Свет невечерний. Мертвый язык

Большая тревога для молодых людей – получение водительских прав. Кажется, что это банальное событие, на которое не надо обращать внимания, но опытные водители понимают, что навык вождения и управления автомобилем – это дар, который приходит не сразу, и он не ограничивается только автошколой, услугами репетиторов и уроками вождения. Это длинный путь образовательных услуг, куда включаются не только экзамены под зорким и пытливым взглядом инспектора, из-за которого дрожат ноги, руки и ты не можешь сдать экзамен по вождению с первого, второго, а иногда и с третьего раза. В эти образовательные услуги входят также и аварии.

Первая учебная авария – это тоже хорошо, особенно если она без жертв и разрушений. Это очень важный учебный опыт. Когда я учился в автошколе, на самом первом уроке нам сказали, что мы должны крепко запомнить: дорога – это место особой опасности. И это серьезная мысль, которую нужно хорошенько осознать.

Как-то я тоже в учебных целях попал в аварию. Была небольшая царапина, едва заметные повреждения на автомобиле. Но вдруг я узнал, что владелец автомобиля, который столкнулся с моей машиной, носит имя Сергий. Я подумал, что это неспроста. Преподобный Сергий – мой учитель в жизни, я в Церковь пришел благодаря преподобному Сергию. Я подумал, что не случайно столкнулся с автомобилем Сергия.

Инспектор, который оформлял эту аварию, был замечательным, очень дружелюбным человеком, который помогал советами, очень хорошо нас к себе расположил. Когда он прощался с нами, я спросил, как его зовут, и он ответил, что Сергей. Я подумал, что, наверное, это какой-то знак, что я образовательные услуги получаю от двух Сергиев. Наверняка преподобный Сергий что-то хочет мне сказать.

В жизни много таких эпизодов, когда нелепая ситуация обретает смысл и понимаешь, что за ней стоят какие-то важные знаки, важные сообщения от Господа, от самой жизни. Первым делом я взял в руки акафист преподобному Сергию Радонежскому и стал его петь, чтобы понять, какой урок мне хочет преподнести преподобный Сергий Радонежский. Часто бывает, когда читаешь древний текст, евангельский текст или просто молитвослов, глаза вдруг останавливаются на какой-то одной фразе, после которой ты не можешь продолжать ни чтение, ни пение. Так было и здесь, и я понял, что это то самое, что мне хотел сказать преподобный Сергий.

Эта фраза в акафисте была мне хорошо известна, я много раз ее слышал, читал и пел: «Радуйся, мертв сотворивый язык противу глаголания скверных, клеветных и ложных». Это говорится о преподобном Сергии Радонежском, который был большим молчальником. Из его наставлений дошло до нас буквально несколько фраз. Одна из них всегда пишется на иконописном свитке, который держит в руках преподобный Сергий Радонежский. Его наставления очень простые, очень понятные и непротиворечивые. Это такие слова, под которыми мог бы подписаться любой святой, они максимально не авторские. Тем не менее они доходят до самого сердца. Сам облик преподобного Сергия Радонежского так много молчаливо говорит, что к этому мало что можно добавить.

Преподобный Сергий был человеком великого смирения, кротости. В нем действительно присутствовала благодать нездешнего, нетварного мира; Царство Небесное жило в этом человеке явно. Это ощущали его современники и чувствуем мы, подходя к раке с мощами преподобного Сергия Радонежского.

В акафисте сказано, что язык свой он сделал мертвым. Для чего? Для скверных, клеветных и ложных слов. Это то, что максимально несовременно звучит в наш век. Потому что скверное, клеветническое и ложное – это самые главные компоненты нашей речи, особенно речи публичной.

Что касается скверны, то из этого состоят, наверное, 90% юмористических программ, комедий и разного рода смешных историй, анекдотов, которыми люди перебрасываются, не очень осознавая, о чем они говорят. Грязные намеки, разного рода сальности уже настолько вошли в нашу речь, в наши мысли, в нашу жизнь, что даже в присутствии детей и женщин мы не замечаем, что звучит что-то непотребное.

Для преподобного Сергия Радонежского это был абсолютный запрет. Как и для всякого христианина это должно быть под запретом. Язык не должен поворачиваться, язык должен стать мертвым, когда мы хотим произнести что-то скверное, двусмысленное, сальное, непотребное, после чего, как говорят американцы, нужно помыть рот с мылом. Это неприемлемые вещи.

И не нужно говорить себе, что так никогда не стать популярным, не стать своим в компании. Нет; должен быть полный запрет на скверну, как и полный запрет на клевету. Любая речь, в которой мы передаем непроверенные (или даже проверенные) сведения, бросающие тень на другого человека, или то, что не можем сказать в присутствии человека, не надо говорить. Нужно максимально избегать клеветы. Потому что слово «дьявол» переводится как «клеветник». Нельзя клеветать, говорить о другом человеке неприличные вещи, бросающие тень на его репутацию. Пусть даже все кругом кричат, что это правда, что он такой, нужно воздержаться, сделать язык мертвым, промолчать. «Мертв сотворивый язык противу глаголания клеветных...»

И третьей в этой строчке акафиста названа ложь. Всякого рода ложь для христианина есть форма одержимости. Мы ведь очень боимся бесноватых людей. Особенно есть неофитский страх у людей, которые недавно ходят в храм. Страшно подойти к мощам: «А вдруг меня тоже затрясет перед этой святыней? Мало ли что во мне поселилось?»

Так вот, настоящая одержимость – это терпимость к вранью и привычка врать. Даже такие, казалось бы, невинные вещи, когда человеку хочется приукрасить, добавить красок к какой-то истории, а лучше всего сгустить краски, может быть, даже в педагогических целях. Человек думает: «Ничего страшного, если совру. Я ведь обманываю не человека, а государство». Государство нас все время обманывает. И мы обманываем банк или какую-то безликую организацию. Мол, ничего страшного в этом нет.

Для преподобного Сергия Радонежского всякая ложь была формой беснования. Именно поэтому его речь была чиста от лжи и максимально правдива. И, может быть, один из важнейших уроков преподобного Сергия Радонежского, который до нас дошел, – в молчании. Он не произнес ничего, что можно поставить ему в упрек. Он прожил жизнь молчаливую, но очень чистую.

Думаю, наша жизнь не станет более молчаливой от того, что мы избавимся от глаголания скверных, клеветных и ложных. Вопрос не в том, о чем же нам говорить, а в том, что это навык, который воспитывает речь, воспитывает мысль и вырабатывает благородную евангельскую нетерпимость ко всякой скверне, клевете и лжи, которые непозволительны в жизни христианина.