Учимся растить любовью. О честности

"О честности" - так звучит тема очередной беседы с семейным психологом Марией Паршенковой. Поговорим о том, как воспитать в ребенке любовь к правде, как научиться не лгать самим себе и научить этому своих детей. Узнаем, какие ловушки - духовные и психологические - подстерегают нас на этом пути и что делать, как исповедоваться, если заглянуть в себя глубже со всей честностью нет сил.

– Сегодня мы поговорим о честности, и в гостях у нас психолог Мария Паршенкова. Сложная тема: честность. Почему сложная? С одной стороны, мы все представляем себе, что такое честность и как быть честным. В действительности это, наверное, одно из самых труднодостижимых качеств человека. А ведь без честности невозможно ничего. Даже наш духовный путь невозможен без честности, без нее невозможна даже исповедь. С чего начинать? Как эту настоящую, подлинную честность в себе воспитывать и как учить этому ребенка? В этом сегодня будем разбираться.

– Да, это одна из моих любимых фундаментальных тем, с которой я работаю и с детьми, и со взрослыми. И в отличие от взрослых дети гораздо честнее. Они еще не научились так виртуозно врать миру, себе, окружающим, как это умеют взрослые, даже самые-самые честные.

– Дети-врунишки тоже бывают, но это как раз приобретаемый навык. Я даже читала в приличной книге по психологии о том, что это нормально, когда ребенок в какой-то момент начинает врать. Так он свой воображаемый мир переносит на реальный мир и проверяет, где его конструкции выглядят правдоподобно и где можно провести другого для того, чтобы получить собственную выгоду. Конечно, родителям стоит подключаться в этот момент, но относиться к этому как к нормальному этапу, который просто надо пережить.

Как пережить детские истерики? Научить ребенка выходить из ситуации недовольства как-то иначе. Так же и здесь – научиться взаимодействовать с миром, в том числе взаимовыгодно, как-то иначе, без вранья, но это сложный этап. Мы поговорим о том, как с ребенком проводить все эти меры для того, чтобы он из маленького врунишки в небольшой период, когда он сочиняет, не превратился в лгуна, который к честности даже с самим собой уже не способен.

Но начнем, как всегда, с родителей: если родители нечестные, то чему-либо научить ребенка им невозможно. Итак, что такое человеческая честность и как к ней идти?

– Да, родители (и бабушки, и дедушки) создают то поле, в котором растет ребенок, и он воспринимает это как норму, данность, как что-то хорошее. И если есть высокий уровень нечестности у родителей с собой (уж не будем говорить о том, что родители могут быть не совсем честны друг с другом), то здесь, конечно, очень большие деформации будут у маленького ребенка, которые в дальнейшем выльются в серьезные проблемы. Потому что изначально каждый ребенок чрезвычайно честен. Если ему больно – он кричит, если он доволен – он улыбается, и никогда не будет наоборот. И именно с взрослением ребенка в социуме приобретается такой конструкт, как ложь. Глядя на родителей, ребенок начинает распознавать: врать – это хорошо или плохо? естественно или противоестественно? 

И здесь давайте, наверное, все-таки начнем с детей, потому что тогда будет понятно, что делать со взрослыми, если у детей все так происходит. Каждый из наших зрителей может сейчас на долю секунды вспомнить даже самый простой и легкий момент, когда он соврал. И вспомнить то свое эмоциональное и физическое состояние, которое в секунду возникает в теле и в психике, когда человек врет и знает, что он врет. Это невероятное чувство дискомфорта.

– Если человек порядочный, то да.

– Если человек понимает, что он врет.

– Если человек непорядочный, то он может радоваться, как он здорово всех обвел вокруг пальца.

– У непорядочного человека этот механизм просто закрепленный, и он с ним уже дружит и испытывает от этого дискомфорта удовольствие. Там как раз полярности перепутаны. А изначально у психически адекватного зрелого человека чувство, когда он врет и знает, что врет, вызывает состояние очень сильного напряжения и естественное желание из этого напряжения выйти. А выйти мы можем только одним-единственным образом – сказать правду. Других выходов нет. Так или иначе человек будет искать возможность эту правду сказать и искупить этим вину за ложь. 

Это тягу искупить ложь правдой должен поймать маленький ребенок. И тогда он очень быстро из периода врунишки снова переходит в период нормального, честного ребенка, вполне комфортного члена семьи. Этот момент напряжения ребенок абсолютно точно чувствует. А дальше, глядя на родителей, он идентифицирует, что он должен с этим делать.

– Когда мы говорим о честности, почти всегда подразумевается вранье кому-то. Но, мне кажется, честность начинается где-то внутри. И можно говорить о честности с самим собой. Мы (и это большая проблема) чаще всего врем самим себе. Почему так происходит? Почему это повсеместная проблема? Так работает наша психика, она нас так защищает? Ведь так здорово себя оправдать там, где мы виноваты. И если психика и ум выстроили какой-то механизм, который помог тебе опять почувствовать себя молодцом, то, наверное, так и начинается закрепление этого навыка самообмана. Но что же делать? Как вернуться к изначальным установкам, в общем, к тому божественному, что есть в нас?

– Действительно, это потрясающий механизм защиты нашей психики. Психика нас виртуозно защищает невероятно красивой ложью, которую не только сам человек, но и опытный специалист (в частности, психолог) не всегда разглядит. И нужно какое-то время, чтобы человек был пойман с поличным на этой лжи. И действительно, в этот момент человек себя защищает от той боли, с которой ему невыносимо соприкоснуться.

Эти ложные постулаты начинают подменивать истинные постулаты. И у человека появляется очень искаженная картина мира. Как правило, таких людей мы можем увидеть по каким-то обобщенным понятиям: все мужики – предатели, все женщины – бессовестные, все дети – корыстные и невоспитанные. Как только человек начинает делать тотальные обобщения (не важно, в какой сфере), тут точно есть уже скрытая ложь, которая защищает его от некой боли. 

Но у человека есть выбор остаться жить в искаженном мире или все-таки прийти к истине, чтобы увидеть не только истинную боль, которая у него есть, но и истинную красоту и ценность того, что есть. Ведь если уж мы врем, то врем во всем, а не только в каких-то локальных вещах.

– Но даже духовники на исповеди не всегда могут вытащить из человека ту самую правду. Хотя я однажды наблюдала подобную ситуацию, когда женщина из самооправдания вдруг перешла в слезы. Это даже была не исповедь, а беседа со священником, там стояла группа людей, и я увидела, как у нее изменилось лицо, оно вдруг стало живым. И не то чтобы я порадовалась ее слезам, я просто порадовалась, что человек может так ожить и стать настоящим в одну минуту. Но таких священников не так уж и много на самом деле. А что уж говорить, когда мы производим эту работу сами внутри себя? Каким образом мы сами можем докопаться до того, что же мы на самом деле чувствуем и каковы мы на самом деле? Правильно мы поступили или неправильно? Врем мы себе или нет?  Есть ли в психологии какие-нибудь механизмы? Или это тайна? Только на Бога надеяться и внутри себя мы ничего сделать не можем?

– Конечно, есть механизмы. Я всегда говорю: давайте будем к себе все-таки бережными. Не зря мы что-то прячем, в нас действительно есть некая невыносимая боль, с которой очень больно соприкасаться и, может быть, даже невозможно. Даже если вы сделаете три процента из ста на пути к своей правде и честности, пусть это будут три шага, но они будут ценными, за ними последуют другие. Поэтому относитесь бережно и аккуратно к себе.

Как это сделать? Внутри каждой лжи спрятано огромное напряжение. И это напряжение естественным образом мы начинаем ощущать. И тогда мы пытаемся эту ложь начать защищать. То есть у нас появляются какие-то очень сильные, рьяные попытки что-то сделать или кого-то в чем-то убедить. Как только у нас появляется вдруг эта экспрессия доказать всем что-то (например, что черный кофе с молоком гораздо вреднее, чем кофе без молока), не важно, на каком уровне (хотя на бытовом уровне это даже лучше, чем на каком-то более высоком), то здесь можно попробовать поработать со своей ложью, раз есть некое избыточное напряжение. Потому что тот, у кого в этом месте все в порядке, он разрешает другим пить кофе с молоком, сам пьет кофе без молока и при этом находится в совершенно спокойном состоянии.

Как это сделать? Нужно задать себе вопрос: зачем мне это важно? Получить ответ: например, чтобы люди знали, что это вредно. Следующий вопрос: зачем мне важно сделать так, чтобы люди знали, что это вредно? Ответ может быть, например, такой: чтобы они не причинили вреда своему здоровью. Хорошо, снова вопрос: а зачем важно, чтобы люди не причинили вреда своему здоровью? Потому что иначе у них может заболеть печень. Ага. И сразу вопрос: а у кого болит печень? Быть может, у самого человека болит печень? И он отказывается в это верить и играет в эту игру с миром, вместо того чтобы по-честному сходить к врачу. Или, может быть, у кого-то из его семьи болит печень, а он не может о нем позаботиться, потому что, например, в плохих отношениях с ним или имеет какие-то проблемы. И тогда нужно в своем чудесном христианском смирении отстать от тех, кто пьет кофе с молоком, а пойти заняться своим здоровьем или что-то сделать для своих близких. И таким образом стать чуть честнее с собой и чуть меньше напряжения выдавать в этот мир.

– Я, конечно, понимаю, что кофе – это метафора, и действительно есть такое наблюдение (по крайней мере, им любят делиться многие), что как только мы начинаем кого-то в чем-то уличать (чаще всего это касается каких-нибудь черт характера), то нужно заглянуть в себя и посмотреть, нет ли такой черты у нас, иначе почему она нас так раздражает в другом... При этом с некоторыми недостатками в других людях мы как-то легко миримся, а какие-то никак не можем терпеть. И мне кажется, что в эту болевую точку нужно направить свой взгляд, чтобы посмотреть: почему у меня так болит душа об этом? Почему именно это меня так задевает?

Тут, конечно, могут быть разные причины. Не обязательно, что причина в самом человеке. Может быть, он страдал от мамы, папы, у которых была такая черта. Но это точно какая-то другая причина, нежели просто желание донести до ближних, в чем они не правы. Тут, естественно, есть что-то глубже.

Какой-то вариант возвращения к себе возможен через такой способ. Но нужно ли вообще эту ревизию проводить постоянно? Нужно ли постоянно себя выводить на чистую воду? Мне кажется, что христианин обязан этим заниматься. Мгновенно нужно понимать, почему я накричал, почему меня кто-то раздражает, почему мне что-то не понравилось. То есть там, где мы видим грех, мы ищем причину в первую очередь в себе. А с точки зрения психологии так ли это?

– С точки зрения психологии это абсолютно так, потому что любое избыточное напряжение ищет возможности выйти либо в виде раздражения на других, либо в виде физических болезней. Поэтому нам не нужно ни одно, ни второе. И очень хорошо Вы перевели разговор с языка метафоры на более бытовой. Давайте я здесь приведу пример, когда это можно увидеть у себя в жизни каждый день и что с этим можно делать.

Ко мне за помощью обратилась педагог с огромным возмущением по поводу того, что маленькие девочки приходят в школу накрашенные. Она достаточно молодая, красивая женщина, но имеет очень агрессивную позицию по отношению к этим девчонкам. А во всех остальных позициях она совершенно чудесный педагог. И когда я ей задала очень простой вопрос, зачем ей это надо, она ответила: потому что так правильно. Я говорю: «А кто сказал, что так правильно?» – «Папа и мама». – «Какие были отношения с папой и мамой?» – «Плохие». – «А теперь представь себе, что ты сама в таком возрасте, как эти девчонки. Что бы ты им посоветовала?» И у нее протекла слеза, она говорит: «Я бы сказала: пусть красятся». И всё – полярность у человека поменялась, педагог начала взаимодействовать со своими учениками, а не бороться против них.

– Когда мы говорим о честности и о том, чтобы нести правду, почему-то эта правда всегда изнутри просится наружу. Всегда хочется кого-то другого привести к этой самой честности, но только не себя. «Я-то и так честный», – думает про себя почти каждый. И начинается вот это: «Я тебе скажу правду: тебе не идет эта прическа, ты ведешь себя неправильно, ты неправильно воспитываешь своих детей, неправильно обращаешься со своим мужем». Имеет ли все это отношение к правде и честности? Мне кажется, что нет. Но у Вас может быть другой ответ. Может быть, все это полезно и действительно кому-то может помочь изменить свою жизнь.

– Большое спасибо, что Вы об этом упомянули, потому что действительно это замечательная возможность соврать вновь себе, говоря честно другим то, что считаешь нужным сказать, и возводя это в некую ценность. На самом деле никакой честности в этом нет, потому что главный вопрос, который человек должен задать себе: тебя просили в этой ситуации быть экспертом? спрашивали твое мнение? а если спрашивают, то зачем? Быть может, человек спрашивает твое мнение, чтобы получить поддержку, а не критику. Так и дай ему эту поддержку. И это будет честно. Найди что-то хорошее, а не критикуй его.

– Когда мы говорим о взаимоотношениях взрослых людей, кажется, что эти принципы должны работать: «тебя не спрашивали – значит, никого не воспитывай», «твоим мнением не интересовались – значит, не высказывай его без надобности». Но когда мы занимаемся воспитанием собственных детей, эта самая честность срабатывает, и мы говорим: если не я, то кто же тебе скажет? Это, наверное, еще один распространенный сценарий, который проходит через жизнь очень многих семей. Где здесь ошибка и как из этого выбраться? Или здесь нет ошибки? И если мы критикуем ребенка за что-то (или не ребенка, а его поступки, решения и какие-то нюансы, которые можно как критику прочитать), каким образом это делать так, чтобы не превратиться в таких же взрослых, которые просто друг другу гадости говорят под видом честности?

– Очень просто – задать себе самому вопрос: зачем мне нужно это сказать сейчас ребенку? Чтобы что?

– Чтобы воспитать хорошего, порядочного человека.

– Хорошо. Зачем важно воспитать именно Вам хорошего, порядочного человека?

– Мне кажется, это все-таки задача каждого родителя. Каждый родитель хочет, чтобы ребенок был счастлив, чтобы он был порядочный, то есть чтобы его счастье строилось на каких-то честных принципах.

– Да, если таким образом происходит разворот, то тогда честно сказать себе: я хочу его воспитать хорошим, а не причинить ему боль, и я не хочу с ним конкурировать. А тот родитель, который делает это из нечестности, хочет причинить ребенку боль и делает это абсолютно неосознанно, потому что его восприятие мира деформировано внутренней ложью. И если он сейчас говорит ребенку: «Кто, как не я, скажет тебе, что ты…» (и это продиктовано внутренней ложью) – ему это нужно затем, чтобы он считал себя хорошим родителем. А если это продиктовано целью сделать благо ребенку, то там будет другая причина: потому что на улице мороз, ты можешь простыть.

Куда этот вектор направлен: на ребенка или на нас? Это будет настоящая честность. И если он направлен на нас, тогда встаем к зеркалу, начинаем себе все эти слова говорить и себя воспитывать. А если он направлен на ребенка, то воспринимаем ребенка как другого, а не как свою собственность и стараемся к нему тоже быть бережным, как ко всему миру, который нас окружает.

– Да, соглашусь, прекрасный принцип. У меня похожий в жизни. Он, конечно, не психологией продиктован, а опытом…

В том, что Вы говорите, я тоже вижу здравый смысл. Получается, когда мы причиняем ребенку боль, даже если мы прикроем это фразой, что делаем это для его блага, наша цель – причинить ему боль. Одно дело, без шапки не пустить на улицу в минус 20, другое дело – диктовать свои условия, какую одежду покупать, в чем ходить, и навязывать свой вкус, например, старшекласснику. Это уже недопустимо.

Но мы опять возвращаемся к честности с самим собой. Потому что ни один родитель себе с ходу не признается, какой же мотив включил механизм, когда ему захотелось воспитать своего ребенка и донести до него какую-то мудрость. А как его включать? Есть ли какие-то способы постоянно отслеживать этот момент: чем я движим, почему я это делаю?

– На самом деле все очень просто. Мы это избыточное напряжение всегда ощущаем как некое чувство раздражения. А дальше нужно приобрести хорошую, приятную привычку задавать вопрос: что сейчас для меня истинно важно? 

Приведу простой пример.  Были прекрасные новогодние праздники, хотелось их как-то красиво отметить. Я купила билеты в оперу своим детям. И моя младшая дочь, которая стремится быть очень современной и модной, категорически отказывалась одеваться в оперу соответствующе. И когда во мне поднялось чувство раздражения (я тоже живой человек и всегда радуюсь, когда что-то неприятное испытываю, так как могу это отслеживать, значит, могу работать над собой, совершенствовать себя и не травмировать своих близких), я себе задала вопрос: «Маша, что тебе сейчас важнее, чтобы она пошла в оперу и научилась ее слушать или чтобы она там была красиво одета?» Я сказала: мне важнее, чтобы она туда пришла. И она пошла в своем костюме, и моя душа была спокойна. И мне было все равно, что все дамы вокруг в мехах, а она в толстовке, но зато она слушает эту оперу.

На самом деле это замечательно можно натренировать. Важно не заваливаться в чувство вины, а что-то все время с этим делать. Поймали себя на чем-то – как мы можем это развернуть на пользу наших детей? Не себя наказать, а развернуть на пользу близким. Что мы здесь можем сделать по-другому? Не как себя наказать, а сделать что-то по-другому. И тогда нам будет легче наши огрехи находить, и будет уже привычка это подмечать и тут же исправлять, не заваливаясь в чувство вины.

– Я еще подумала, что в этом вопросе достаточно важным фактором является такая вещь, как клише и стереотипы. Дело в том, что даже когда мы идем на исповедь, очень часто прислушаться к себе, копнуть поглубже так трудно, что проще назвать то, что мы обычно говорим, или вообще переписать что-то из книжечки. Есть всевозможные шпаргалки, где все грехи перечислены. Смотришь, вроде и это у меня есть, и то, можно все это выписать или запомнить и вынести на исповедь. Насколько это исповедь – не мне судить, а священнику. Но сама я, как прихожанка, понимаю, что в этот момент я совершаю какую-то халтуру, ни о какой честности с собой речи не идет, потому что я использую готовые фразы.

Но сколько мы в жизни используем этих готовых фраз, когда вместо живого слова используем клише, даже поговорки и пословицы, которые у нас всплывают вместо того, чтобы мы сами что-то сформулировали. Ребенок у нас что-нибудь спрашивает, а мы ему: без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Но это не аргумент, а нам кажется, что мы ему ответили, почему нужно потрудиться. Это лень ума, когда трудно заставить себя постоянно думать. И вообще кажется, что отслеживать все свои действия – это такой труд… Получается, и так трудно жить, а тут еще сиди и отслеживай что-то, все время будь правдивым. Это сложно, когда есть уже готовые формулировки, слова, клише – все, что мы можем использовать в речи и везде, даже на исповеди. Наверное, это одна из ловушек. По крайней мере, мне сейчас это пришло в голову. Не знаю, насколько Вам кажется это объективным. 

– Жизнь по клише для меня какая-то картонная. А если мы возьмем поляну, там каждая травинка уникальна, нет двух одинаковых. И каждая травинка уникальна, потому что она честная, она растет так, как у нее получается. Эта честность позволяет каждому из нас остаться в своей уникальности, которую Господь нам дал, с которой мы пришли на эту землю и делаем какое-то свое уникальное дело. А уж насколько оно масштабное – не нам судить, не с нашей позиции. Поэтому жизнь – это труд ежечасно, ежесекундно.

– Но он творческий, а всякое творчество приятно.

– Труд – это удовольствие, потому что это всегда некое созидание. Помню, у нас была такая передача. Кому сейчас тяжело и у кого поднимается чувство возмущения, посмотрите эту передачу и разверните труд к себе лицом. Потому что труд, особенно на благо совершенствования себя, – это невероятная радость. Только она действительно трудоемкая. Делайте честно, по силам столько, сколько можете. И если вы не можете сейчас заняться этим глубоко, а только на картонном уровне, пусть это будет так, но скажите это себе честно. И священнику скажите честно: я пришла, как картонка, предъявить что-то такое, на картонке кое-как накаляканное, но пока я только так могу. И священник, я думаю, с открытым сердцем вам пойдет навстречу. Эта честность – уже шаг в глубину. Этой внутренней, сакральной честности я желаю каждому из нас и всем нашим телезрителям. Потому что это ощущение какой-то внутренней чистоты, когда ты нигде себе ни в чем не лжешь.

– Присоединяюсь и добавлю, что это еще и способ найти общий язык со своими подростками. Мы говорили о честности совсем маленьких детей, которые еще не научились врать, но подростки, даже если они уже научились врать, тем не менее очень хорошо чувствуют фальшь, очень ее не любят и трепетно относятся к честности. Вы привели пример, что можно честно признаваться на исповеди: это все, что я сейчас могу. Если точно так же общаться со своими подростками, то наладить живой контакт будет гораздо проще. Вообще я за честность. Вы говорите, это Ваша любимая тема. Пожалуй, моя тоже. Благодарю за участие в нашей передаче и жду у нас в гостях снова.

Ведущая Марина Ланская