Церковь и общество. Историк, философ, доктор исторических наук Сергей Перевезенцев. Часть 1

29 марта 2026 г.

Главная » Передачи » «Церковь и общество» (Москва)

Историк и философ, доктор исторических наук, профессор факультета политологии МГУ им. М.В. Ломоносова, лауреат ряда литературных премий Сергей Вячеславович Перевезенцев в беседе с писателем Константином Ковалевым-Случевским комментирует работу, проделанную коллективом авторов, в которой он принимает деятельное участие; она связана с актуальным учебным пособием для студентов по основам российской государственности.

Сегодня мы встречаемся с Сергеем Вячеславовичем Перевезенцевым – русским философом и историком, писателем, консервативным публицистом, доктором исторических наук, профессором факультета политологии Московского государственного университета имени Ломоносова, секретарем правления Союза писателей России, лауреатом ряда литературных премий.

– Я знаю, что Вы занялись изучением ситуации в высшем образовании в России. Вы являетесь автором книги, которая сейчас лежит у нас на столе. Это учебник под названием «Основы российской государственности. Учебное пособие для студентов, изучающих социогуманитарные науки». Я полистал его и подумал, что и обычному человеку такая книга тоже пригодилась бы. Почему Вы взялись за эту тему? Есть какие-то проблемы, связанные с ситуацией в высшем образовании в нашей стране?

– Эта книга, как и курс «Основы российской государственности», появилась не случайно. Это очень серьезное государственное задание. В книге больше 500 страниц. Она написана не только мной (я руководитель научного коллектива). Книга писалась под эгидой Государственного академического университета гуманитарных наук коллективом сотрудников факультета политологии Московского государственного университета – моими коллегами. Это одно из учебных пособий по курсу «Основы российской государственности», который с 1 сентября 2003 года в обязательном порядке введен во всех вузах нашей страны (независимо от специализации).

– То есть студенты не очень разбирались в этом?

– Проблема заключается в том, что в нашей стране за последние 30 лет сложилась очень непростая ситуация в высшем гуманитарном образовании. Большую часть XX столетия все гуманитарные науки были подчинены марксистской идеологии и рапортовали о том, насколько силен марксизм в той или иной научной области. И только он является истинным учением. Были обязательными предметы: исторический материализм, диалектический материализм, история КПСС, научный коммунизм. Но самое главное, что марксистская методология была обязательна для всех остальных наук – для биологии, физики, математики, истории, географии… Для любой науки ученый обязательно должен был быть марксистом. Как известно, в 1930-е годы тех, кто не был марксистом, просто расстреливали. А в более позднее советское время (1950-е, 1970-е и даже 1980-е годы) таких ученых преследовали. Хотя, конечно, настоящих марксистов было не так уж и много.

Казалось бы, после крушения Советского Союза и коммунистической идеологии от марксизма отказались. Но довольно большое число преподавателей – сторонников этого мировоззрения продолжали оставаться преподавателями вузов. Учитывая, что, согласно Конституции, у нас отсутствует обязательная идеология, каждый исследователь мог иметь свое мировоззрение. Основным методологическим принципом в этот период становится либеральная идеология. И представления о том, как должно развиваться общество, к каким целям оно должно стремиться, диктовались именно либеральной идеологией.

В те же 1990-е годы многие преподаватели высших учебных заведений были сторонниками этой идеологии и активно ее проповедовали (проводили в жизнь). Не только с точки зрения пропаганды либеральных взглядов, но и с точки зрения методологии познания, когда гуманитарные науки рассматриваются исключительно через призму либеральной идеологии. В то же время огромное количество понятий, теорий, концепций было скалькировано чаще всего с англо-американских примеров. Сейчас уже официально признается, что практически вся российская политология (с момента ее зарождения в 1990-е годы) – это некая русская адаптация англо-американской политологии (ведь политология как наука и возникла в англо-американской среде).

– То есть это был перевод с английского языка на русский?

– Если бы только перевод! Была попытка насадить эти идеи, концепты, модели в российскую действительность. На протяжении последних 30 лет во всех науках (что в политологии, что в истории, что в социологии) брали западные модели (представление о том, что хорошо, что плохо; представление о том, как должно развиваться человечество) и внедряли это в сознание российских студентов. И студенты, закончившие обучение, были убеждены, что наша страна должна развиваться на основе тех моделей, идеалов и целей, которые были внушены им во время получения образования.

– То есть появилось новое «светлое будущее».

– Да. Вместо коммунизма у нас появилось некое либеральное будущее. Как оно воплощается в жизнь, мы сегодня видим на примере западных стран.

Получилось очень серьезное противоречие. Руководству страны и довольно значительной части граждан вдруг стало понятно, что наша страна идет куда-то не туда. Что те ценности, которые внедрялись в 1990–2000-е годы, – это ценности, которые, по сути, ведут нас к самоуничтожению. И чтобы соответствовать этим новым «ценностям», мы должны отказаться от самих себя. Мы должны отказаться от своей истории, традиций, от своей веры. Мы должны отказаться даже от своих обычаев, своей культуры. Мы должны стать как те учители жизни – менторы всего человечества, которые уверены, что человечество должно развиваться именно так, как они считают.

Среди преподавателей вузов, среди научных сотрудников сложились условные четыре группы по методологическим и философским предпочтениям. Одна группа – сторонники марксистского миропонимания. Их и сегодня довольно много, особенно в общественных науках. Во второй группе разные направления, но мы можем объединить в ней либеральных специалистов – историков, социологов, политологов, футурологов, которые видели будущее в либеральных красках. Третья группа довольно большая. Это группа позитивистов, которые старались вообще не говорить о какой бы то ни было идеологии и предпочитали заявлять, что они излагают фактический материал. Получили факт – и рассказали о нем, никак его не объясняя и не встраивая в какую-то концепцию.

Была еще одна группа, которая складывалась на протяжении 1960–1980 годов (и которая сохранилась в 1990-е годы). Это группа патриотических ученых, преподавателей, которые еще в советское время пришли к выводу, что в основе российской цивилизации лежит православная вера, православное миропонимание. И более широко – религиозное миропонимание (если мы говорим о многонациональной России, где государствообразующий народ – русский, государствообразующая вера – православная, но при этом в стране живут народы с разными религиями, признанными традиционными).

– И это никак не марксизм, не либерализм.

– В 1990-е годы все больше ученых, специалистов в научной среде и вузовских преподавателей приходили к выводу, что Россия – это отдельная цивилизация, которая должна развиваться по своим законам, сформированным на протяжении всей ее тысячелетней истории. А законы эти базируются на традиционных ценностях, традиционных религиях, традиционном понимании того, что есть добро и зло.

В 1990-е годы и начале 2000-х годов господствовали либеральные специалисты. Они занимали абсолютное господствующее положение. Двигателем этого либерального процесса в общественных науках была, конечно, Высшая школа экономики…

– Все наши экономисты гайдаровского типа вышли оттуда.

– …и в значительной степени – учреждение, которое сегодня называется Российской академией народного хозяйства и государственной службы (РАНХИГС). Там тоже было очень мощное либеральное звено. Несмотря на провозглашение в Конституции отсутствия господствующей идеологии, в нашей стране, конечно, господствовала идеология либерализма. Мы все это прекрасно понимаем. В науке было то же самое.

После событий в Грузии 2008 года, после 2014 года, когда Крым вернулся в родную гавань, после того, как произошли трагические события на Украине и началось преследование русского населения соседнего с нами государства, вдруг стало понятно, что ни либерализм, ни коммунизм, ни позитивизм нас не спасут. А когда дошло до того, что нам пришлось защищать своих братьев по вере и крови (русских и русскоязычных людей в восточных регионах Украины), когда пришлось начинать военные действия и защищать себя (иначе ракеты НАТО были бы уже под Липецком и Воронежем), вдруг выяснилось, что огромное число специалистов гуманитарных, социальных и многих других наук не принимают позицию России о том, что мы самостоятельная держава, которая должна отставить свои интересы и интересы своего народа.

– И что ранее мы спаслись благодаря этой патриотической идеологии.

– Да. Когда началась специальная военная операция, вдруг выяснилось, что противоречивая ситуация в социально-гуманитарных науках не позволяет нашему государству, вставшему на защиту интересов своего народа, формировать поколение молодых людей-патриотов и помогать нашим молодым согражданам воспринимать традиционные ценности. Воспринимать то, что это их страна, которая должна доставлять им не только какие-то удовольствия и радости. Это страна, которой нужно служить, которую нужно защищать. Оказалось, что система высшего образования по большому счету не готова к воспитанию патриотического молодого поколения, которое должно служить не только истине. Молодежи нужно понимать, что она должна служить Родине.

– То есть система высшего образования еще не созрела?

– Она оказалась не готова к этому. В этой ситуации наши государственные мужи поняли: нужно что-то делать. На фоне известных событий осенью 2022 года появляется идея о том, что нужно ввести социогуманитарный курс для всех первокурсников нашей страны, в котором бы студентам объясняли, что такое Россия. В чем смысл пребывания России на земле; какие основные ценности были сформированы предшествующими поколениями на протяжении многовековой российской истории; в чем специфика российской государственности; в чем молодые люди могут видеть свои перспективы на будущее.

Так возникла идея создания нового курса, который в итоге получил название «Основы российской государственности». Курс разрабатывался примерно в течение года. В его разработке приняло участие огромное количество преподавателей – от Калининграда до Владивостока.

– Под разработкой Вы подразумеваете план книги?

– Нет, курса. Курс преподается во всех вузах; он установлен Министерством образования. Это перечень глав, лекций, семинарских занятий, это определение основных тем. Разработка курса продолжалась в очень жарких дискуссиях на протяжении нескольких месяцев. У каждого преподавателя и научного работника было свое видение этого предмета. В итоге курс был разработан, и понадобились учебные пособия. По решению руководства создали три пособия. Одно учебно-методическое пособие было предназначено для вузов, не имеющих гуманитарной или естественнонаучной специализации. Второе пособие, разработанное нашими коллегами из МИФИ, предназначалось для студентов физико-математического и естественнонаучного цикла. А коллектив, который возглавлял я, попросили подготовить пособие для социогуманитарных факультетов. То есть для тех студентов, которые и так довольно образованны в области истории, социологии, политологии.

Наше учебное пособие – самое большое по объему. Тут 18 глав; над каждой главой была довольно большая работа. Это учебное пособие наиболее глубоко и широко рассказывает молодежной аудитории о том, что такое Россия, каковы ее основные ценности, концепции, нормы, правила и так далее.

– Для гуманитариев, конечно, нужна более подробная информация.

– В основе этого пособия лежат три основных принципа. (Я как руководитель этого коллектива занимался методологической разработкой этого пособия.) Первый принцип – это то, что мы называем традиционистско-консервативной методологией. Это не марксизм, не либерализм и не позитивизм. Это та методология, которая в ходе развития нашей страны была выработана русскими мыслителями. Она называется русским консерватизмом.

– То есть не «русская идея», а что-то более либеральное?

– «Русская идея» – это более широкое понятие. Первым русским консерватором считается Николай Михайлович Карамзин – создатель знаменитой «Записки о древней и новой России», которую он подал императору Александру I. Затем в этом же русле активно работали такие мыслители, как Алексей Степанович Хомяков, Иван Васильевич Киреевский, Иван Сергеевич и Константин Сергеевич Аксаковы. То есть те, кого мы называем славянофилами (хотя сами себя они так не называли). Один из крупнейших историков XIX века Михаил Петрович Погодин тоже был русским консерватором. К последователям русского консерватизма можно отнести и тех, кто вошел в историю русской мысли под наименованием почвенников. Это прежде всего Федор Михайлович Достоевский, Николай Николаевич Страхов и другие. То, что непосредственно называется русским консерватизмом, – это учения, разработанные Николаем Яковлевичем Данилевским, Константином Николаевичем Леонтьевым, Львом Александровичем Тихомировым и рядом русских мыслителей, которые активно разрабатывали эту методологию во второй половине XIX – начале XX века.

К сожалению, разработка и распространение этой методологии оказались прерваны революционными событиями начала XX века. Большевики напрочь не принимали этой методологии. Фактически она была запрещена: труды русских мыслителей были запрещены к публикации. В 1980-е годы впервые была переиздана книга Николая Яковлевича Данилевского «Россия и Европа» (в издательстве «Книга»). Я помню, какой фурор произвел один только факт появления книги с именем Данилевского на обложке (Данилевский был категорически запрещен). Потом появляется «Византийское славянство» Константина Николаевича Леонтьева. С конца 1980-х годов начинается возрождение русского консерватизма. Нужно сказать, что за последние 30 лет было издано очень много различных трудов известных и не очень известных русских консерваторов конца XIX – начала XX века. Но самое главное – шло активное изучение этой методологии в наших исторических, политологических, социологических и прочих гуманитарных и социальных науках.

Наши современники (в том числе и Ваш покорный слуга) осмысливали эту методологию как собственную методологию исторического познания и социально-политического моделирования. На сегодняшний момент в стране существует довольно большая группа научных исследователей и преподавателей вузов, для которых традиционалистская консервативная методология уже является личным способом мышления и понимания общественного (и мирового) развития. Эта методология была положена в основу данного пособия.

– Ученые, о которых Вы говорите, как-то группируются?

– Нет, они работают в разных вузах, в разных научных учреждениях. На нашем факультете довольно много таких специалистов. В частности, наша кафедра истории социально-политических учений во главе с моим большим другом Александром Андреевичем Ширинянцем, доктором политических наук, профессором Московского университета, является одним из центров разработки и изучения этой методологии. Мы рассматриваем ее как современное методологическое орудие. Это современная методология познания. С легкой руки заведующего кафедрой истории русской философии философского факультета Московского университета Михаила Александровича Маслина мы именуем русский консерватизм на этом новом этапе русским хранительством. И мы занимаемся разработкой методологии русского хранительства.

Есть принцип – это проблемное изложение. Ребятам, которые разбираются в социальных и гуманитарных науках, нельзя просто что-то внушать – с ними нужно беседовать. Они должны понимать, что познание этой области проблемно, что есть разные точки зрения. В книге есть разные точки зрения, но в конце мы всегда приводим свою точку зрения, обосновывая, что она, скорее всего, является наиболее точной по отношению к нашей действительности. Другой принцип – ценностный подход. Каждая глава этого учебного пособия – это рассказ о той или иной ценности, которая была выработана в ходе развития русской цивилизации.