Учимся растить любовью. Фестиваль детских психологов

Как строится психотерапевтическая работа с маленькими детьми? Что такое мнемонические карты? Каким образом игра может стать инструментом диагностики и коррекции? Чем отличаются и чем похожи сказки народные, литературные, и специальные, психотерапевтические? Об этом и многом другом расскажет гостья студии Ольга Скоропадская, педагог-психолог высшей квалификационной категории, участница Межрегионального фестиваля детских психологов.

– Сегодня у нас в гостях детский психолог высшей категории Ольга Скоропадская. Ольга, мы пригласили вас в рамках серии передач, рассказывающих в лицах об участниках Фестиваля детских психологов. Насколько я знаю, этот фестиваль проходил в Ленинградской области в пятый раз, и Вы участвовали в нем тоже в пятый раз. А значит, это мероприятие может Вам что-то дать, а Вы можете дать что-то другим участникам. Расскажите, с чем же Вы туда приходите?

– Да, это мероприятие, которое дает возможность поделиться своим опытом и еще больше полюбить свою профессию. Оно дарит огромное количество вдохновения, потому что все участники делятся своими наработками, причем самыми удачными. И ты берешь это и уже желаешь внедрить в свою работу.

– Насколько я понимаю, Вы представляли (или вели) семинар, который строится на использовании такого интересного методического пособия, как метафорические ассоциативные карты (и не только). Расскажите, что это вообще такое, как это используется и где брать?

– Да, все верно. Я представляла мастер-класс, который назывался «Чудо-звери». Он проходил как своего рода методическое руководство о том, как использовать данные метафорические карты в работе с детьми; и не только. Эти метафорические карты можно использовать в работе с родителями и даже с коллегами. Почему я их использую? В данном случае они хороши тем, что дети воспринимают их как игру. А так как игра – это основной вид деятельности ребенка, то он погружается не в психотерапевтическую деятельность, а именно в игру. Он проживает какие-то ситуации, может отреагировать на то, что застряло где-то глубоко в его психике, может проиграть это, не переживая и не тревожась, то есть в естественной форме.

– Что вообще из себя представляют подобные карты? Я вижу, что это некий пазл из трех частей, можно составлять очень разных существ, используя эти карточки.

– Совершенно верно. Эти карты были разработаны Ириной Сорокоумовой на основе проективного теста «Несуществующее животное». Ирина собрала свой многолетний опыт и отрисовала несуществующих животных в виде трех частей: хвостик, туловище и голова. Пятнадцать хвостиков, пятнадцать туловищ и пятнадцать голов. Из них можно составлять разных несуществующих животных. Хвостики, туловища и головы подходят друг к другу, и их можно собирать как пазл. Есть цветной вариант и черно-белый (черно-белые хвостики, туловища, головы).

– Как это может быть использовано? Какой здесь диагностический и коррекционный потенциал?

– Огромный потенциал, потому что ребенок может, например, создать семью из несуществующих животных, которая будет олицетворять его семью. Он может создать себя в виде несуществующего животного или, например, друга, с которым возникли какие-то разногласия.

– А как интерпретировать результаты?

– В данном случае результаты интерпретируются не классическим образом, как в проективной методике «Несуществующее животное». Результаты интерпретируются по ответам на вопросы. То есть к каждому упражнению, к каждой игре, которую мы проходим с ребенком, есть определенный список вопросов: с кем живет это животное, что оно любит, есть ли у него друзья, чем оно любит заниматься, а чем не любит? И по тем ответам, которые ребенок нам дает, мы можем сделать определенные выводы. Например, ребенок говорит, что у него нет друзей, он ничего не любит, ничего не хочет. И мы постепенно начинаем выводить ребенка из этого состояния. То есть я, как психолог, тоже могу создать животное и предложить поиграть с моим животным, подружиться с ним. Это уже будет первый шаг к тому, что у него появился первый друг. И постепенно ребенок уже может целую компанию друзей создать из этого набора.

А когда, например, мне нужно провести детско-родительскую сессию, мы можем играть в игру, которая называется «Границы», или в игру «Мама и я – лучшие друзья». Самая моя любимая игра – это «Мама и я – лучшие друзья». Почему мама? Потому что мамы чаще всего приходят к нам на консультации. Бывает счастье, когда и папы приходят. Тогда мы просто делаем игру «Мама, папа, я – дружная семья».

Почему я так люблю эту игру? Мы даем задание ребенку создать из этих карт животное, которое очень похоже на него. Ребенок за своим столиком создает свое животное, а маме мы даем задание создать животное, которое очень-очень похоже на ее ребенка. И потом ребенок рассказывает о своем животном (то есть он не о себе рассказывает), а мама рассказывает об этом животном. Это экологично, потому что мама не о ребенке рассказывает, а о созданном животном. И мама слышит, что ребенок говорит о своем созданном животном. Очень часто на этих сессиях ты видишь, как у мамы округляются глаза. Потому что она не видела, что у ребенка есть такие черты, которые он в себе отмечает, она их вообще не замечала. И когда родители уходят после таких сессий, они благодарят и говорят: «Надо же, это же наше сокровище, которое мы смогли увидеть совершенно с другой точки зрения».

– Получается, что игра становится полем встречи родителей и ребенка?

– Да. Причем она становится безопасным полем встречи, где признание и откровение идут через другое существо, которое ребенок сейчас создал. Также с этой игрой можно подключать и другие метафорические карты. Например, мне очень нравится вот эта колода под названием «Дружок». Колода, которая есть в свободной продаже (я ее на «Озоне» покупала). В ней есть огромное количество отрисованных ситуаций с щенком по кличке «Дружок», которые встречаются у нас в жизни. И неудобных ситуаций отрисовано много: например, папа кричит или очень злится на маму. Это те ситуации, которые не так часто мы увидим в рисунках. Эта колода очень хорошо сочетается с теми играми, которые мы с ребенком проводим. Мы можем прийти к Дружку на помощь, позвать его к себе на свой остров (мы создаем свои острова с несуществующими животными).

Еще одна колода, которую тоже можно использовать, – это «Эмоцарики». Это колода, где отрисовано большое количество разных эмоций в виде смайликов. Она помогает нам говорить о своих эмоциях и распознавать их. Может быть, в колоде с несуществующим животным не совсем понятно, что за эмоция у него, но мы можем выбрать карту из этой колоды «Эмоцарики» и показать, какая эмоция будет более очевидна.

– Можно ли сказать, что они отвечают за развитие так называемого эмоционального интеллекта, о котором так много сейчас говорят специалисты?

– Совершенно верно. Мы помогаем ребенку развивать эмоциональный интеллект.

– То есть распознавать свои эмоции и говорить о них?

– Это первый этап. Говорить о них, а потом распознавать у другого эти эмоции.

– Можно ли через игру «Дружок» каким-то образом узнать о тех проблемах, о которых ребенок не расскажет? Например, если детский психолог работает с ребенком, но ребенок по какой-то причине не рассказывает, что его тревожит. Когда папа кричит на маму. Не каждый ребенок даже поймет, что об этом следует рассказать тете-психологу. А вот через карты каким образом можно выяснить эти скрытые неприятные моменты в его жизни, которые его травмируют?

– Когда я с ребенком начинаю работать (если мы говорим о работе с этой колодой), у меня предварительно собран анамнез, есть гипотеза, и я под нее сортирую карты (не даю все, потому что их слишком много). Затем прошу ребенка рассортировать карты на те, которые ему нравятся и не нравятся. Ребенок сортирует те картинки, действия на которых могут вызвать отрицательные эмоции, и потом мы начинаем работать. Я прошу выбрать, например, три картинки, на которых изображено что-то подобное тому, что было с ним. Ребенок выбирает картину. Не всегда, но очень часто он говорит: «Со мной была подобная ситуация». Но это один из приемов.

Точно так же можно с этой колодой работать и в домашних условиях. Например, есть дети, которых очень тяжело разговорить. И можно дать ребенку просмотреть карты и просто подмечать самому, на чем он останавливается или что очень быстро откладывает. И то, и другое может служить маркером, что эта картинка его зацепила. Он может о ней ничего не говорить, но она его каким-то образом зацепила. И потом эту картинку можно включить в игру.

Мне также очень нравится, как мы играем в «Детские дворики» с детьми. У нас есть такое игровое поле, на котором изображены разные детские дворики, в них живут разные эмоции. Например, там, где чайничек, у нас живет то, чего не бывает: ложь или фантазии. Там есть дворики и со страхами, и с тревогами, и с печалью, когда хочется закрыться...

– И как играть с этим полем? Я понимаю, что сделать его, в принципе, может любой родитель (в меру своих творческих способностей).

– На ватмане нарисовать разные домики, дворики. Мы можем дать ребенку несколько карт, чтобы он поселил в этих двориках Дружка. И можно игровой момент сюда внести. Либо мы бросаем кубик и отсчитываем, куда попадаем, либо сами предлагаем, куда пойти. Либо ребенок предлагает, в какой дворик мы сейчас пойдем для того, чтобы там побыть. И здесь, если, например, он выбирает дворик с грустью, мы можем вместе с ним погрустить. Мы можем нарисовать картинку, о чем мы с ним сейчас погрустим. Потому что мы показываем ребенку, что грустить можно, что это неплохо, не страшно. Единственное, что не надо слишком долго там оставаться.

Почему долго не надо? У нас еще пять двориков, нам надо сходить в этот дворик и в этот, пофантазировать и пошалить. И здесь тоже смотрим, куда после этого хочет ребенок пойти. А он у нас, например, идет не в шалость, порезвиться, поиграть в какую-то игру (собственно, это мы там и делаем), а идет в страх. Хорошо, мы идем в страх, предлагаем: давай мы с тобой сейчас слепим из пластилина, что там такое, в этом домике (потом мы можем трансформировать этот страх). И это все может сделать родитель со своим ребенком дома. Проиграв в этих домиках разные эмоции, мы можем не только повысить уровень его эмоционального интеллекта, но еще и дать ему возможность отреагировать на какие-то ситуации, которые ребенок не будет нам рассказывать, потому что сам не знает, почему ему плохо, грустно. А здесь он может это отыграть.

– Вижу еще одно пособие у Вас, тоже сделанное собственными руками, что тоже вселяет надежду: пусть не такое, но что-то подобное, наверное, может сделать родитель. А как с этим работать и что это такое?

– Это книга сказок. Я собрала ее сама. Потому что психотерапевтических сказок очень много. Они есть в разных пособиях, академических книгах, как правило, без иллюстраций. И когда приходишь к ребенку с такой книгой, нет искры. А когда приходишь с чем-то загадочным – им интересно, что они могут это подержать в руках (книга мягкая, тактильно приятная). Да, в ней тоже немного иллюстраций, но собраны все самые ценные сказки, с которыми я работаю с детьми.

Работая с метафорическими картами, мы тоже можем использовать всевозможные сказки. Например, при работе с метафорическими картами «Чудо-звери» я использую сказку «Путешествие на таинственный остров, где живут чудо-звери». В ней есть чудозаврики, но все животные куда-то исчезли. И оказывается, они не просто исчезли, а путешественники, прибывая на остров, захватывали их с собой как артефакты. Остров оказался без чудозавриков, и мы начинаем спасать его. Мы начинаем раскрашивать черно-белых зверей и возвращать чудо-острову его чудо-зверей. Для ребенка это очень важно – почувствовать себя нужным, сильным, что он может принести пользу, исправить неправильное. То есть это прекрасный опыт, особенно для тех детей, которые боятся совершить ошибку (а таких очень много сейчас).

Психотерапевтические сказки – это сказки, которые написаны специально для проработки какой-то темы. Они могут быть для того, чтобы ребенок справился с адаптацией. Например, частая проблема – адаптационный период в детском саду, когда ребенку очень тяжело отлучиться от мамы, оставить ее на такой продолжительный срок. У нас есть прекрасная сказка «Незабудка» или о маленьком кенгуренке, как он из маминой сумки потихонечку выходил и обследовал мир.

А есть прекрасная серия сказок для подготовки к школе. Мы читаем с детьми каждый день одну сказку (их 32), в которой затронут какой-то аспект школьной жизни. И ребенок уже через персонажей знает, что его ждет. Не просто ему рассказывают: там будут парты, уроки, знания, а в игровой, сказочной форме. И абсолютно под каждый аспект жизни ребенка у нас есть сказка: для малоежек, для деток, которые с горшком не дружат, для драчунов, для тех, кто по определенным причинам начал обманывать или брать чужие вещи.

– Мне бы хотелось провести какую-то грань между литературой и психотерапевтической сказкой. Мне попадались обсуждения родителей в духе того, что Карлсон, Незнайка или Чиполлино с Буратино научат только злому. А вот психотерапевтические сказки написаны профессионалами и ничему плохому не научат, никаких неправильностей там нет. И происходит некоторая замена классической литературы на психотерапевтическую сказку. Мне бы хотелось как-то разделить одно с другим. Все-таки у психотерапевтической сказки другие задачи.

– У психотерапевтической сказки задачи схожи и с народными сказками, и с авторскими сказками. Мы любую авторскую сказку можем сделать психотерапевтической. Если зададим правильные вопросы, сделаем правильные акценты. Мы любой мультик можем превратить в психотерапевтический, если рядом с ребенком сидим, смотрим и говорим: «Ты посмотри, что он делает. Как ты думаешь, что сейчас будет? Если бы он не подставил ему подножку, они бы не поссорились и были бы друзьями». И говорить о том, что это замена?.. Я не вижу здесь подмены, я вижу только благо.

– Я тоже. Главное, чтобы не было отказа от чего-то одного в пользу другого. А так, конечно же, это замечательный инструмент. Спасибо, что Вы рассказали о нем, и спасибо вообще за нашу сегодняшнюю беседу. Благодарю Вас за участие в нашей передаче. До новых встреч.

Ведущая Марина Ланская