Таинства Церкви. Беседа со священником Николаем Устиновым

– Отец Николай, замечательная у нас была беседа о женщинах в Церкви. А эту программу посвятим рассказу о конференции, которая была в Казани. Как я понимаю, Вы ведете достаточно активную общественную жизнь и были на конференции в этом славном городе. Я влюблена в Казань: очень красивый, чудный, чистый, благодатный город. И там была замечательная конференция.

– Конференций у нас много, они нужны, важны, потому что дают нам возможность стать немножечко лучше, что-то узнать, поделиться опытом, сделать какие-то выводы. Такие конференции, которые проводятся в разных городах России, способствуют еще и выстраиванию конструктивного диалога, причем не только между различными людьми, организациями, но и в рамках программ по профилактике зависимости, созависимых отношений.

Конференции важны, на мой взгляд, еще тем, что позволяют выстроить междисциплинарный диалог и подход. Мы в прошлых передачах много говорили о том, что проблема зависимости охватывает биологический фактор, психологический фактор, социальный фактор, духовный фактор. И это отвечает православной антропологии, потому что человек в своей целостности состоит из тела, души и духа, и все элементы этой трехчастной модели влияют друг на друга.

Мы в повседневной жизни с этим можем сталкиваться. Например, если мы на какого-то человека раздражаемся, то мы это внутренне чувствуем. Если мы о какой-то вещи, о каком-то явлении очень сильно переживаем, это может снизить наш иммунитет. И наоборот: если мы устали, то раздражены и можем выйти из себя. Это не говорит о том, что это правильно, просто это причинно-следственная связь. Понятное дело, что когда человек достигает совершенства, эти вещи не должны его беспокоить, он себя держит в руках. Но мы исходим из нашего повседневного несовершенства.

Проблема настоящего времени, на мой взгляд, связана с тем, что каждое научное сообщество тянет одеяло на себя. Например, медики или те, кто занимается естественнонаучным познанием, говорят, что лекарства – это всё. Если мы тело приведем в порядок, то все будет хорошо, а остальное – полная ерунда. Психологи, психотерапевты могут сказать, что главное – то, что внутри происходит с человеком, а внешнее состояние является вторичным. И чтобы человека привести в адекватное состояние, надо с ним проводить какую-то терапию.

Есть проблема, на мой взгляд, и с точки зрения духовенства: слишком критический, ригористический взгляд на психологию нас немножко ограничивает. Есть такое выражение: «Надо поститься, молиться, слушать радио "Радонеж"». Но одним постом и молитвой мы мало что можем достигнуть.

Помню, в свое время у нас в семинарии был преподаватель, он преподавал гомилетику (дисциплина, изучающая искусство проповеди), мы читали определенные святоотеческие труды. Он говорил примерно так: «Вот у человека есть такая-то страсть. Как мы будем эту проблему решать? Если кто-то скажет, что надо помолиться, – сразу ставлю двойку». То есть должна быть какая-то конкретика. Не просто помолился – и на этом всё. Он нам говорил: представьте, вы станете пастырями, придет к вам человек, скажет, что у него проблема, а вы ему скажете: помолись – и все пройдет. Так не работает. Вместе с молитвой должны быть еще какие-то сопутствующие вещи.

Обращая внимание на нашу природную особенность, мы должны понимать, что врачи тоже поставлены Богом. И святые отцы об этом писали. Не все решается молитвой. Если человек достигает определенного состояния святости, просвещения, тогда да. Но все равно если мы заболеваем, то лечимся. Не просто молимся, но лечимся, принимаем лекарства. Болезни бывают разные, в том числе и физиологические. Есть определенные психиатрические проблемы, но это тоже болезни, которые надо лечить. Надо не только молиться, но и давать человеку лекарства.

Поэтому мы не можем одно отсекать от другого. Хочу заметить, что теология – это тоже научная дисциплина, принятая государством. Богословие – это наука. Если кто-то говорит, что богословие – не наука, это неправильно даже с юридической точки зрения.

И когда каждое научное сообщество тянет одеяло на себя, тем самым мы как бы разрываем человека. С другой стороны, таким образом мы себя ограничиваем от инструментов, которые будут способствовать более эффективно выстраивать работу для оказания помощи. Ведь в конечном итоге мы должны помочь человеку. Задача и врачей, и священников, и психологов заключается в том, чтобы привести человека в нормальное функциональное жизненное состояние. Понятно, что с духовной точки зрения наша задача заключается в том, чтобы человек встретился со Христом. Но чтобы эта встреча произошла, мы должны обращать внимание не только на духовную составляющую человека, но и на физическую. Например, если я буду все время болен, немощен, я не смогу послужить ни Богу, ни близким.

Кстати, о любви к самому себе. Господь говорит: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22, 39). Любовь к себе действительно есть. Но любовь к себе не выстраивается через эгоистическую модель, когда я все подстраиваю под себя. Наоборот, она проявляется через призму любви к Богу и любви к ближнему. Я сам должен возрастать духовно, должен заниматься самопреображением и меняться к лучшему, чтобы больше послужить Богу и ближнему.

Физическое наше состояние – это тоже дар Божий, за который мы несем ответственность, мы не можем легкомысленно к этому относиться. Если я болею, не слежу за своим состоянием здоровья, тогда мое здоровье пошатнется, и тем меньше я как священник смогу послужить прихожанам и своей семье. Если отец будет все время болеть, он не сможет кормить свою семью. Если священник будет все время болеть, он не сможет выражать то служение, на которое поставил его Господь, не сможет послужить ни Богу, ни ближнему.

Именно поэтому я, как человек рассудительный, пытаюсь заниматься своим здоровьем, слежу за сном, питанием, занимаюсь спортом. Был момент в моей жизни, когда я набрал лишние килограммы по тем или иным причинам, и мне сложно было стоять на богослужении. Я думал не о молитве, а о ногах.  Мне поклоны положить было сложно, ноги болели из-за лишнего веса. Привел питание в порядок, начал заниматься спортом – и стоять на богослужении постом одно удовольствие. Меня ничто уже не ограничивает, я погружаюсь в молитву, и хочется больше поклонов положить, потому что есть такая возможность. То есть даже моя духовная жизнь становится лучше через призму моего физического состояния. Только занялся своим здоровьем – и сразу стало легче молиться. Это здорово.

Поэтому и проблемы научного сообщества начинают выстраиваться через призму взаимодействия. К чему был мой пассаж? К тому, что эти конференции дают нам возможность посмотреть друг на друга и понять, как вместе выстроить форму взаимодействия. У нас есть общие точки соприкосновения, есть единая цель. Мы же на службе находимся. Врачи, священники не работают, а служат. Это служение.

– Как и служение учителей.

– Дай Бог, чтобы и дальше это воспринималось как служение. К сожалению, с образованием у нас сейчас проблемы, в том числе на идейном уровне, но мы должны это менять. В правильной парадигме, христианской парадигме учитель – это всегда служение.

Когда человек служит, мы себя отдаем ему в послушание. Например, врач служит, для этого он специально приобретает какие-то знания, опыт, навыки и прочее. И когда человек ложится в больницу, он отдает себя в послушание, доверяет врачу, смиренно слушая все, что тот говорит. Какие лекарства врач пропишет, такие человек пьет; какую диету назначит, такую соблюдает. Когда человек отдает себя в послушание, у него все налаживается, выстраивается.

Раньше с учителями то же самое было: ученик отдавал себя учителю в послушание. Учитель был действительно авторитетом: его слушали, всю критику достойно воспринимали, пытались себя как-то менять. И это приводило к хорошим последствиям, давало хорошие плоды.

Как я сказал в начале передачи, потом все взаимосвязи разорвали. Сейчас мы потихонечку, к огромному счастью, приходим к тому, что какая-то форма взаимодействия начинает выстраиваться. Когда она выстраивается через призму диалога, эффективность нашей работы начинает повышаться.

– Мне кажется, сейчас врачи охотнее идут на контакт, взаимодействуют со священниками. Во многих больницах сейчас начинают открывать молельные комнаты либо часовни, даже небольшие домовые храмы.

– Контакт есть, взаимодействие развивается, и это очень хорошо. Не знаю, во всех ли регионах нашей страны дела обстоят так, но в Москве именно так. Я могу даже привести личный пример. Мы как священники ходили в праздник Крещения по больницам и дарили всем подарки, независимо от того, какого вероучения придерживался ребенок. Мы окропляли святой водой тех, кто желал. Я был в священническом облачении. Когда увидели, что я прохожу по этажу, меня пригласили в реанимацию, чтобы я почитал молитвы. Там девочку оперировали...

– Врачи попросили?

– Да, сами врачи. Это было потрясающе. Естественно, меня одели как полагается, я стоял, молился. Милостью Божией операция прошла успешно. Хочу обратить внимание на доверие. Но доверие строится не на пустом месте. Мы, священники, посещаем больницы, люди видят нашу адекватность, и потихонечку уходят стереотипы о том, что духовенство – это какие-то ненормальные, необразованные люди, которые верят в седовласого старца на облаках, всех поучают и прочее. Мы начинаем взаимодействовать, и это хорошо. Они понимают, что вера наша не такая поверхностная, как это преподносилось советской властью, и те стереотипы, которые сохранялись до сегодняшнего дня, разрушаются. Они видят, что мы нормальные, адекватные люди, которые готовы помочь и отдают самих себя, чтобы послужить людям.

Сейчас по средствам массовой информации мало говорят о Церкви, но церковная позиция начинает усиливаться, развиваться благодаря тому, что мы делаем свое дело: просто, по-христиански, с самоотдачей. И люди это видят. Наверное, мы пришли к тому моменту, что меньше говорим, а больше делаем. Чем больше нам доверяют, тем больше у нас появляется возможность что-то сделать. Но это мое частное мнение, я никому его не навязываю. Это мое видение. Но взаимоотношения выстраиваются, и это очень здорово. При этой форме взаимоотношений людям становится легче.

Мы делаем добрые дела ради самих добрых дел. Это христианский подход. Мы делаем добро не для того, чтобы что-то получить, чтобы нас похвалили, а просто потому, что не можем по-другому. Если человек страдает, мы каким-то образом должны ему помочь. И мы помогаем.

– Я хочу поговорить об одном вопросе, который имеет некоторое отношение к тому, о чем Вы говорите. Одно время в средствах массовой информации много обсуждали тему выгорания священников. Такое действительно бывает?

– Я помню это время, и много было диспутов об этом. Я с этим не сталкивался. При каких условиях это происходит, мне сложно сказать. Может быть, я в каких-то лучших условиях нахожусь. Мне жаловаться не на что: у меня хороший храм, хороший настоятель, хорошая жена, хороший епископ, отличные дети. Это же, наверное, тоже не просто так происходит. Мы в прошлой передаче обсуждали, что мужчины более рациональны. Так вот, если рационально подходить к этому вопросу, наверное, я какие-то усилия к этому прикладываю. Дети сами себя не воспитают; это делают отец и мать. Если говорить о том, чтобы жена цвела, то мне понравилось высказывание отца Павла Островского: женщина – это сад, а мужчина – это садовник. Поэтому от мужчины будет зависеть, как этот сад будет цвести. Этот образ для меня очень понятен, и он на практике реализуется. Цветение женщины зависит от мужчины, который прикладывает к этому руку: как он с ней разговаривает, чем поливает…

Есть книга Валентины Дмитриевны Москаленко «Зависимость: семейная болезнь». Там она приводит образ домового цветка. Если цветок не полить, он высохнет. Если цветок перелить, он загниет. Должна быть определенная мера. Это перекликается с образом садовника. К жене должен быть такой подход, чтобы, с одной стороны, было внимание; с другой стороны, чтобы оно не было преизобилующим, удушающим.

В этом смысле я понимаю, что какие-то вещи связаны непосредственно со мной, зависят от меня. Какие-то достижения, которые в моей жизни проявляются, меня мотивируют. Если я возвращаюсь домой и вижу счастливые глаза своей жены, я готов еще больше вкладываться. Если я прихожу домой уставший, проделал какую-то огромную работу, а мои дети на меня запрыгивают так, что я стоять не могу, при этом кричат: «У нас папа самый лучший, самый любимый», – я готов еще больше трудиться, чтобы они были счастливы. Тогда в моей жизни выгорания быть не может.

Если я прихожу к прихожанам, я тоже выкладываюсь по мере возможностей и по мере сил. Понятное дело, что не всегда есть возможность у священника. У нас не так много священников в Москве на 13-миллионное население. И я понимаю, что не могу много себя посвящать какому-то отдельному человеку; мне приходится разрываться на многих, поэтому где-то видится недостаток.

Бывает, приходит человек, у него какие-то проблемы, переживания, сложности с выстраиванием взаимоотношений, а потом я вижу, как он преображается. Это мотивирует. Я понимаю, что, являясь соработником Бога, я приношу какую-то пользу. Это меня мотивирует, поэтому я могу делать больше каких-то вещей.

Конечно же, есть ошибки. У кого их нет? Но дело не в том, что я ошибаюсь, а в том, какие выводы я делаю. К ошибкам я отношусь философски. Слово «грех» переводится как «ошибка». Как говорил Тихон Задонский, проблема не в том, что мы согрешаем. Мы люди несовершенные. Проблема в том, когда человек в грехе упорствует. Но когда человек из греха делает вывод, тогда грех становится пространством для развития человека. Поэтому увидеть свой грех, свои прегрешения – это благо, великая радость. Потому что я вижу свои недостатки, над которыми могу поработать. До этого я их не видел, хотя они у меня были, а теперь я их увидел, могу их исправить и стать лучше. Это же здорово!

Я человек, который ошибается. Но с какого-то момента я начал спокойно к этому относиться. Когда был подростком, очень переживал об этом. Тогда мой духовник сказал, что, во-первых, не ошибается тот, кто ничего не делает. Я эту мысль до сих пор переосмысляю и всем это говорю.

– Эта мысль стара, как мир, но она хороша.

– Ее важно переосмыслить. Есть большая разница между знанием и осознанием. Например, мы знаем, что мы грешны, но это не то же самое, что осознавать этот фактор. Когда мы осознаём, что грешны, начинают запускаться немножко другие процессы. Здесь такая же история. Если мы осознаём ошибки, мы по-другому начинаем устраивать жизнь, которая приводит нас к развитию.

И второе, что духовник сказал: «Только ангелы не ошибаются». Сила Божия в немощи совершается. Наша немощь нас действительно перед Богом смиряет. Потому что человек сотворен из глины, из брения. Мы стали людьми только благодаря тому, что Святой Дух вдохнул в нас дыхание жизни. И только с Богом мы можем к чему-то прийти. А сами, без Него, мы не представляем какой-то жизни.

Закончу мысль о конференции. Чем была значима конференция? Тем, что мы встретились, провели диалог. Конференция проходила в Казанском государственном медицинском университете. Там были представители медиков, психологов, психотерапевтов, общественных организаций. Самое важное, что мы, находясь в разных местах, эту мысль переосмыслили, и взгляд на профилактику зависимости и созависимости у нас сформировался похожим, независимо друг от друга. И этот фактор полагается в основание более глубокого конструктивного диалога, способствующего повышению эффективности нашей профилактической работы.

– Большое Вам спасибо! Остается только пожелать Вам успеха в дальнейших конференциях. Я думаю, это не первая и не последняя конференция. Рада, что Вы принимаете в них участие и рассказываете нам очень интересные вещи. Спасибо! И до новых встреч!..

Автор и ведущая программы Любовь Акелина