Свет невечерний. Безымянные святые

Какая великая радость от того, что мы в Церкви Христовой, в семье наших сродников в Господе нашем – наших святых. Когда мне грустно, я смотрю на иконы святых или открываю книгу с житиями святых прошедших веков или наших современников, и на душе расцветают незабудки. Так хорошо бывает, когда просто даже звучат эти священные имена: святитель Лука Крымский, блаженная Ксения, матушка Манефа Гомельская, Иоанн Кормянский. Какие удивительные святые!

Но рядом с этим бесконечным сонмом святых, прославленных Церковью, есть и более многочисленный собор святых, о которых мы практически ничего не знаем. Возможно, даже и имен их не сохранила история, разве только те люди, которые были свидетелями их скромной святости.

Например, у нас в монастыре жил схимник отец Макарий. Я неоднократно замечал, что когда мы вспоминаем об этом человеке или просто звучит его имя, сразу все начинают улыбаться. Столько доброты, нежности и непринужденной детской веселости было в этом человеке, что у всех осталось послевкусие от общения с ним как от общения со святым утешителем. Это был человек, который действительно утешал и ободрял к жизни. Он был обычным белорусским мужичком, который большую часть жизни прожил на хуторе, трудился, молился Господу, жил монашеской жизнью и в конце жизни принял схиму. Он прожил в нашем монастыре хоть и недолго, но оставил светлый, ясный след.

В житиях святых угодников Божиих иногда, как вспышка, как звездочка, как очень нежный и недолгий огонек, вдруг появляются такие зарницы, искры, озарения, которые говорят о том, что святость – это необходимая часть жизни всякого христианского поколения. Каждое христианское поколение приносит свой плод святости, своих святых, о которых знает только Господь. И не обязательно дожидаться канонизации или прославления мощей, это уже общецерковное служение святых.

Каждый из нас может в своей жизни совершить какой-то удивительный подвиг, который и подвигом-то не будет считаться, но, может быть, приобщит нас к собору безымянных святых, которым и держится наша Церковь.

Один из величайших богословов XIX века, святитель Филарет (Гумилевский), происходил из церковной семьи. Это был священнический род с большими традициями. Он получил хорошее воспитание дома и уже с детства отличался глубокой церковной воспитанностью. Этот человек очень много сделал для Церкви, написал много фундаментальных богословских работ. Он был даже зачинателем некоторых направлений богословских дисциплин внутри русской богословской школы. Его значение невозможно переоценить, это был великий человек, и его влияние на становление русского богословия просто неоценимо.

Филарет Черниговский прославлен в лике святых как святитель, но его детство проходило так же, как и детство всех остальных школяров того времени. XIX век, невероятная скудость, нищета, голод. Мальчика Митю отправили учиться в город в числе других семинаристов. Он снимал угол у одной старушки, которая жила тем, что кормила, ухаживала за этими мальчиками, что бегали учиться в семинарию, получали образование. У каждого из них был свой сундучок, у каждого свой уголок, жили очень скромно, очень бедно. Эти ребята даже не делили какой-то угол в этом доме, а просто спали на печке. Все было очень скромно, очень просто.

Среди развлечений и лакомств того поколения были не какие-то пиршества, а покупка у разносчика на улице стаканчика со сбитнем. Сбитень – медовый напиток. Казалось бы, какая тут роскошь? Но мальчик Митя копеечки собирал, чтобы порадовать себя раз в неделю, купив стаканчик сбитня.

Однажды, когда будущий святитель Филарет был дома с другими ребятами после учебы, он услышал, что по улице проходит продавец сбитня. Он кричал: «Сбитень, налетай!» Это вкусный напиток, его делают на травах. И сейчас можно попробовать, что это такое, а в те времена это было роскошное лакомство. Так вот, мальчишки выбежали на улицу, каждый купил по стаканчику. Митя с жадностью взял стаканчик и побежал к своему сундучку, чтобы взять копеечки и заплатить разносчику. Он так жадно вдыхал аромат этого сбитня, что на ходу выпил этот напиток, подбежал к сундуку, взял копеечки, а стакан оставил в сундуке. Он отдал разносчику копеечки, вернулся счастливый и довольный.

Когда разносчик стал собирать посуду после оказанных услуг, одного стакана недосчитался. Стали искать, куда девался стакан. Разносчик (это был серьезный человек) потребовал, чтобы мальчиков обыскали. И в сундучке у Мити нашли стакан.

Казалось бы, какая чепуха: мальчик на радостях забыл стакан в своем сундуке. Конечно же, он его не похитил, зачем ему это было нужно? Но Мите стало стыдно, что он вор. Он не нарочно, совершенно случайно украл чужую вещь, но он был мальчиком с чуткой совестью, хорошего воспитания, поэтому всю ночь не спал. Он думал, что он вор, что жить ему не стоит, что он опозорил свой род, свое звание и больше ничего хорошего его не ждет.

Раньше по-другому воспитывали детей. То есть когда ты совершаешь поступок, то действуешь от лица всего рода. Так считал этот мальчик. И это на самом деле так. Мите было стыдно перед своими родственниками, дедушками, бабушками, перед папой за то, что он вор. Хотя он и не вор. Но он не хотел дальше жить и слыть вором. Он забрался на печку, похитив хозяйский нож, чтобы ночью, когда все заснут, перерезать себе вены и расстаться с жизнью.

Жуткая мысль! Но это впечатлительный ребенок. Какая страшная решимость, какая удивительная чуткость была у этого мальчика!

Он не мог заснуть, мучился, переворачивался с боку на бок на своем уголочке печи. Хозяйка, чуткая старушка, заметила, что с мальчиком что-то не так. Была какая-то история днем, но что тут особенного? С детьми всякое в жизни бывает. Но она была чуткой женщиной и поняла, что Мите нужно помочь. Она спросила: «Митя, ты не спишь? Ну-ка, спускайся вниз».

Она начала с ним разговаривать как мудрая женщина, спокойно. Митя тут же расплакался. Она отобрала у него нож, погладила его по головушке, обняла, успокоила, просидела с ним несколько часов, уговаривая, увещевая, как это делают мудрые, по-настоящему чуткие женщины. И она спасла ему жизнь, спасла для Церкви будущего святителя. Она спасла жизнь мальчика, успокоив его, найдя подходящие слова.

Я думаю, что рядом со святителем Филаретом Черниговским надо вспоминать эту женщину, которая, во-первых, спасла ему жизнь; во-вторых, скорее всего, была святой. Но имени ее мы не знаем. Не знаем, что это была за женщина. 

Но для нас здесь есть очень простая подсказка. Большинство из нас не постники, далеко не молитвенники. Что уж говорить про какие-то духовные упражнения в области богослужения, или отсечения помыслов, или воспитания речи. У нас мало что получается. Но быть чуткими, нежными, не стесняться и не скупиться на добрые, нежные слова – это доступно.

Эта женщина показала, что путь святости доступен каждому из нас, даже самому недисциплинированному хаоснику, но который воспитывает свое сердце и зрение в чуткости и может добрым словом поддержать другого человека. Иногда просто улыбки достаточно, чтобы спасти жизнь другому человеку, поддержать трость надломленную.

Я думаю, что рядом с великими святыми, имена которых звучат в Церкви каждый день, есть сонм безымянных тружеников, многие из которых, возможно, спасли жизнь не одному десятку будущих святителей и великих столпов Церкви.