«Страсти и борьба с ними» с протоиереем Андреем Каневым. Ответы на вопросы

2 августа 2019 г.

Аудио
Скачать .mp3
 

(В расшифровке сохранены некоторые особенности устной речи) 

– Здравствуйте, дорогие братья и сестры! У нас накопились вопросы, и получился целый блок передач – ответов на них. Прежде чем приступить к следующему тематическому блоку, сначала разберемся с вопросами. 

Итак, следующий вопрос. Пишет наш зритель: «Здравствуйте, я не могу разобраться (недоумение у человека). Готовлюсь к исповеди, причастию. Причащаюсь тогда, когда, как мне кажется, осудила и осознала свои грехи (из этого мы делаем вывод, что человек пытается относиться к исповеди очень внимательно; это очень хорошо). Но через день-другой после причастия дома происходит скандал. Это значит, причастие было в осуждение? Или как сказано у аввы Дорофея: “Кто совершит дело, угодное Богу, того непременно постигнет искушение. То, что делаешь ради Бога, не может быть твердым, если не будет искушено искушением”? Как это различить? Есть ли какие-то отличительные признаки?» 

Давайте с этим разберемся, очень интересный вопрос. Вообще тема недостойного причащения у нас, к сожалению, не так сильно звучит, хотя это очень важно. Если таинство Причастия – это самое высшее таинство, центр христианской жизни, к которому должен стремиться каждый человек, каждый православный христианин, то вопрос недостойного причастия, конечно, актуален. 

Что описывает сестра? Казалось бы, она себя рассматривает, осуждает свои грехи, но через день или другой начинается скандал. Признаки недостойного причастия как раз в этом: та страсть, которая была незамеченной, проявляется. 

Давайте разберемся, что такое скандал. Два человека что-то не поделили, начали ругаться. Один что-то просит, другой не уступил; или один делает что-то не то, другой начинает его учить. То есть так или иначе в схемах зарождения скандала (если можно так сказать) проявляются две гордыни, одна сталкивается с другой, и начинают лететь искры во все стороны. Это же не просто ссора или недоумение, а скандал (как пишет сестра, будем ориентироваться на написанное), то есть большая ссора. 

Если мы причащаемся Господа Иисуса Христа, Его Истинных Тела и Крови, то есть принимаем Его Самого в себя с сокрушением, вниманием, видением своих грехов, желанием исправления, не отталкиваем Его от себя, то, наверное, должно быть другое настроение. День-два – это как раз дни после причастия. Надо за собой следить не только в день причастия, но и в ближайшие дни. Все-таки, похоже, сестра, Вы что-то упускаете. Знаете, как бывает? Человек говорит: «Я внимательно готовлюсь к исповеди». Вроде бы слова знакомые. Такой приходит на исповедь, у него написаны какие-то два-три греха; можно сказать, незначительные. А посмотришь на такого человека в обыденной жизни, он командует домашними... Командир дома – такая сестра. Но по слепоте (а гордыня – такая страсть, что сама себя не показывает) гордый человек не признает себя гордым. Это смиренный человек себя признает гордым, потому что эту гордыню видит. А гордый человек не видит себя гордым, и очень может быть, что какие-то конкретные проявления этой страсти просто не видит. 

Что делать? Надо проверить себя. Гнев сам по себе – страсть не самостоятельная. Гнев по отношению к ближним происходит тогда, когда так или иначе ущемлено наше самолюбие. Дорогая сестра, посмотрите, из-за чего происходят ваши скандалы. Кто зачинщик этих скандалов? Если Вы, тогда получается, что в Вас начался какой-то беспорядок; значит, Вы причастились в осуждение. Значит, надо посмотреть именно проявление страстей. Возьмите пособия по подготовке к исповеди; чем подробнее, тем лучше. Есть книги, раскрывающие страсть гордости. Есть книга «Нравственное богословие для мирян», в которой можно это внимательно посмотреть. Есть очень хорошие, подробные пособия для подготовки к исповеди (поищите, пожалуйста; их сейчас можно без труда найти), где можно увидеть, какие есть проявления гордыни, что в нас не так. 

А гнев – это просто наша реакция. На наше самолюбие кто-то наступил, и мы отреагировали гневом против обидчика. Лукавый так устроил, что столкнул две наши гордыни и мы друг друга покусали; он остался довольным. Сестра, надо внимательно посмотреть, что в нас не так, где мы делаем ошибку, в чем напитываем эту страсть самолюбия. Причин может быть очень много, но то, что причина в этом, это точно. 

Вот Вы, сестра, пишете дальше, цитируя авву Дорофея. Если цитату пересказать проще: любое доброе дело, сделанное ради Бога, должно быть проверено (искушаемо). Об этом пишут и другие отцы. Что это означает? Участие в таинстве Святого Причащения – тоже дело ради спасения, поэтому оно проверяется. Но каким образом? Как пишет святитель Игнатий в одном из своих писем (в одной статье), должны быть какие-то искушения или до причастия, или после. Искушения как проверки, а не как попущения скандала. Понимаете разницу? 

Одно дело, когда человек причастился (хорошо, внимательно подготовился, с сокрушением, с покаянием потрудился) и после причастия чувствует раздражение. Что с этим делать? Тут же начать молиться, тут же отойти в сторону, перестать доказывать свою правоту, и в ближайшее время можно снова вернуть это состояние мира, которое человек получает после причастия. А если после причастия мы тут же потеряли контроль, скандалим, начинаем обзываться, осуждать, порой применять силу против младших, это означает, что мы со Христом не встретились. Понимаете? Это важно, страшно. Это как раз и есть причастие в осуждение. К этому надо быть очень и очень внимательным. 

Авва Дорофей, конечно, прав. Каждое доброе дело проверяется, но проверяется не так, что после причастия человек снова предал Христа, снова Его оттолкнул и находится в ссоре с ближними. 

Сестра пишет: «В чем разница? В чем отличительные признаки?» Признаки в том, как мы реагируем. Или человек тут же опомнился, призвал Христа и примирился с ближними или с обстановкой; или он начал воевать, доказывать свою правоту и ссориться – вот и разница, вот и отличие. 

Я бы, например, посоветовал сестре более внимательно готовиться. Это хорошо, что к исповеди она готовится, но как? Это непонятно. Бывает, что человек говорит: «Я к исповеди подготовился, три канона прочитал». Этого недостаточно. Три канона – это хорошо, но это не подготовка к исповеди. Понимаете, в чем разница? Подготовка к исповеди заключается в том, чтобы человек как можно подробнее увидел свои грехи. Не описывал на исповеди: я осудил Марию Ивановну за то-то и за то-то… В итоге оказывается, что ты праведник, а Мария Ивановна во всем виновата. Не просто нужно сказать, что «гордыней согрешил», а в чем в гордыне ты согрешил? В чем задето твое самолюбие? Вот это важно. Сама суть подготовки – вот в этом. И в сокрушении. 

Вы правильно говорите, что [причащаетесь] «тогда, когда кажется, что осудила и осознала свои грехи». Но как бы здесь как раз и не скрывалось это тонкое самолюбие, когда я говорю: «Ну, я сегодня достоин, я хорошо сделал». Если получается так, то как раз в этом и суть самолюбия – в том, что «я все сделал». 

Помните богатого юношу, о котором Господь говорит в Евангелии? Юноша подошел к Господу и говорит: «Я все выполнил». Не «Ты, Господи, дал мне выполнить», а «я выполнил». Понимаете, в чем ошибка? В гордыне, в духовном гордостном богатстве: «Я выполнил». И [проверьте], чтобы не оказалось так, что «я осознал, я покаялся»; это очень похоже на неправильное настроение. Поэтому неудивительно, что Господь после причастия по любви к Вам, дорогая сестра, показывает: «Не ты это все сделала, а Я тебе дал это. Покаяние – Мой дар. Это Я дал тебе видение согрешений, это Я удерживаю тебя, чтобы ты не впала в более тяжкие прегрешения. Это Я дал тебе близких, через которых ты можешь спастись, а не погибнуть в скандалах». 

Дорогие мои, такое правило духовной жизни существует: доброе дело испытывается или до, или после. Но правильное настроение показывает: человек находится в боеспособном состоянии или уже лежит на двух лопатках, поверженный врагом. 

«Еще вопрос, – пишет сестра. – Как вести себя на работе, со знакомыми, которые всегда всех осуждают – от соседей и сослуживцев до руководителей высшего порядка? Когда заходят подобные большие разговоры, просто стараюсь молчать; и так на меня уже косятся как на нелюдимую. Но когда в процессе нейтрального разговора тема вдруг приобретает осудительный характер, а мы беседуем вдвоем и не отмолчишься, что делать? Кроме того, молчание – знак согласия. Получается, что я молчу, но все равно принимаю этот разговор. Каждый раз демонстрировать, что я стараюсь никого не осуждать, или оправдывать того, о ком заходит речь? После таких бесед на душе неприятный осадок, но как избежать подобной ситуации, не знаю». 

Дорогая сестра, дорогие братья и сестры! Неприятный осадок показывает, что мы согрешили, то есть это действие греха, плоды греха. Осудили тех, кто осуждает, и тем самым нагрешили тоже. Что делать? Мы ни от кого не скроемся, мы – люди, живущие в миру. Мы живем среди людей не идеальных, грешников. Идеальных и не грешников вокруг нас нет и не будет. И на самом деле мы, по сути, хуже всех, потому что мы в отличие от них знаем, как надо, а не делаем, а они не знают. 

И смотрите. Вы находитесь на работе или среди знакомых; начинают осуждать. Что делать? Есть несколько совершенно четких действий. Во-первых, не бояться, что Вас посчитают нелюдимой. Что в этом плохого? Мы не обязаны никому быть «солнышками», не обязаны быть говорливой душой компании. Так? Надо быть собой. Вот Вы не хотите осуждать, молчите. Если обращаются конкретно к Вам (а согласен ли ты, что тот-то и тот-то такой-то?), тут наступает момент, когда нам надо не человекоугодничать (а это человекоугодие, когда мы соглашаемся с грехами близких, участвуем в них и боимся сказать правду), а может быть, сказать простые слова. Например: «Да я не знаю. Мы не знаем, почему человек так поступил». Отговориться именно такими фразами: «Кто мы такие, чтобы их судить? Мы не знаем, почему люди так делают. И мы не лучше». И через некоторое время люди сами не захотят обсуждать какие-то сплетни. Поэтому не бойтесь! 

Если никак не открутиться от такого разговора, можно честно сказать, что не согласен. Если не получается, можно просто выйти, сославшись на какую-то причину. Если и это не получается, если такая обстановка, что не выйти и Вас никто не спрашивает, то молчите. 

Молчание бывает разным. Бывает молчание согласия. Но не всякое молчание – знак согласия. На суде у Пилата Господь молчал, когда Его обвиняли,– такое святое молчание, когда уже бессмысленно что-то говорить окружающим, они не понимают, не хотят слушать. Это молчание – с сожалением об этих людях. Может быть молитвенное молчание: «Меня, Господи, помилуй! Никого не хочу осуждать», – то есть внутреннее несогласие с происходящим. Оно ведь может быть? 

Например, пришел начальник и осуждает всех вокруг. Вы ведь ему не скажете: «Иван Иванович, Вы не правы». Это очень трудно сделать, не каждый на это решится. Может быть, и не надо этого делать. А надо промолчать, не соглашаясь внутри, а когда Вас конкретно спросят, согласны ли, сказать: «Я не согласен, потому что мы не знаем, почему человек так поступает». 

Мы еще должны уметь учиться, братья и сестры. Сестра пишет: «Как вообще бороться с осуждением? Просто механически останавливать себя, переключая мысль на другое, или оправдывать того, кто, на мой взгляд, не прав, то есть находить оправдание не поступку, а человеку?» Правильно. Мы должны учиться бороться с этим грехом, он очень тяжелый. 

Что это за грех такой – осуждение? Это когда я считаю себя вправе оценивать те или иные поступки человека и приписывать этому человеку какой-то уже суд: этот – блудник, этот – вор, этот такой, этот сякой. Это же уже суд получается! А нам надо учиться понимать, среди кого мы живем. Мы живем среди грешников, правда? И мы сами мало чем от них отличаемся. Так вот, если человек начнет учиться наблюдать грехи за собой и увидит, насколько они многочисленны, насколько разнообразно их проявление, насколько нагло они проявляются (не хочешь, а из сердца лезет какая-либо страсть), то тогда, узнав, кто ты на самом деле (ходячий грешник!), поймешь: а от другого-то я что хочу? Если мы понимаем, знаем по нашей вере, что все люди – грешники, наследники первородного греха, что все мы уже родились со страстями, как мы можем требовать от другого идеального поведения, когда сами не можем его получить от себя? Это же нечестно. 

Лучше всего, братья и сестры, в борьбе с этим грехом представлять, что все мы – жители реанимации, образно говоря. Когда в реанимацию приходишь и там лежит человек, у которого работает аппарат искусственного дыхания, из него торчат какие-то трубки, его жалко. Вот в палате лежит несколько таких человек, и было бы странно, если бы один другому сказал: «Что ты тут разлегся? Иди работай! Такой здоровый лоб, лежишь и не работаешь. Лентяй!» Наверное, такую ситуацию трудно представить, потому что если тебе трудно, ты понимаешь, как больно и трудно другому, что он после операции не может и пошевелиться. 

Так вот, требование праведности от наших близких – это тоже такой же странный и нетрезвый (даже можно сказать, безумный) поступок. Поэтому надо оправдывать человека, понимая, что поступки у него неправильные. Понимаете разницу? Или мы говорим: «Этот человек – грубиян»; или говорим: «Он, к сожалению, грубо поступает, потому что сам несчастный и не знает, что такое – добрые отношения». Это к примеру. Конечно, надо находить оправдания, но не так, чтобы оправдывать поступки. Мы же понимаем (особенно христиане понимают), что есть грехи, есть неправильные греховные дела. Мы говорим: «Человек хороший, но поступки у него плохие (образно говоря), неправильные. Мы не согласны с этими поступками, они ошибочные, это проявление его внутренней болезни». 

Как бороться с этим, дорогая сестра? Так и бороться: если мы найдем причину в себе, увидим, кто мы, то осуждать другого просто не захочется. Особенно если помнить заповедь: «Суд без милости – не сотворившему милость». Мы же не хотим, чтобы Господь судил нас за наши грехи по справедливости. Мы же хотим помилования, правда? А почему мы осуждаем другого человека? У нас прав таких нет. 

По этому поводу в Евангелии есть очень интересная притча о том, как один царь (под которым имеется в виду, конечно, Господь) призвал должника, который был должен огромную сумму денег (представим, например, что сто миллионов рублей), а тому нечем отдать. Царь хотел 

продать этого человека, его жену и детей в рабство, продать все имущество, чтобы хоть как-то покрыть долг. И этот должник молил своего господина простить его. Царь простил, потому что был милостивый. И вот должник вышел от царя прощенным, увидел своего должника, который должен ему «десять тысяч рублей», и начал требовать с него непременно вернуть долг, стал его обижать и решил посадить его в долговую яму. И общие знакомые снова обратились к царю: человек прощен, а сам поступает несправедливо. Что получается в итоге? Господин снова призывает этого должника и говорит: «Я оставляю на тебе твой долг, потому что ты не помиловал своего должника». 

К чему это, дорогие мои? Эта притча отчасти подходит и к проблеме осуждения. Если мы идем на исповедь, каемся в различных своих грехах, но не прощаем грех или осуждаем грех в человеке, который согрешил против нас, то получается, что по евангельскому духовному закону ответственность за все прошлые грехи, в которых мы были прощены, снова возвращается к нам. Только из-за того, что мы обижаемся, осуждаем близких. Понимаете, как это страшно? Поэтому к этому греху надо относиться очень серьезно. 

Дорогая сестра, еще раз скажу Вам, что молчание – далеко не всегда знак согласия. Бывает молчание святое, молитвенное, покаянное, и оно внутренне не дает такого эффекта, когда мы, оказавшись даже в какой-то греховной обстановке, которой лукавый пытается нас затянуть в какой-либо грех, не попадем в это состояние греха (как Вы говорите: на сердце тяжело, неприятный осадок). Почему? Потому, что человек в этот момент молился о себе, чтобы Господь простил ему грехи; говорил, например, такими словами: «Господи, что мне до грехов других людей? Ты мои грехи прости! Я – тяжкий грешник. Что мне до президентов, до министров, до соседей? Они обычные люди, обычные грешники». Так вот, дорогая сестра, дорогие братья и сестры, давайте будем дальше трудиться над собой. Это очень-очень важно – изучать себя, свои прегрешения. 

Сестра пишет так: «Просто механически останавливать себя, переключать мысли на другое». Очень часто бывает, что все дело во внимании к себе. Если человек внимателен, то у него может получиться переключиться. А если мы живем рассеянно, невнимательно, уныло, то человеку трудно самому себя механически остановить. Если Вы, например, можете, контролируя себя, услышав осуждение, тут же остановить себя: «Да не мое это дело, не буду осуждать этого человека», то это прекрасно; можно и нужно это делать (вообще в идеале). Но лукавый-то хитрый, он пытается чем-нибудь занять наш ум. И насколько важно христианину все-таки следить за собой, следить за своим умом, своим сердцем! Обращать внимание не на наших близких (как они живут), это не наше дело, не нам их судить, а следить за собой, потому что мы будем отвечать за себя, за свои поступки, мысли, грехи, которые живут в нашем сердце. Конечно, это правильно, но это «механически себя останавливать» звучит как-то не очень живо. Так и есть, можно механически себя останавливать, но это – когда ум трезвый. Если ум у нас трезвый, это у нас получится, а если ум не трезвый, тогда, конечно, не получится, начнешь еще и сам поддакивать и осуждать. 

Если этот опыт у сестры есть, то это прекрасный опыт, когда человек переключает внимание на молитву. Об этом нам тоже надо с вами говорить, об этом надо помнить, это надо делать, этому надо учиться. Но это получится тогда, когда человек в течение дня вспомнил о Боге и помолился, например, той же Иисусовой молитвой. И со временем может получиться правильный навык (это метод борьбы не только со страстью осуждения, но и с любой другой страстью). Если ты почувствовал, что согрешаешь, увидел это, пришли навязчивые мысли, попал в греховную обстановку, и волевым усилием (написано «механически», а на самом деле это волевое усилие) переключаешь свой ум на молитву, на то, чтобы покаяться в грехе, который сейчас растет в тебе, это как раз и будет методом борьбы. Очень важным и нужным. 

Откладывать покаяние на время исповеди – это далеко, потом ты можешь и забыть про этот грех. Нам надо раскаиваться тогда, когда мы только увидели себя согрешающими. Увлекся осуждением – тут же остановись, тут же покайся, тут же принеси Богу покаяние в виде молитвы, в виде сокрушения и иди дальше. И будешь прощен сейчас же. 

Дорогие братья и сестры, и вам, и себе желаю, чтобы мы в первую очередь видели свои недостатки. Тогда нам будет вообще не до недостатков другого человека, какой бы он ни был грешник. Чтобы не быть в качестве тех людей, которые осуждали Христа, осуждали разбойника, просившего у Христа на кресте помилования. В глазах этих людей этот разбойник и остался разбойником, а на самом деле он, покаявшись, первый вошел в рай вместе со Христом. Вот чтобы не оказалось так, чтобы мы думали, что перед нами грешники. Они, может, покаются, и Бог их примет быстрее, чем нас, которые ходят в церковь, исполняют какие-то правила благочестия, надеются на свои благие дела, а на самом деле не научились еще прощать близких. Давайте будем к себе внимательны и будем трудиться над собой. 

Я благодарю Вас, дорогая сестра, за очень глубокое, серьезное письмо. Я думаю, что к теме осуждения мы еще придем, когда будем разбирать страсти. 

Спасибо вам, братья и сестры, что присылаете ваши вопросы, замечания, рекомендации. Для меня очень важно, чтобы у нас с вами был такой диалог, хотя бы в форме писем и ответов; чтобы не было так, что наши передачи просто транслируются, и все. Значит, они кому-то нужны, кто-то их слушает, и слава Богу! Это дает лично мне силы этим заниматься. Если у кого-то будут еще какие-то вопросы, прошу писать на электронный адрес: kanev@tv-soyuz.ru. 

Спаси вас Христос, дорогие братья и сестры! До новых встреч! 

Записала Людмила Ульянова

Показать еще

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы

X
Пожертвовать