У книжной полки. Царский лейб-медик. Жизнь и подвиг Евгения Боткина

Евгений Сергеевич Боткин, сын выдающегося русского ученого Сергея Петровича Боткина, известный врач, приват-доцент Военно-медицинской академии, с 1909 года служил лейб-медиком в Царской семье. В 1918 году он разделил трагическую участь святых царственных страстотерпцев в подвале Ипатьевского дома. В наше время написано множество мемуаров о периоде правления Императора Николая II. Но там лишь упоминают личность Боткина наравне с другими и в незначительных эпизодах. Об Евгении Сергеевиче известно очень мало, - считает Ольга Ковалевская, автор-составитель книги, которую сегодня мы предлагаем вашему вниманию. Называется она – «Царский лейб-медик». О книге и ее авторах – далее в нашей программе.

***

1. Центральное место в этой книге составляют воспоминания Татьяны Евгеньевны Боткиной, дочери лейб-медика последнего русского Царя. Через хронику семейной жизни, облеченную в живой и волнующий рассказ, вырисовывается трагическая эпоха, от которой нас отделяет век, события жизни Царской семьи, свидетельства о современниках, исторических событиях. Кроме того, в книгу вошли письма Евгения Сергеевича Боткина, адресованные его родным: детям и брату.  Многие документы и фотографии, представленные на страницах издания, публикуются впервые. 

2. В предисловии Ольга Ковалевская пишет: «Много на свете специальностей и профессий. Но профессия врача - особая. Пожалуй, в самой клятве Гиппократа отражена сакральная сущность этого служения. Клятва записывалась рукой дающего ее и, вероятно, удостоверялась подписью. Медицинская наука считалась особым тайным знанием. Не любой и каждый мог стать лекарем. Традиция передавалась от отца к сыну или от учителя к ученику. Таким образом, случайные люди не могли изучать медицину и, следовательно, не могли стать врачом». Под влиянием отца, Сергея Петровича, известного клинициста, одного из основателей отечественной медицины, Евгений Боткин стал врачом.

3. Он прекрасно учился, как братья, окончил Академию, причем с отличием, стажировался у лучших специалистов в университетах и клиниках Европы. От отца он усвоил медицину не только как науку, но и как искусство. Однако Евгений Сергеевич признавал за медициной еще большее, высшее предназначение. Он ставил ее еще выше, чем науку и искусство, он считал миссию врача служением, сродни священническому. После окончания с отличием Императорской Военно-Медицинской Академии Евгению Боткину, сыну знаменитого профессора, были открыты любые вакансии. Самые престижные, с самым высоким жалованием. Но он никогда не пользовался авторитетом отца, всего всегда добиваясь самостоятельно. Сверхштатный ординатор Мариинской больницы для бедных - был его выбор после Академии. 

4. Получив блестящее медицинское образование, Евгений Боткин знал многие дисциплины: детские болезни, эпидемиологию, практическое акушерство, хирургию, нервные болезни, болезни гортани и носа и другие. В 1902-1903 годах, одновременно служа в Георгиевской общине милосердия и в Мариинской больнице, Евгений Сергеевич читал лекции студентам 3-го и 5-го курсов Императорской Военно-Медицинской Академии. Кроме сугубо научных и специальных предметов, он посвящал студентов в особенности служения врача; говорил о «высокой степени человеческого отношения к больным, которым отличается русский врач». Постановлением Главного Управления Российского Красного Креста от 2 февраля 1904 года доктор Боткин был назначен на должность главноуполномоченного по медицинской части при действующих армиях. 

5. 6 мая 1905-го - пожалован в почетные лейб-медики. В 1908 году, по желанию Императрицы Александры Феодоровны, получил назначение лейб-медиком Царской Семьи. С тех пор, по словам автора книги, Евгений Сергеевич каждый день видел Царя, Царицу и детей, приходя для врачебного осмотра дважды: утром и вечером, в Александровский Дворец. Он сопровождал Семью в Ливадию, в Шхеры, за границу, а также Императора и Цесаревича - в Ставку. Громадная часть жизни лейб-медика была отдана службе Государю. Конечно, Боткин очень любил своих детей, находясь рядом с ними, он испытывал состояние счастья. Вдали от них - писал им очень часто письма, выкраивая из своих очень загруженных суток ночи. Оставшись единственным воспитателем и покровителем собственных детей, он делил с ними все радости и горести, не снисходя до детского маленького возраста - всегда как с равными. И его дела и заботы тоже становились их заботами и предметом их молитв.

6. При этом, как замечает автор, доктор Боткин не разделял детей на своих и чужих. Будь то царское дитя или собственное. Он любил и своих, и царских одинаково. Умел защитить их от болезней неусыпной заботой и любовью, вырывая порой из совершенно непредсказуемого течения болезни! Тиф, корь, краснуха, ангина, воспаление легких, ревматизм, простуда, приступы гемофилии... Когда Царевич очень тяжело болел, он сообщал об этом своим детям и просил: «Молитесь, молитесь о нем, мои дорогие!» И Царевич любил своего доктора. Марию и Анастасию, рассказывая о них своим детям, он называл «мои малютки». Боткин был действительно источником добра, оптимизма, источником надежды, - он их всех лечил, облегчал боль; дежурил ночами... 

7. В одном из своих писем, которые также представлены в данной книге, Евгений Сергеевич затрагивает самый главный вопрос: что есть его врачебный долг? Вспоминая товарищей студентов по выпуску 1889 года, он определяет свой взгляд на профессию врача как следование «Курсовому» кодексу. То есть кодексу, в котором зафиксированы нравственные принципы, которым должен быть верен врач. «Среди нас было мало верующих, - пишет Боткин, - но принципы, исповедуемые каждым, были близки к христианским. Если кому из нас к делам присоединяется вера, то это лишь по особой к нему милости Божией. Одним из таких счастливцев путем тяжкого испытания - потери моего первенца, полугодовалого сыночка Сережи, - оказался и я.

8. С тех пор кодекс мой значительно расширился и определился, и в каждом деле я заботился не только о "Курсовом" (т. е. не только о соблюдении того кодекса правил, с которыми выпускники выходили в жизнь), но о "Господнем"». Это удивительные слова, которые трудно вместить. Главное в пережитом горе для Боткина была открывшаяся ему близость Господа, призыв Его в каждом шаге видеть не правила, не наставления, а «Господнее». И Евгений Сергеевич услышал этот призыв. Вот почему в его жизни была больница для бедных, Община сестер милосердия св. Георгия, Русско-японская война, куда он пошел добровольцем. А потом - служба ребенку, «который любил его всем своим сердцем», ссылка в Тобольск, в Екатеринбург.

***

Книга - «Царский лейб-медик» - с полнотой открывает современному читателю жизнь царского лейб-медика Е.С. Боткина, малоизвестную до недавнего времени. Личность этого замечательного человека, Царского слуги, врача, новомученика, по-видимому, была достойным примером и для Царских детей. Недаром Великие княжны называли Евгения Сергеевича «старым колодцем, в глубине которого они видят чистую воду», вероятно, проводя параллель с колодезем Иаковлевым. Он служил своему делу «Верою. Верностью. Трудом», - как начертано на гербе рода Боткиных. Пример его жизни подтверждает Евангельскую мысль о возможности и для мирян апостольского служения. Именно о таком служении отца день за днем и рассказывает дочь Евгения Сергеевича на страницах этой книги.