Свет невечерний. Педагогическая кошка

В нашем Никольском монастыре восемь монахов и двадцать котов и кошек. Можно с уверенностью сказать, что у нас Свято-Никольский кошачий монастырь, и мы, монахи, здесь живем, скорее, как квартиранты, из милости к главным хозяевам и законным владельцам этого святого места – нашим кошкам и котам во главе с великим императором котом Мартыном и принцессой кошкой Анфиской.

Наблюдать за кошками – для меня великая радость с самого детства. Удивительные, какие-то мифические существа. Неисчерпаемое богатство в жестах, мягкой поступи этого удивительного создания, которое, кажется, Господь специально создал для того, чтобы его гладить и им любоваться. Мне даже кажется, что кошка урчит именно потому, что Господь, когда лепил это удивительное существо, тут же гладил кошку. И кошка вспоминает прикосновения рук Творца, Его нежность. Может быть, всякий раз, когда человек гладит котенка, котенок вспоминает каким-то своим метафизическим чутьем, своей онтологической памятью прикосновения Создателя.

Меня всегда удивляло, как красиво, достойно смотрится кошка, принесшая котят. Сейчас у нас в монастыре кошка родила четырех котят, и это удивительное зрелище. Сколько законной гордости в облике кошки, какой благородный взгляд! Что-то по-настоящему королевское видно в облике кошки, родившей котят. Это законная гордость существа, которое выполнило свое предназначение – принесло потомство. В данном случае это не просто кошка, а создание, давшее жизнь другому существу, которое проросло из ее чрева. Это удивительно! 

Мне кажется, Господь дает нам видеть такие образы не случайно, а как некое вразумление, как науку. Потому что в этой законной гордости родительницы есть ключ к пониманию родительской тревоги, которая в наше время, в нашем христианском поколении иногда принимает болезненные, гипертрофированные формы. Конечно, можно сказать, что во всяком поколении такое случалось, но мне кажется, сейчас эта тревожность принимает какой-то особый оттенок в силу высокого уровня благополучия наших современников.

Чему нас учит кошка? Она учит тому, что здоровые и умные дети – это уже великая роскошь. А что нам говорит тревога современного родителя? Надо, чтобы ребенок поступил в университет, чтобы у него была денежная профессия, чтобы он бегал к репетиторам, чтобы обязательно ходил на теннис, потому что там собираются приличные дети, завязываются связи. Надо, чтобы ребенок ходил на хоккей, потому что на хоккей ходят только обеспеченные, не все могут позволить себе такую экипировку. Там ребенок будет в хорошем обществе. Надо, чтобы он встречался с правильной девушкой, надо обеспечить его недвижимостью, надо обязательно найти ему хорошее жилье, автомобиль, машину и так далее. Вот такие светские тревоги.

Кто же хочет, чтобы его ребенок претерпевал лишения? Все хотят, чтобы ребенок жил хорошо. Но у христианских родителей есть еще психологическая и религиозная тревога, особенно когда речь заходит о подростках. Вот ребенок достиг подросткового возраста и начал дерзить. Родители, которые привыкли к осознанности, мучаются вечером на кухне, задаются вопросом: «Где мы ошиблись? Что упустили? Что сделали не так? Мы должны что-то проговорить, проконтролировать, осознать».

Все это на самом деле связано с гипертрофированным родительским контролем, с чувством, что мы можем проконтролировать абсолютно всю жизнь своего ребенка.

Но посмотрите на кошку. Она сильно не переживает, что котенок свалился с яблони, что он непонятно куда забрался. Да, она ведет его, кормит, но она может встать и уйти куда-то. Она защищает котят, безусловно, но она их и отпускает.

То, что детки есть и здоровы, умны и могут потихонечку сами за себя постоять, – это уже прекрасно и роскошно.

В такой гипертрофированной заботе о своих детях, особенно об их духовном развитии (именно это составляет в большей степени тревогу православных родителей), проявляется что-то сродни тревоге и мнительности не очень хорошо обученного вокалиста, певца. Он знает, что сейчас будет петь романс Чайковского или арию Ленского, где на десятом такте у него будет ля-бемоль. Он понимает, что надо как-то к этой ноте подойти, уже пошла музыкальная фраза, осталось пять тактов, а он весь цепенеет, напрягается, и когда приходит момент поставить ноту, ему нечего ставить: он настолько перенапрягся, что у него уже нет способности петь, он пугается этой высокой ноты.

Нечто подобное переживают те православные люди, которые пытаются контролировать духовный возраст своих детей. Видя, что что-то идет не по программе, они готовятся с ними поговорить о вере, рассказать им основы духовной жизни, насилуя себя стереотипом: я ведь православный человек, я родитель, я должен показывать пример.

Кошка не собирается быть примером для своих котят, она просто есть. И она такая, какая есть. Своих котят она любит, и она рада и счастлива поделиться тем, что у нее есть. На многое она не претендует.

Наверное, кто-то может сказать: «Вам, монахам, легко о таких вещах разговаривать; вы бы своим делом занимались». Но и апостол Павел, который тоже был монахом древности, человеком безбрачным, высказывался на такие темы, понимая всю комичность и неосновательность такой ситуации. И он бы сослался на христианскую простоту и доверие Господу в том, что касается собственных детей и своей судьбы.

Не надо себе предъявлять каких-то высоких стандартов относительно воспитания или статуса. Надо быть благодарным Господу за самые простые вещи, за то, что у вас есть ребенок, что он здоров, разумен и уже может о себе позаботиться. Это величайшая роскошь даже в наше благополучное и благословенное время.