Церковь и общество. Доктор исторических наук Владимир Михайлович Лавров. Часть 1

Профессор Николо-Угрешской православной духовной семинарии, доктор исторических наук, автор многих книг по истории России Владимир Михайлович Лавров в беседе с писателем Константином Ковалевым-Случевским делится своими взглядами на то, как появилась в начале XVII столетия в России правящая династия Романовых и затем три века крепко стояла у власти.

Сегодня у нас в гостях Владимир Михайлович Лавров – доктор исторических наук, профессор Николо-Угрешской православной духовной семинарии.

– Наша любимая тема, которую мы не раз поднимали, связана с историей Российской империи, особенно с династией Романовых. Сейчас эта тема привлекает внимание многих. Были значительные выставки; выходит много разных трудов. Поводом для нашей встречи стала Ваша новая книга: «Династия Романовых в XVII–XVIII веках». На последней странице обложки Ваша фотография и биография. Какое это издательство?

– Издательство «Кучково поле». Книгу можно приобрести в издательстве, крупных магазинах Москвы или заказать по Интернету с доставкой на дом. Это очень удобно.

– У нас на фоне – палаты бояр Романовых. Они многим хорошо знакомы (это в Зарядье в Москве). Посмотрите, какая красота!

У нас была династия Рюриковичей, потом чуть не появилась династия Годуновых... С XVII века появилась династия Романовых, которая прервалась в 1917 году. Почему в Смутное время царем был избран именно Михаил Романов, а не кто-то другой?

– В советской школе, в советском вузе нас учили, что Михаила Романова (не говорили: Михаила Федоровича) избрали потому, что он был слаб умом, молод и им легко было верховодить. Но действительность была другой. Вы совершенно правы: ни Борису Годунову, ни Шуйскому не удалось основать династии. Пришли к тому, что нужен такой царь, такая династия, которая была бы бесспорно законной. Рюриковичи были бесспорно законными. Но последний Рюрикович – царь Федор – был уже наполовину Романов (его мама Анастасия была из рода Романовых). И получалось, что Романовы ближе всего к Рюриковичам. Понятно, почему избрали Михаила Федоровича. И к Федору, и к его маме Анастасии было хорошее отношение. Возраст Михаила тоже сыграл свою роль: ему было 16 лет…

– Но в те времена это был уже достаточный возраст.

– Тогда раньше мужали. Во времена Смуты многие перессорились; было множество интриг. А Михаил Федорович в силу своего возраста ни в чем таком не участвовал. Он был с мамой Марфой. И никто не боялся, что он начнет с кем-то сводить счеты. Он был удобен: на его кандидатуре сошлись все – и казаки, и дворяне, и даже крестьяне. (На Земском соборе 1613 года, который выбирал царя, было несколько крестьян.)

Как это происходило? Земский собор – 700 человек; представлено 50 городов. Сначала – несколько дней поста и молитвы. Затем Земский собор прерывался на несколько недель. Участники разъезжались на места и сообщали, какие есть кандидаты (кандидатов было несколько), спрашивали мнения на местах, потом приезжали обратно. Слово «демократия» тогда не употреблялось, но это была настоящая, христианская демократия. Причем когда Иван Васильевич Грозный созвал первый Земский собор, это был совещательный орган. Но в истории так бывает: и в 1598 году, когда избирали Бориса Годунова, и в 1613-м, когда избрали Михаила Федоровича Романова, сложилась ситуация, когда совещательный орган – Земский собор – принимал обязательные решения. Царя-то не было – его нужно было избрать. То есть Земский (совещательный) собор можно назвать и Учредительным собранием, и парламентом – его решения были обязательными. И делалось это достаточно свободно.

– В то время некоторые важные духовные лица тоже были из рода Романовых.

– Митрополит Филарет тогда был в польском плену. Когда мы учились, обычно говорили, что отец, ставший впоследствии патриархом, верховодил сыном-царем. Но в самые тяжелые начальные годы Михаил Федорович руководил страной сам. А потом действительно отец и сын, близкие по взглядам, совместно руководили Россией (это часто называют симфонией). Когда отец умер, Михаил Федорович 12 лет руководил самостоятельно. То есть он не был слабым. Он принял Россию, в которой ничего не было – ни правительства, ни казны (ее разворовали), ни постоянного войска.

Когда приехали в Ипатьевский монастырь и сказали Марфе, что ее сына нарекли царем, почему она отказывалась его отдавать? Она прямо сказала: ничего нет, сплошная измена. Чем руководить? Сына отдать на погибель? Посольство из Москвы уговаривало ее шесть часов! Приходили и со святой иконой, но она говорила: нет. Что сыграло решающую роль? Архиепископ сказал: «Если Вы и Ваш сын откажетесь – а он единственный, кто устраивает всех, – то продолжится смута, продолжится кровопролитие. И тогда это будет на Вас». И это подействовало. Инокиня Марфа подошла к иконе Богородицы, опустилась на колени, долго молилась и отдала свое дитя в руки Богородицы. Так было дано согласие.

Интересно, что из Ипатьевского монастыря под Костромой Михаил Федорович ехал очень долго – в четыре раза дольше, чем посольство ехало из Москвы в монастырь. Он знакомился с людьми, молился в святых местах… Ведь у него ничего не было – только замечательная фамилия. Нужно было найти единомышленников, нужно было привыкнуть руководить.

– По сути, выстроить новую систему власти.

– Было даже создано некое правительство – «Совет земли Русской». Когда Михаил приехал в Москву, ему с трудом нашли комнатку в Кремле. Все было испоганено и разрушено во время господства поляков. После того как Минин и Пожарский освободили Москву, первым делом созывается Земский собор. Собор избирает Михаила Федоровича, и тот начинает восстанавливать российскую государственность. Выдающимся он не был, но он сделал то, что нужно было сделать, заложил фундамент: создал правительство, восстановил налоговую систему.

Любопытно, что поскольку страна бедная, нищая, разоренная, первый год налоги и подати платили только добровольно. Кто же платил? Платили те, кто хотел обратить на себя внимание царя. На второй год добавились купцы. И только на третий год налоговая система распространилась на всех. А раз пошли налоги, значит, были деньги на постоянное войско. То есть началось восстановление государственности.

– Вторым Романовым был царь Алексей Михайлович. Мы знаем, что для государства он сделал очень много. Одним из значительных дел, которое даже изменило ход русской истории, было его отношение к церковной реформе патриарха Никона. Насколько она была оправданной?

– Обычно говорят: «реформа патриарха Никона». Но ее инициатором был Алексей Михайлович. Царь и патриарх были убеждены, что православная Россия – это центр вселенского православия. Для этого они хотели выработать единые с православными греками подходы и исправить те неточности, описки, которые допускались в богослужебных книгах (монахи переписывали книги и случайно делали какие-то ошибки). За столетия их накопилось много. Все это делать было нужно (и делалось это еще при Иване Грозном). Но Никон был энергичным человеком: он начал это дело очень быстро, очень решительно. А духовная сфера такова, что лучше не спешить и быть осторожным.

Например, переход с двоеперстия на троеперстие. Раньше мы крестились двумя перстами; со всех икон святые благословляли двумя перстами. И вдруг – переход на три перста, как у греков. Три перста – это символ Святой Троицы; два перста – это символ одновременно и Бога, и Человека – Христа. Это новаторство Никона тяжело переживалось. Как всегда, когда проводится крупная реформа (тем более очень быстро), возникли несогласные – так называемые старообрядцы во главе с протопопом Аввакумом. Произошел раскол, беда. Важнейшая обязанность любого патриарха – не допустить того, чтобы произошел раскол, чтобы церковный корабль дал трещину. При решительности и энергичности Никона произошло именно это. Старообрядцев преследовали и прекратили преследовать только во второй половине XIX века.

– В 1903 году Николай II принял закон о веротерпимости.

– Очень важной вехой был Поместный Собор 1971 года. Было решено, что можно креститься и тремя перстами, и двумя перстами; можно служить по старым книгам. И в свете решений этого Собора можно сказать, что Никон поспешил. Нужно было делать все это намного медленнее, осторожнее. Никон действовал, в принципе, в правильном направлении, но с перехлестом. Он допускал сжигание старых икон...

– По сути, это был один из вариантов гражданской войны на религиозной почве. Общество разделилось.

– Произошла трагедия разделения. Она до сих пор, к сожалению, не преодолена. Потому что легче разъединиться, чем воссоединиться. Нетерпимость была с обеих сторон. Со стороны Никона вводились телесные наказания старообрядцев, потом дошло до сожжений… Старообрядцы, в свою очередь, тоже проявляли крайнюю нетерпимость.

– Еще один Романов вошел в историю поступками, плоды которых мы пожинаем до сих пор. Это Петр Алексеевич (Петр I; или, как мы говорим, Петр Великий). Часто люди относятся к его действиям критично. Был ли создатель Российской империи действительно великим императором? Или он был человеком, прервавшем естественное развитие России?

– Многое намечалось и раньше. Еще Иван Грозный пытался выйти к Балтике. Он хотел построить порт, создать военно-морской, торговый флот…

– Он любил англичан и дружил с ними. У него было, что называется, громадье планов.

– Если бы ему удалось выиграть Ливонскую войну, он все бы сделал. Но выиграть ее он не смог. А Петр I – смог. Алексей Михайлович воевал со Швецией… И даже царевна Софья (старшая сестра Петра) пыталась прорваться на Черное море (воевала в Крыму) – не получилось. Так что этот вектор был задан. Почему? Экономика того времени без морской торговли успешно развиваться не могла. Основные торговые пути были морскими. Нужно было прорываться. У России не было выхода ни к Балтике, ни к Черному морю. До Петра было несколько попыток, и все они были неудачны. И Петр предпринял, говоря современным языком, сверхмобилизационную попытку. Поднял страну на дыбы: все для победы! И победил.

При этом он сам проявил потрясающий героизм. Решающая Полтавская битва со шведами, 1709 год. Когда мы стали отступать, царь садится на коня и идет в контратаку. Одна пуля попадает в седло, другая в шляпу (шляпа сохранилась в Эрмитаже); еще одна пуля попадает в нательный крест. Если царь идет в атаку, все идут за ним: так достигаются победы. Вот какой был царь! Вот его величие и бесстрашие.

– То есть с православной точки зрения это был хороший человек? Или можно сказать, что он все-таки попытался изменить ход той истории, которая была для нас более привычна?

– Он служил России. У нас большая страна; у нас неспокойные соседи, которые так и смотрят, чтобы прибрать что-то к себе. Мы должны быть очень сильными. И эту сильную державу – Российскую империю – создал именно Петр I. Мы должны быть сильными – или нас не будет.

– Существовала ли альтернатива идее Российской империи? Можно ли было пойти каким-то другим путем?

– Я не вижу другого пути. Но хочу сказать, что Петр был очень жесток. Он вел развратный образ жизни. Глубокой христианской внутренней жизни у него не было, хотя он, безусловно, был верующим. Атеистов он считал безумцами. В нем сочетались и великие дела, и жестокость (в том числе и по отношению к своим близким).

– Была ли оправданной его жестокость? Цена его преобразований…

– Думаю, что какой-то детерминированности между государственными делами и личной жестокостью не было. Эта крайняя жестокость – на его совести. Он сам пытал людей, в том числе своего сына. И сам рубил головы. Разве это было обязательно?

– Мне кажется, нет разницы приказать отрубить голову или самому это сделать.

– Разница есть. Когда приказываешь, не видишь, как это происходит.

– А могло быть так, что Россия пошла бы своим путем (без создания империи) и продолжила быть уникальным православным государством?

– Альтернативы в истории связаны с людьми, с личностями. Какие были альтернативы? Альтернативой была Софья, неглупая женщина. Но она и так имела власть – была регентшей. Удержать власть (убрать своего подрастающего конкурента Петра Алексеевича) она не смогла. В конце концов, Софье не могло прийти в голову сесть на коня и подобно Жанне д'Арк пойти в атаку… Иначе победить, наверное, было невозможно. Она посылала в бой своего фаворита, князя Голицына. Без сверхусилий добиться создания великой державы было невозможно. Софья для этого не годилась.

Альтернативой была мама Петра – Наталья Кирилловна Нарышкина. Были моменты, когда она была регентшей (1682 год). Когда в 1689 году власть захватил ее сын Петр, она правила несколько лет. Но в эти годы (с 1689 по 1694-й) ничего вообще не происходило. Она не годилась для великих дел.

Еще одна альтернатива – царевич Алексей. У него был совсем другой темперамент, чем у его отца, Петра I. Вокруг царевича Алексея группировались противники реформ; он и сам был их противником. Он даже был готов отдать завоевания отца шведам…

Не было альтернативы. Петр был жесток, развратен – а делал великие дела. Поэтому мы спорим о нем и будем спорить дальше.

– Сказочное, православное царство мы бы не смогли построить в принципе – не хватило бы воли, силы, энергии…

– Алексей Михайлович пытался выйти на ту же Балтику – не получилось; а получилось у Петра.

– Нас ждет замечательный XVIII век. Послепетровские времена тоже крайне интересны. Я предлагаю продолжить разговор на эту тему в следующей передаче.

Ведущий Константин Ковалев-Случевский