствовалось.

И у старцев, с которыми Господь меня сподобил по жизни общаться, у всех был один настрой: это мой совет. Никто никогда не говорил: я все знаю, мне открылась воля Божия, надо только так… Как раз признак лжестарчества (сейчас многие под старцев косят) – когда настаивают и говорят, что они всё знают. Это первый признак, что здесь есть какая-то духовная самость, духовное повреждение, духовная прелесть. Даже профессора МГУ говорили: все знает только невежда. Кстати, и книга отца Иоанна так называется: «Рассуждение с советом». Дорогим нашим братьям и сестрам я советую иметь ее как настольную, потому что здесь более двухсот тем; она и ценна тем, что все письма собраны по темам. Это дает нам некоторое облегчение. Тем более сейчас информационный век, скорость потока информации, поэтому нам всем важна конкретика.

Как раз сейчас мы и затронули тему совета, духовной жизни. Потому что вообще, что бы мы ни делали, в мирской жизни или духовной, все начинается с совета и учителя. Невозможно выучить английский язык самому, невозможно научиться вождению без учителя. Элементарно: шахматы… Сегодня ты рассказал мне, что учишься на телеведущего. Ну смог бы ты сам просто взять книгу и научиться, если тебе специалист конкретно не скажет: язык держи так, зубы и букву «р» проговаривай… Кто-то же должен это показать, объяснить. А после объяснения все становится доступно, понятно, и никакие книги не заменят того опыта, который имеет наставник или специалист, уже прошедший свой жизненный путь.

Поэтому чрезвычайно важно и полезно жить, имея духовный авторитет, духовного собеседника, врача, который рядом с нами. А кто рядом с нами? Рядом с нами приходские священники. Отец Иоанн Крестьянкин пишет: «Я не верю, что вы не можете найти пастыря, которому могли бы открыть свою душу». Это он отвечает на вопрос, почему они обращаются только к нему. Отец Иоанн говорит: нет, сначала вы задайте вопрос приходскому священнику, который может стать для вас участковым лечащим врачом. А со сложными вопросами мы обращаемся к профессору, к доктору, когда участковый врач не смог разобраться в текущей обстановке. Но чрезвычайно важно: вся жизнь по советам. Даже начиная со своей собственной семьи. Дети обязательно советуются с родителями, муж – с женой, жена – с мужем. Муж спрашивает Бога, жена спрашивает мужа. Это в идеале. Муж советуется с женой и принимает решение. А жена часто делает так: мы посоветовались, и я решила… Это по светской логике, а логика должна быть божественная.

Поэтому отец Иоанн относительно жизни по совету как раз и говорит, настаивает на этом. В одном из писем он отвечает на вопросы и говорит конкретно: «Своеволие рождает своеумие, а своеумие рождает безумие». Я был свидетелем разговора. Маленькая девочка, ей лет 5, говорит: «Вырасту и буду делать все наоборот!» Отец ей говорит: «А ты сейчас начинай. Суй два пальца в розетку!» Из нашей мирской жизни мы знаем такой пример. В семь лет девочка говорит: мама все знает. В двенадцать лет девочка говорит: мама кое в чем разбирается. В семнадцать лет девочка говорит: мама совсем отстала от жизни. В двадцать семь лет уже говорит: лучше бы я слушалась маму.

Продолжим духовную линию: у святых отцов, у отца Иоанна было такое выражение (он ссылался на старца Амвросия, который говорил про своевольников): своя воля и учит, и мучит. Сначала помучит, потом чему-нибудь научит. А об упрямых людях старец Амвросий говорил: у них обычай бычий, а ум – телячий. Поэтому все проблемы в семье, на работе, на телеканале «Союз» тогда, когда все думают, что они всё знают, не спрашивают, не советуются, словно семи пядей во лбу… Из-за этого все начинается.

Я многим говорю по работе: запишите то, что говорю. Отвечают: я все запомнила. В итоге было пять пунктов, три сделали, два не сделали. Почему? А вот как старец Амвросий, Иоанн Крестьянкин говорят: самонадеянность и самолюбие доводят до большой беды. Само-надеянность, само-довольство, само-любие. Я все знаю, я со всем справлюсь. Как раз не надо стыдиться задавать вопросы, потому что нам святые отцы говорили: спасение во многом совете.

Еще есть интересный момент. Я готовился к передаче, еще раз полистал, освежил в памяти письма отца Иоанна. Он говорит потрясающую вещь: духовник благословляет ваше обдуманное и вымоленное решение. Обдуманное и вымоленное решение! Не заставляйте духовника думать и жить за вас. От этого будет много проблем, когда он покусится на это – думать и жить за вас, а вы будете считать, что это нормально, когда духовник за вас думает и живет. Здесь он тоже предостерегал от крайностей. С одной стороны, абсолютное своеволие, делаю что хочу, а с другой стороны, пусть за меня все решат, как благословят. Но ты-то дай предложение, какие «за», какие «против», и тогда даже приходскому священнику будет гораздо легче. Легче, если человек говорит: батюшка, есть два варианта развития событий… Положительных сторон столько, отрицательных столько. Ну а кто эти варианты продумал, кто об этом молился, кто ставил эти плюсы и минусы? Ты. Почему? Тебе известна эта ситуация, это твоя жизнь, никто за тебя жить не будет. А когда вопрос уже продуман и вымолен, тогда и священник молится о том, чтобы пришло осенение Божие. Опять же, этот совет будет складываться из опыта, из многолетней практики на основании того, что ты предложил и как ты думаешь решить этот вопрос, какие твои мысли, куда склоняется твое сердце. Тогда через совет может быть принято правильное решение. Оно как раз тоже является советом. Поэтому чрезвычайно важно в духовной жизни иметь такого советника.

Мало того, у Исаака Сирина есть такое выражение: кто сам себе советчик, тот сам себе враг. Ты сам себе посоветовал? Ну все, насоветуешься. Спроси!

– Только не жалуйся потом.

– Ну конечно. Даже далеко не надо ходить. Идешь в лес. Растут или не растут там грибы, это место ягодное или грибное? Ты спроси у людей, которые там были. Нет, поехал за ягодами, а там одни грибы, а складывать некуда. Или наоборот. Ты спроси, как лучше сделать. Спасение – во многом совете. Будь то в какой-то специальности, в школе, институте,  монастыре, в семейной жизни. Даже элементарная готовка… Встречал я тут друга. Он говорит: «Не понял, как ты за двадцать минут все приготовил? А я если начинаю готовить, у меня – час и гора мусора после готовки»… Я ему отвечаю: смотри, как я буду делать. То есть важно в духовной жизни иметь ориентир и пример перед глазами. И тогда, по крайней мере, когда ты поступил с совета людей, которые в этом разбираются, особенно в духовной жизни, есть гарантия  (пусть и не стопроцентная), что ты с пути не собьешься.

– То есть это отговорки: сейчас нет батюшек, нет духовников… Ну так иди к своему батюшке и спрашивай.

– Абсолютно. Мало того. Предваряя вопрос, скажу, что я был свидетелем разговора. Говорят: слушайте, Москва – это второй Вавилон, там казино, банки, рестораны, реклама бесконечная… Это были 90-е годы, слава Богу, при Собянине убрали растяжки, рекламу, которой было до безумия много в Москве. Собеседник отвечал: какой же это второй Вавилон? А сколько святынь, сколько монастырей, чудотворных икон, храмов! Москва как была сорок сороков, так и остается. Это второй Иерусалим. Это было личное мнение.

Ну хорошо, посмотрите: часто в каком-то районном городе один храм, а в храме иногда один, два или три священника. Там можно понять. Но когда в Москве или каком-то другом областном городе?..  Взять Калугу – по тридцать храмов на 350 тысяч населения; в Туле около 500–600 тысяч населения – тридцать-сорок храмов. Можно ведь найти! И Иоанн Крестьянкин пишет: неправда, что вы искали и не нашли, кому открыть свою душу. С молитвой, самоукорением, со смирением мы найдем священника по душе и того, кто принесет нам пользу.

К примеру, у нас с тобой что-нибудь случится (острый аппендицит…). Мы не знаем, кто будет делать операцию, только слава Богу, что больница есть. Если какая-то несложная ситуация (например, бронхит, сопли, кашель, давление), специалисту просто разобраться. Не нам самим, а специалисту. А если совсем серьезная ситуация (например, рак или замена клапана на сердце), – тогда уже поэтапно поднимаемся выше. Так и в духовной жизни. Если у тебя вопросы, не надо из себя строить самого великого. Как одна женщина говорит: я великая грешница. А почему она так говорит? Потому что великой грешнице нужны великие старцы. А простой батюшка, как мы, ее не устраивает.

Еще про великих грешников. Завтра, 6 февраля, будет двадцатилетие Оптинского подворья. Впервые мы отслужили на Ксению Петербургскую, 6 февраля. И вот мне вспоминается сын одной из прихожанок. Он вырос в храме, спал на скамейке во время службы. Есть сыны полка, а есть сыны храма. Однажды была пасхальная ночь. Ребенок, как ты понимаешь, спит. Какое-то время смог продержаться (ему около семи лет)… И вот закончилось Причастие, я с Чашей поворачиваюсь входить в алтарь. Вдруг подбегает мать этого мальчика (она была преподавательницей воскресной школы, раба Божия Ирина), кричит: «Батюшка, Леша не причастился!» Леша подходит к Чаше. Я думаю: что-то я не помню Лешу на исповеди… Я уже вроде с Чашей, Пасха, какая тут исповедь… Но исповедь все-таки должна быть! Нужно соломоново решение. Спрашиваю: «Леша, грешник?» Он: «Да, грешник!» – «Великий?» – «Н-н-нет…» – «А какой?» – «Средний!» Ну, раз средний, причащается раб Божий Алексей во имя Отца и Сына и Святого Духа, во исцеление души и тела…

Так вот, человек понимает: какой же он великий грешник, если ему семь лет? Ну а женщины, даже когда они грешницы, почему-то все хотят быть обязательно великими, потому что для них должны быть тогда и великие условия спасения. А надо поскромней быть. Даже в осознании себя грешниками надо быть поскромней и идти к первому попавшемуся батюшке – и кто дежурит, и кто сегодня исповедует. Все это будет зависеть от вашей души, потому что в конце концов мы исповедуемся не священнику. Мы исповедуемся перед крестом и Евангелием перед Живым Богом. Священник является только свидетелем принятия исповеди. Мы говорим не в уши священника, а в уши Божьи. И не священник отпускает нам грехи, а Бог через священника. Он является свидетелем. На Страшном Суде Господь спросит у священника: «А в этом исповедовался?» – «Да». – «А в этом?» – «Нет». – «В чем исповедовался, что простил, отпустил, что ты разрешил, то и Я разрешил». А то, что священник связал, и то, что было связано немотой человека (потому что человек половину сказал, а половину нет), что было не высказано, то осталось  с человеком.  

Я иногда смотрю «Союз». Говорят: «Батюшка, были на исповеди; но когда я шла, знала, что одно скажу, а другое не скажу». Такого быть не должно.

– Это малодушие…

– Малодушие, какое-то лукавство, мнимая стеснительность. Представьте: мы идем к зубному врачу и он нам говорит, что у нас кариес. Начинает лечить, а мы: «Ой-ой, мне только чуть-чуть!» Врач говорит: «Подождите, там же вот такая дырка!» – «Нет-нет, мне больно, мне только чуть-чуть». Пока мы не вычистим до здоровой ткани, то даже если положат дорогую светоотвердительную пломбу, она опять вылетит, а ты только потеряешь деньги. А здесь можно потерять благодать Святого Духа и жизнь, потому что то, что остается невысказанным, как раковая опухоль, которую вырезали, а кусок оставили. Врачи, когда делают операцию, всегда ее делают с иссечением здоровых тканей – на всякий случай, чтобы там не осталось зараженного участка. Поэтому и в духовной жизни лучше себя переругать, чем недоругать. Лучше перечистить, чем недочистить. Такое лукавство, конечно, недопустимо на исповеди. Не зависит от того, кто батюшка, какой он, – все зависит от меры твоей искренности, твоего желания духовного здравия, все зависит только от тебя.

– Кстати, про Москву. Когда отец Иоанн Крестьянкин уехал в Москву, как в его жизнеописании сказано, он возрадовался, потому что столько святынь он мог увидеть. Он даже получил благословение патриарха Тихона в 1923 году, попал к нему в Донской монастырь.

– Кстати, может быть, не все знают, отец Иоанн был рукоположен в храме Рождества Христова…

– Патриархом Алексием I, первая хиротония патриарха.

– Да-да.

– Это действительно так. И жил он в Большом Козихинском переулке (метро «Маяковская», «Тверская»).

– Да. Так что он знал обстоятельства жизни Москвы, служил в Измайлове. Из этого храма пошел в семилетнюю ссылку. Кстати, мне вспомнилась потрясающая вещь. Он говорил: «Я в ссылке никогда так не был близок к краю». Имеется в виду край между жизнью и смертью. Далее он говорит: «Я никогда так не молился, как в ссылке (а он отбывал на зоне по клевете, из-за того, что слишком активный был пастырь, за это в сталинские времена загремел в тюрьму), никогда больше так не был близок к Богу, к молитве, потому что скорби приблизили меня к какой-то черте. И я жалею, что потом у меня такого опыта молитвы уже не было. Как был близок Бог на краю тяжелейших обстоятельств жизни!»

Я не совсем понял это, потому что я в тюрьме был только как пастырь. У него после этого опыта жизни сложился такой девиз: не бойся, не верь, не проси. То есть не верь обстоятельствам тюремной жизни; не бойся людей, которые тебя обижают; не верь обстоятельствам этой жизни, это веры не касается... Этот девиз он нам тоже оставил, потому что непонятно, как дальше будет идти жизнь каждого из нас. Но если есть пастырское попечение в тюрьме (если мы затронули эту тему), – потрясающе, что дает вера. Есть храм святителя Николая в Сухинической тюрьме; и еще иеросхимонах Серафим Оптинский с Божией помощью в центре зоны построил один из самых больших тюремных храмов в Европе. Мы освятили храм, владыка Климент освящал храм святителя Николая. Храм был домовый, а спустя какое-то время на месте плаца был построен огромный храм внутри Сухинической зоны. Человек, который просидел в этой тюрьме шесть лет, вышел и написал такие слова: «Со Христом и в тюрьме на свободе; без Христа мне свобода – тюрьма».

Вот мы говорим про счастье жизни, удовлетворенность жизнью, устраивают обстоятельства или нет… Говорят, скоро девальвация рубля, называют какие-то проценты. Если наша жизнь будет зависеть от девальвации, тогда мы сами девальвированные. Если мы только к этому привязаны, то мы самые несчастные люди. А ведь Христос дал свободу от привязанности к этому миру. Наша внутренняя жизнь, внутренний мир, наши покой и счастье, блаженство жизни с Богом не должны быть обусловлены обстоятельствами жизни. Мы должны быть выше обстоятельств жизни. Христос нам как раз дал эту свободу.

В разговоре с иудеями Он говорит: если Сын освободит вас, то воистину будете свободными. А те говорят Ему: мы дети Авраама и никому никогда не были рабами. Христос отвечает: всякий творящий грех есть раб греха. Но если Христос освободит вас, то воистину будете свободными. Один в тюрьме, но на свободе, а другие на даче и в теплых странах – как в тюрьме. Сюда вернуться не могут, потому что убежали и боятся, что их закроют; есть и многие другие обстоятельства жизни… Поэтому счастливая жизнь  тогда, когда есть свобода во Христе.

– Вы тоже начинали свой монашеский путь в самом начале…

– Перестроечного времени.

– Да, в восьмидесятых. С какими трудностями сталкивались наши первые духовные подвижники, о которых становилось известно в России? И как они сочетали труд и молитву?

– Кстати, возвращаясь к отцу Иоанну… Я задал ему этот вопрос. Потому что когда я был экономом в Оптиной пустыни… можешь себе представить: разруха, разрушен забор, вместо него пристроены курятники, свинарники, коровники; через весь монастырь проходит деревенская дорога. Весь монастырь располагался в верхней части трапезной, в мансарде. Поначалу был только один надвратный храм Владимирской иконы Божией Матери. Собственно, то, что в самом начале Оптина пустынь и имела. Это уже потом появился придел Введенского храма, потом сам Введенский храм. То есть все шло постепенно. Но с самого начала безденежье и проблемы, тем более это было советское время, 1988 год. Тогда еще был Госплан; достать, купить что-то было почти невозможно, потому что хозяйство было плановое. Потом, малочисленность братии, паломники, которые во множестве стали ехать… Все это тоже было спонтанно и не так просто. Много было внешних трудов.

И я спросил отца Иоанна, как сочетать эти труды. И это ведь не только мои труды, в любом деле человек… Об этом, кстати, старец Нектарий говорил. У него спросили, как будут жить люди после нас. Многие из оптинских старцев были прозорливы, в частности старец Нектарий. Он немножко юродствовал, у него в келье имелись детские игрушки. Одна из них была детский волчок. И старец Нектарий, видимо для какого-то назидания, ответил: «Люди скоро будут жить вот так», – и покрутил над своей головой (как волчок крутится). Ну, ты сам знаешь, не тебе мне говорить, как мы сейчас все живем.

– Крутимся очень сильно.

– Да. «Как вы живете?» – «Как в Японии». – «А как это?» – «Крутишь – едешь, не крутишь – на месте стоишь (как на велосипеде)». И он говорит: все это понятно. Но наша жизнь, несмотря на все эти сложные и закрученные обстоятельства, должна быть похожа на торт «Наполеон»: тесто, крем, тесто, крем, а сверху пудра. Если ваш торт будет состоять только из одного теста (это наши труды), то будет невкусно. Если там будет только один крем (наша молитва и духовная жизнь), то будет слишком приторно. Поэтому: немного труда, немного молитвы и так далее.

Что стоит сказать «Господи, помилуй», «Господи, благослови», «Господи, сохрани», «Господи, вразуми»? Это тоже молитвы. Оторваться во время офисной работы от компьютера и прочитать молитвы «Отче наш», «Богородице Дево, радуйся»… Это тоже ваша молитва, «крем», который входит в состав духовной жизни. Неважно, что это непродолжительная молитва. И еще отец Иоанн говорил. Что такое молитва? Это возношение ума к Богу. А ничего быстрее мысли нет, поэтому труда это никакого не составляет. Есть только одно желание и волевое усилие.

В прошлом году состоялось празднование тысячелетия присутствия русских монахов на Афоне, Патриарх был, широко прошли празднества. Старец Силуан, который был экономом на Афоне, говорил: любить Бога никакие дела не мешают. Кстати, отец Иоанн очень сильно из всех святых любил епископа Феофана Затворника, Вышенского. Всем советовал именно его. Другие старцы – епископа Игнатия. Алексей Ильич Осипов очень любит епископа Игнатия.

– Часто цитирует его.

– Да. А они два равнозначных светила. Кстати, на фото в студии нижний храм Покровского храма; крестильный храм, крестильная купель в честь Архангела Михаила, копия кувуклии Гроба Господня, Камень Помазания, Голгофа, водонос из Каны Галилейской… Многие святыни нашего храма представлены на фото. Как раз в верхнем храме в центральном иконостасе (так Господь вразумил) написаны иконы святых: аввы Дорофея, Иоанна Лествичника (это мои любимые святые), епископа Феофана, епископа Игнатия. Эти святые близкие к нам по времени, два столпа, два светильника. Так вот, отец Иоанн Крестьянкин очень сильно любил епископа Феофана. Что говорил епископ Феофан о нашем вопросе, о бесконечных трудах? Он говорил: «Вы жена, мать, хозяйка, в исполнении этих обязанностей ваше спасение. А матери, сердобольно заботящиеся о воспитании чад своих, уподобляются мученикам, потому я говорю вам: и вы ожидайте венца мученического». Кстати, ты слышал одну мудрую мысль? Образование может быть и средним, а воспитание должно быть высшим.

– Слышал.

– Это самое главное в нашей жизни. Главное знание – мудрость, а высшая мудрость – это доброта. Если доброты нет, нет и никакого воспитания; если нет воспитания, то и образование не поможет. Так вот, святитель Феофан о нашей суете говорил: «Смотрите, ваша жизнь, попечения о хозяйстве могут стать богослужением». Это он отвечает на одно из писем. Раба Божия его спрашивает, как это может быть. А так. Например, вы начинаете готовить борщ – ну и скажите: «Господи, благослови!» Потом, в продолжение работы, скажите: «Господи, помоги!» А когда закончили: «Господи, благодарю!» И так Ваше простое дело, начатое с Богом, продолжающееся с Богом и закончившееся благодарением Бога, будет уже не простой работой, а богослужением, потому что вы это делали ради ближнего. Вот это и есть перемежающиеся с молитвой труды, «тесто» и «крем».

А что же тогда пудра в этом сравнении с «Наполеоном»? А пудра – это смирение, потому что  без смирения ни труды, ни наша молитва до Бога не доходят.

От Оптиной пустыни осталось очень мало артефактов – старых икон, облачений, предметов. Стены храма остались, а так, чтобы можно было пополнить музейную экспозицию, такого очень мало. Не будем гадать, куда что делось еще в те времена, но было известно, что в Оптиной была токарная мастерская. Особенно она работала в скиту. Братья в скиту кроме молитвы еще занимались рукоделием. То есть даже в самом молитвенном, самом духовном месте – в Оптинском скиту – все равно не было такого, чтобы люди круглые сутки молились. Нет, все чередовалось: труд – молитва. Даже была некая самоокупаемость. Они вытачивали подсвечники, солонки, чашки, лжицы сувенирные. Так поддерживали и себя, и монастырь через эти сувениры. Все-таки какие-то вещи остались. Осталась солонка, на которой была выполнена надпись, духовное наставление братии Оптиной пустыни: «Есть смирение – все есть; нет смирения – ничего нет». Как раз «пудра», по толкованию отца Иоанна, наверное, и есть то самое смирение, которое покрывает и является фундаментом любой нормальной духовной жизни. Скромное о себе мудрование.

– Да, это очень важно. Порой и за собой замечаешь это. Как только начинаются проблемы, сразу смотришь: действительно, достаточно ведь было просто смириться – и все.

– Да, вовремя промолчать.

– А это практически никогда не случается.

– Вовремя поднырнуть под волну… Это приходит с возрастом. Когда видишь надвигающуюся волну, поднырни под нее, – совет аввы Дорофея. Не успел поднырнуть – снесет.

– Не жалуйся.

– Да.

– В конце восьмидесятых отец Иоанн говорил о нашем времени как о времени бескровного мученичества. Цитата: «Вы – бескровные мученики, а дальше будет еще труднее. Ваше время тяжелее нашего, и вам можно только посочувствовать». Прокомментируйте, пожалуйста, это выражение.

– Это вопрос непростой. Оптинскому старцу Макарию задавали вопросы относительно крестов. Есть кресты внешние, есть внутренние. Что такое внешние кресты? Это гонения, нападки, клевета, ложь. Это внешние кресты, которые испытывают в большей или меньшей степени все христиане. Но есть кресты посерьезнее – внутренние. Это апатия, безверие, лень; как мы сейчас говорим, выгорание, потеря надежды на Промысл Божий, доверия Промыслу; внешние и внутренние искушения выбранного пути. Эти кресты потяжелее;  враг рода человеческого, как говорит отец Макарий, не будет мучить христиан внешними крестами, потому что они явны, и многие, видя их и понимая, готовы их перенести. Но как мало тех, кто готов перенести кресты внутренние!

Если говорить о нашем времени, сейчас искушений, соблазнов, наверное, больше, чем в советские времена. Почему? Кто-то из священников сказал: когда началось духовное падение, духовные проблемы у русского народа? Когда у телевизора появился пульт. Раньше, в «древние» советские времена, у телевизора было четыре программы, и чтобы переключить, надо было вставать, переключать рукой. Всего четыре программы. Сейчас сколько у нас программ?

– Порой несколько сотен.

– Совершенно верно. И лежа на диване, человек щелкает… Тогда еще про эти времена священник сказал: падение духовной жизни началось, когда появился пульт. А что говорить про наши времена, когда появился персональный компьютер, который помещается в крохотный плоский телефончик? К нему люди привязаны теперь так, что не знают, куда от этого деваться.

Еще Исаак Сирин говорил: сатана даст людям такую свободу, которая будет хуже всякого рабства. С одной стороны, компьютеризация, СМИ, беспроводной Интернет и прочие средства коммуникации сейчас чрезвычайно развиты. Но кто-то использует это для написания кандидатской диссертации, а кто-то чтобы купить в Интернете книги отца Иоанна или всех отцов на тему «любовь, доброта, смирение». А большей частью люди часами занимаются ерундой. Есть статистика, что современный человек готов потреблять информацию круглосуточно.

– Кстати, не всегда он ее потом может воспроизвести.

– Абсолютно! Потому что в этой помойке уже сложно найти что-то доброе. И поэтому одно из искушений и соблазнов людей ХХI века – это переизбыток информации и привязанность к внешнему. Когда у нас была одна книга – Новый Завет, или один епископ Игнатий, или авва Дорофей, мы их перечитывали. Мы без конца к ним возвращались, поэтому хоть что-то запоминали. А когда их уже сотни тысяч, когда Интернет тебе говорит: может быть, туда зайдешь, сюда, – большей частью это страшная потеря времени под предлогом духовной или душевной пользы. Поэтому нужно чрезвычайно дорожить временем и понимать, что когда Бог на первом месте, тогда все остальное на своем. Бог, духовная жизнь должны быть на первом месте. А все, что этому мешает, должно быть решительным образом отсечено от нашей жизни.

– Но все равно мы не исключаем того, чем можем пользоваться. Сейчас я ехал на передачу, в телефоне читал…

– Безусловно. Один кандидатскую напишет с помощью Интернета…

– Отец Иоанн Крестьянкин говорил и о том, что современные блага можно использовать…

– Конечно. Он про компьютер говорил.

– Да, кто-то может разрушать, а кто-то созидать.

– Один наводнил книгами иконные лавки, а другой создал на компьютере порносайты. Возможность есть, но все зависит от твоей воли, куда она будет склоняться – к добру или ко злу. Всегда последний выбор между добром и злом за нами. Но я думаю, что победа будет за нами. Кстати, отец Иоанн любил цитировать одно стихотворение:

Бессильно зло, бессильно зло,

Мы вечны. С нами Бог!

На этой святой волне, наверное, и закончим этот добрый воскресный вечер, день памяти отца Иоанна (Крестьянкина). Вечная ему память и Царствие Небесное, а всем вам, дорогие братья и сестры, здравия, спасения души и жизни с рассуждением и советом, как нам заповедовал отец Иоанн (Крестьянкин).

– Спасибо Вам большое за эту прекрасную, удивительную беседу! У меня будет предложение продолжить ее. У меня вопросов на три страницы, а поговорили только на одну.

– Постараемся.

– Я думаю, мы еще встретимся и договорим о том, что еще можно сказать.

– Спасибо, что пригласили и доверили этот вечер, взяв меня со скамейки запасников.

– Что Вы, Вы у нас в основном составе. Спасибо!

Ведущий Сергей Платонов

Записала Маргарита Попова

Показать еще

Анонс ближайшего выпуска

В московской студии нашего телеканала на вопросы отвечает кандидат философских наук, преподаватель кафедры богословия Московской духовной академии иеромонах Симеон (Мазаев).

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы