Плод веры. Руководитель проекта по восстановлению Знаменского храма села Яковлево Александр Воробьев. Часть 2

Как получить благословение и сформировать команду единомышленников для возрождения сельских храмов? Рассказывает Александр Воробьев, староста села Яковлево, инициатор возрождения Знаменского храма.

Сегодня наш гость – Александр Воробьев, староста села Яковлево Ивановской области, инициатор возрождения Знаменского храма села Яковлево.

– В прошлой программе мы подробно поговорили о том, что движет людьми, которые берутся за возрождение храма в вымирающей деревне; как это воспринимают местные жители; как к этому относятся в епархии.

Первую часть беседы мы завершили на том, какие шаги нужно предпринимать желающим помочь делом в возрождении храма. Вы рассказали, что долгие годы Вы и жители этого села приглашали священника, организовывали молебны, читали акафисты. И в какой-то момент Вы выступили с инициативой о восстановлении храма.

Вы рассказали, как через благочинного записались к местному владыке. Что одно дело – создать юридический приход, это не так сложно. Дальше возникает вопрос: кто будет служить? Главное лицо на приходе – священник, и, наверное, до того, как вы определитесь, кто будет священником, вы не можете зарегистрировать приход.

Как было в Вашем случае и насколько это сложно сейчас? Я слышу разные версии. Храмов, которые восстанавливаются, – много, а священников не хватает.

– Ситуации могут быть разные. Очень важно создать и наладить хорошие взаимоотношения и с благочинным, и с епархией. Общаясь со своим коллегой из «Школы хранителей храмов», иногда слышу: «У нас дела идут не очень хорошо», «Нас епархия не поддерживает». Бывают разные ситуации. У нас, слава Богу, все сложилось как нужно.

Действительно, в епархии не хватает священников. На одного священника приходится три, четыре, иногда и пять храмов. Это очень сложный вопрос. Когда мы первый раз приехали на прием к владыке, один из его вопросов был: «Кто будет у вас служить? Нам некого найти. Если мы найдем вам священника, он будет у вас служить раз в месяц. У него есть основной храм и дополнительные приходы, но до вас он иногда доедет». – «Но мы хотим, чтобы каждый воскресный день у нас была литургия». Он говорит: «Надо думать, решайте».

Произошло чудо. У меня есть сосед Вячеслав, который сейчас составляет инициативную группу по восстановлению храма. Он из Владимира. У нас в селе очень много жителей из Владимира, Москвы и совсем чуть-чуть из Ивановской области.

После того как я съездил в епархию, я поделился с соседом результатами встречи. Через две недели у них была встреча одноклассников во Владимире. Потом он позвонил мне и рассказал: «Мой одноклассник Миша постоянно в храме прислуживал: алтарничал, был чтецом. И он сказал, что недавно окончил семинарию, но еще не знает, куда рукополагаться».

Слава сказал: «Мы начинаем восстанавливать храм, давай съездим к нашему владыке, поговорим, может быть, что-то и получится». Мы так и сделали. Сначала с ним встретились, я поговорил с нашим будущим отцом Михаилом. Переговорили еще раз с благочинным, записались на встречу с владыкой, приехали и говорим: «У нас есть кандидат в священники. Он окончил семинарию».

Владыка поговорил с ним. И через некоторое время, после определенных процедур, нашего будущего отца Михаила сначала рукоположили в диаконы, а потом в священники.

Когда мы нашли кандидата в священники – нашего будущего отца Михаила, мы параллельно начали процедуру регистрации прихода. Поначалу настоятелем нашего храма был наш благочинный (благочинный может быть настоятелем в нескольких храмах). А потом, после года служения отца Михаила, настоятеля сменили. Сейчас настоятелем нашего храма является отец Михаил – человек, с которым мы совместно решаем вопросы духовного и организационного характера.

– Вы захотели, чтобы у прихода был личный священник и чтобы службы проходили каждое воскресенье. Но на что священник будет жить? Наверное, это ключевой вопрос, который останавливает развитие движения многих приходов, как в вашем случае.

– Это действительно сложный вопрос. Помимо этого вопроса возникает другой. Священник у нас появился, но епархия понимает, что рядом много храмов, где священников нет, и возникает вопрос: пока вы восстанавливаете храм, почему бы священнику не послужить где-то еще? У нас так и сложилось. Мы не против этого.

Летом мы проводили много молебнов в нашем храме, а зимой – нет. Хотя у нас престольный праздник 10 декабря – «Знамение» Божией Матери, у нас был молебен.

Нашего священника отца Михаила отправили служить в село Антилохово (это родина Митрофана Воронежского), пока у нас нет литургии. Это маленькое село с небольшим населением. Но к отцу Михаилу ездят люди из соседних сел Савинского района. Савино – поселок городского типа.

Худо-бедно священник существует за счет прихожан. Несмотря на то что у нас пока нет служб, мы стараемся помогать нашему отцу Михаилу. Мы понимаем, что ему нужно на что-то содержать семью, жить. Иногда объявляем клич: «Ребята, надо помочь».

Мы надеемся, что когда у нас начнутся литургии (полноценные службы планируем начать с мая), к нам будут приезжать люди и из соседних деревень, сел.

Раньше в наш приход входило около шести или семи населенных пунктов, деревень вокруг нашего села. Надеемся, что люди будут ездить.

– Как Вы видите развитие проекта по возрождению храма? Где сейчас будут проходить литургии? Насколько сейчас возможно проводить что-то внутри?

– Мы понимали, что восстановление храма целиком может занять десятилетия и потребует больших средств. Когда наш благочинный приехал на один из молебнов, мы не могли зайти в храм, служили около него, потому что в храме обваливалась кровля над трапезной частью. Он сказал: «Раз уж вы начинаете это дело, у вас две задачи: не возгордиться и не бросить это дело». Поэтому мы понимаем, что это задача жизни.

Нашей целью было быстрее начать полноценные службы, литургии. Мне кажется, что место, где совершается литургия, освящается Святым Духом, и оно начнет возрождаться. Дома не будут гореть, люди будут приезжать сюда. Начнется другая жизнь.

Так как у нас обвалилась трапезная часть, мы решили законсервировать четверик, часть, которая ближе к алтарю, отгородить ее и начать там служить.

Сейчас мы проделали большую работу с помощью Фонда президентских грантов и собрали много собственных средств. Кровлей мы закрыли основную часть над большим барабаном и алтарь. Внутри храма сделали полы, вставили окна. У нас уже более-менее все готово для того, чтобы в теплое время года можно было служить литургии.

Пока у нас еще ничего толком не было сделано, нас терзал вопрос, обращенный к отцу Михаилу: «Когда мы будем служить литургию? Уже пора. Сколько мы уже молебны служим… Бывает, в лесу на пеньке служат – это ведь не запрещено. Антиминс расстелили, священник служит. Когда же мы у себя будем служить?»

Владыка благословил и сказал: «Как служить? А если сверху что-то будет сыпаться, не дай Бог, в Чашу что-то упадет? У вас нет полов, не дай Бог, Чаша из-за этого упадет. Надо что-то сделать, чтобы сверху ничего не сыпалось и снизу было ровно». Мы пошли по этому завету, сделали кровлю и полы. В этом году планируем начать богослужения.

– Часто нам кажется, что возрождение храма – это процесс, который возможен только тогда, когда появляется крупный спонсор, крупная подрядная организация. Понятно, что не за месяц, не за полгода, может быть, это год-два, но все разом сделали и начали служить.

В вашем случае крупного спонсора или подрядной организации нет. Люди, которые задумываются о чем-то похожем, думают: «Средств таких не найти, стоит кого-то нанимать». Вы своими силами, своими руками это делаете или кого-то нанимаете?

– В этом деле главное – решиться, начать, не бояться и проявлять инициативу. Когда мы только начали, не было ни средств, ни знаний, как и что делать. Самая первая инициатива у нас была в первый год. В 2023 году мы поставили крест и главку. Тогда мы объявили клич и собрали 700 тысяч рублей. В Интернете создали страничку нашего села, нашего храма. Местные жители и жители соседней деревни собирали деньги.

Был еще один интересный, чудесный случай. Мой крестный – алтарник. Он из Москвы. Он был в нашем селе. Мы с ним часто обсуждали восстановление нашего храма: что сделать, как начать, но тогда у нас не складывалось, хотя у него тоже было желание в этом деле поучаствовать.

Когда он был уже в плохом состоянии, при смерти, он сказал мне: «Когда меня не станет, возьми у меня в квартире что захочешь». После его смерти я взял несколько старинных книг: Псалтирь, Евангелие. Я подумал, что эти книги можно отнести в антикварный букинистический магазин, возможно, они продадутся, а мы сможем начать восстановление храма.

В Москве на Никитской улице есть антикварный букинистический магазин. Эти книги я отнес туда. Они пролежали там полгода. Потом мне позвонили и сказали: «Эти церковные книги выпускались большим тиражом. Псалтирей было напечатано так много, что они сейчас везде есть и никому не нужны». Хотя незнающему человеку может показаться, что это ценнейший раритет. На самом деле их очень много.

Они оставили одну маленькую книжечку про Ново-Афонский Иерусалимский монастырь и сказали: «Один мужчина интересовался. Оставьте. Может, он приедет и купит».

Когда мы начали восстанавливать храм и сделали главку с крестом, так как я инициировал это дело, я нашел подрядчиков. У нас очень хорошая команда кровельщиков из Шуи. Мы с ними договорились о сроках, о деньгах, когда что делаем, и договорились, что последнюю часть денег я отдам через какое-то время. Подходил срок: в течение двух недель они должны были доделать, и я им должен был отдать деньги. Так сложилось, что уже у всех занимали, а сорока тысяч рублей не хватало. Я уже не знал, где занять. Дела шли не очень хорошо. Было уже неприлично у кого-то просить.

Раздался звонок: «Это букинистический магазин. Вы помните? Вы у нас оставляли одну книжку. Ново-Афонский монастырь. У нас ее купили». Я спрашиваю: «За сколько купили?» – «За сорок тысяч рублей». Я удивился. Это Промысл Божий. Мой крестный с того света нам помог.

Появляется много жертвователей, благодетелей, которых иногда даже не знаешь. Кто-то переводит деньги. Кто-то перевел моей супруге на карту. Как они узнали? Мы не знаем, кто это. При переводе написали: «На храм». Перевели 50 000 рублей. Кто хочет – помогает.

Мы начали вести страничку про наш храм в группе «ВКонтакте», где я подробно описываю все шаг за шагом. Там освещаем все наши события по селу: молебны; что восстанавливаем, как покупаем, что планируем сделать. А потом некоторые пишут, говорят: «Нам это важно. Пишите, не останавливайтесь. У меня оттуда корни – бабушка. Я туда в детстве приезжал. У меня тут родственники жили и там же похоронены». Многие следят за нашей страничкой. Людям важно, что у нас происходит.

– Можно ли сказать, что три года назад Ваша жизнь обрела новый смысл (помимо семьи и бизнеса)? Насколько это для Вас значимо? Ведь очень многие люди, особенно в бизнес-среде, в какой-то момент выгорают и думают: «А зачем мне все это нужно? Что-то я уже заработал, семью содержать могу, но я словно белка в колесе».

– Конечно, это очень значимо. Это новый этап жизни, который будет продолжаться и дальше. Я не скажу, что моя жизнь кардинально изменилась. Приходится тратить много времени на это дело. Это естественно. Не скажу, что это идет с каким-то надломом. Конечно, иногда что-то не складывается, а что-то складывается. Для меня это органично. Я не чувствую диссонанса.

– Вы начали рассказывать о том, что делитесь результатами своих дел в соцсетях. Для многих людей достаточно сложно делиться чем-то личным, пусть это и не настолько личное, а общественное. Но даже потратить время на то, чтобы что-то написать, чтобы это кого-то заинтересовало, это значительный труд.

– Да, это труд и время. У меня совпали два события. По бизнесовой теме я сходил на учебное мероприятие, тренинг по ведению соцсетей, что для бизнеса очень нужно. С точки зрения восстановления храма познакомился с фондом «Белый ирис» и «Школой хранителей храмов», где в 2024 году проходил обучение. Там был большой блок про ведение соцсетей, насколько это людям важно.

Для православного человека принято совершать добрые дела скрытно. Казалось бы, зачем об этом говорить? Но если не говорить, ничего не получится: не найдешь ни денег, ни людей, ни благодетелей. Оказывается, это нужно людям: они читают, и для них это очень важно, они следят за каждой новостью. Но, конечно, это отнимает время.

– Для кого-то это порог открытости. Далеко не все готовы выставлять напоказ свою личную жизнь, пусть и часть ее, читать какие-то комментарии, которые могут показаться глупыми, неуместными. Насколько это дискомфортно?

– Я и раньше писал про бизнесовые проекты, которые мы делаем. У нас айтишная тема, и можно много чего интересного показать. Здесь совершенно другая тема.

Первый мой пост был про эту инициативу: «Друзья, я веду двойную жизнь». Потому что моя жизнь в соцсетях была совсем о другом, а это – социальная инициатива. И приходится раскрываться и писать о личном.

В «Школе хранителей храмов» на одном из мастер-классов нам говорили, что личные истории цепляют людей больше. Ты больше раскрываешься, и это людям нужно. Им не нужны формальности, показушность и успех. Даже если что-то у вас не сложилось (или нужно сделать что-то по-другому) и вы показываете, как вы переживаете, важно этим делиться, и не нужно этого бояться.

– Многие считают, что этим делом должно заниматься государство. Где государственные деньги, которые могли бы быть направлены на возрождение храмов? Почему это делается по копейкам, простыми верующими?

– Кто-то считает, что этим должно заниматься государство, а кто-то, что этим должна заниматься Церковь – пусть Патриархия и епархия этим занимаются. Но если мы взглянем на исторический контекст, на Руси храмы всегда строили люди на селе. История нашего храма, подтвержденная документами, свидетельствует: строили либо купцы, либо люди на селе скидывались и начинали строить храм. Тогда народ был богобоязненный, храмов строили много.

В России очень много разрушенных храмов, и, конечно же, ни у государства, ни у епархии не хватает денег, чтобы ими заниматься. Часто возникают ситуации, и, возможно, это даже правильное мнение: зачем восстанавливать храм, если туда никто не будет ходить? Он находится в каком-нибудь заброшенном месте, где никого нет… Нужно восстанавливать социальное общество, которое организует людей, и лишь затем появится возможность ходить в храм на месте. Только в комплексе: люди, построение здания храма и сам приход дают эту ценность. Одно без другого не живет.

Ведущий Александр Гатилин