Беседы с батюшкой. С протоиереем Димитрием Смирновым

29 сентября 2019 г.

Аудио
Скачать .mp3
На вопросы телезрителей отвечает протоиерей Димитрий Смирнов, настоятель храма святителя Митрофана Воронежского на Хуторской (Москва).

(В расшифровке сохранены некоторые особенности устной речи)

– Вопрос телезрителя: «Сколько дней святая вода остается святой? Я слышала, что только три дня – и за три дня ее нужно выпивать».

– Выпивать святую воду нужно, чтобы она не подверглась химическому или биологическому изменению. А так она святая навеки. Даже если немного изменит свой запах, ею можно окроплять жилище, одежду – вода остается святой.

– А если вода зазеленела?

– Зеленой водой тоже можно освятить – пиджак или новую обувь. А пить не надо.

– Частый вопрос: что делать с посудой, которая была емкостью для святой воды?

– Можно помыть.

– А выкинуть можно? Или это относится к непопираемым вещам?

– Нет. Такого нигде не написано.

– Вопрос телезрителя: «Дочь пяти лет спрашивает: “Почему Бог не уничтожил всех злых ангелов? Он же все может. Как правильно ответить?»

– Ангелы зла выполняют важную функцию: они являются орудием в руках Божиих. У хирурга есть набор скальпелей: когда он делает операцию, то после нее больному бывает больно. Роль падших ангелов такова, чтобы быть испытанием (или, говоря по-славянски, искушением) для живущих на земле. Через это они могут показать свою веру.

– Вопрос телезрителя: «Человек жил обычной мирской жизнью, грешил как все, скончался. Может ли жена вымолить у Бога прощение за грехи мужа? Что она должна сделать? Что об этом говорит Библия?»

– Само слово – «вымолить» – говорит о том, что жена будет постоянно за него молиться. Такие случаи бывали.

– Реально ли, из любви к умершему, постоянно за него молиться?

– Всякая любовь бывает человеком заслужена. Любовь – не слепое чувство. Коль она его так любит, значит – у него есть очень большие достоинства, раз жена готова его простить за недостатки. Поэтому надежда всегда есть.

– Вопрос телезрителя: «Несколько лет назад я подобрал в подъезде оскверненный образ Спасителя. Отмыл, насколько можно, устранил повреждения, окропил святой водой, поставил в красный угол. Позднее стало известно, что образ осквернил человек перед самоубийством. Можно ли было так поступать? После этого случились разные неудачи, увольняли с работы, постоянно какие-то проблемы».

– Если потеря работы считается неудачей – лучше сразу удавиться, потому что это чепуха. Я понимаю, человека трамвай переехал или жена ушла – это неудача. Но потеря работы… У нас миллионы иностранцев работают и неплохо себя чувствуют, хотя находятся в очень трудных условиях. Бог нам ничего не обещал: ни хорошей работы, ни богатства, ни здоровья. Это все идет своим чередом.

Каждому дается свой крест, который ныне мы продолжаем праздновать: Неделя по Воздвижении. Такой задачи не стоит – это суеверие. Я, например, когда в руки попадают старые иконы или поврежденные, несу их реставратору и спрашиваю: «Можно ее восстановить или нельзя?» Если можно – мы ее восстанавливаем и используем в храме. А если нельзя – мы на этой доске пишем другую икону.

– А если доска уже непригодная?

– Тогда она сжигается.

– Ответили на тысячу вопросов, которые приходят к нам.

– Рад стараться. Я за этим и пришел.

– Вопрос телезрителя: «Что такое черное и белое духовенство?»

– Черное – монашествующие, а белое – женатые священники. Так же и дьяконы. Епископат – весь черный, потому что все монахи.

– Может епископат быть из белого священства – если принять монашество?

– Можно, только перед этим надо стать черным.

– Вопрос по поводу работы: бывает такое, что человек очень талантлив, но зарабатывает мало, ропщет. В наше время насколько важно дорожить своей работой, несмотря на то, сколько платят, какие условия?

– Дорожить надо всем.

– Можно ради выгоды – уволиться, искать другое?

– Это зависит от того, какие у человека цели. Мой папа всю жизнь проработал в одном месте, никуда не уходя. А есть люди, которые мечутся, и каждый работодатель смотрит в трудовую книжку и говорит: «Вы знаете, Вы нам не подходите. Очень много пунктов». Можно позвонить на предыдущее место работы, там с удовольствием расскажут, что это такое – человек-летун.

– Вопрос телезрителя: «Мне 44 года. Мужа, детей – нет, не было и уже не будет. Я верующая. Просила у Господа семью и ничего не получила. Так, может быть, надо было согрешить и хотя бы родить для себя?»

– Человек думает, что через грех он получит благо.

– Вступив в связь с мужчиной, неважно – в браке он или нет…

– Как неважно? Как воспитать ребенка без отца?

– Вполне реально в наше время. Есть даже шутка такая: «Все воспитаны в однополых семьях – бабушками и мамами».

– Это же неправильно. Бог создал семью как мужчину и женщину. А не то что впадай в блуд – и тебе будет благо, и ребенок будет замечательный.

– То есть здесь думаешь о себе, а не о ребенке?

– Это эгоизм чистой воды.

– Нужно смириться? Что делать?

– У моего брата – восемь детей, а у меня только одна дочка. Я взял из детдома 30 человек, и теперь у меня больше детей, чем у любого священника в Москве. Я прекрасно себя чувствую, все они мои родные.

– А как Вы им уделяете время?

– В свободное время я еду в наш детский дом. У меня их два: один деревенский – там я реже бываю, а в московском стараюсь бывать через день. А если получается каждый день – то каждый день у меня праздник.

– Сколько лет самому младшему?

– Шесть.

– Вы останавливаться не собираетесь? Еще будет кто-то?

– Детки – да. Мы идем вслед за государственной программой, только в обратном порядке: не родители приходят, отбирают у нас детей в семью; а мы их выбираем из тех, кто хочет взять у нас ребеночка. И в течение полугода занимаемся передачей; с условием, что если ребенку не понравится – он всегда может вернуться.

Очень многие обрели настоящую семью,  на второй месяц называют мамой, папой;  все удачные варианты. Однако как ни прекрасен наш детский дом, а все-таки семья – лучше. Но мы общаемся, они приходят на все наши праздники. От своего дома не отказываются. Так что очень замечательный вариант. Много ребят усыновлены. Учатся хорошо, родители уделяют им больше внимания. У нас все-таки на детский дом – десять воспитателей, а в семье и папа, и мама на одного.

– Вот выход из положения. А замуж можно выйти и в сорок четыре, и даже позже.

– Конечно!

– Вопрос телезрителя: «У меня муж сам ушел из жизни. Никто не виноват – его довела до этого выпивка. Все говорят, что дети и внуки будут за это страдать. Второй вопрос: дочь была венчана, жили хорошо, все нормально было – муж ушел. До сих пор не знаем причины, почему он решил развестись. Она долго переживала об этом».

– Естественно. Дело в том, что большинство людей, которые идут в церковь венчаться, не понимают, что это такое; не понимают той ответственности, которая на них возлагается, не являются христианами, хотя когда-то их крестили. За такого человека замуж выходить – все равно что вместо табуретки держать дома бочку с порохом: в какой-то момент она может взорваться. Венчан он или нет– не играет никакой роли.

Если человек венчан, каждое воскресенье ходит в церковь, учится христианству – это одно. А если человека обвенчали, он как баран или ишак стоял там, головой кивал – что это меняет? Почему он ушел? Да очень просто – к другой ушел. Там показалось выгоднее и теплее, ответственности никакой нет – самая обыкновенная история.

– Возвращаемся к теме бесплодия. Вопрос телезрителя: «Был диагноз – бесплодие. Ездили к Матронушке, молились. В июне этого года получилось забеременеть. Благодарны Богу. Но в связи с заболеванием у мамы (тромбоз, варикоз и др.) врачи сказали, что беременность полностью противопоказана, надо ее прерывать. Два раза отказывались, в итоге прервали беременность. Считается ли это грехом?»

– Если человек идет по улице с палочкой, у него одышка – можно взять его и зарезать? Считается это грехом? Это убийство ни в чем не повинного человека.

– Есть «Основы социальной концепции». Там прописаны некоторые пункты.

– Есть такие «христиане» (в кавычках): убивают собственных детей, а потом спрашивают – грех это или не грех. Они не только не христиане, у них и совести нет. Некоторые женщины приходят в храм со слезами (молодые и бабушки под 90 лет) – приходят и плачут: «Что я наделала в молодости, сейчас никогда бы не повторила». А есть те, которые приходят и спрашивают, грех это или не грех. У человека вместо совести – крахмальная белая тряпочка.

– Тут, может, был вариант – жизнь мамы или ребенка; выбрали свою жизнь, получается.

– Как же это можно? Солдат идет отдавать свою жизнь за Родину, за свою жену.

– Солдат думает, что он выживет.

Да, думает. Я думаю, что она выживет со своим варикозом.

– Здесь как раз жертва себя – ребенку.

– Птица жертвует собой, чтобы спасти своего птенца. А человек – высокоорганизованное млекопитающее – его убивает. Кто он после этого? И врач, который к этому склоняет. Ему – лишь бы все было шито-крыто. За аборт его ругать не будут, а если что-то случится с роженицей, то его будут ругать. Чтобы его не ругали, он лучше убьет младенца и склонит к этому маму. У нашего народа абортивное сознание – это народ–убийца. Нравится мое выражение или нет – но миллионы убиваются ежегодно. Довели страну до того, что у нас 1,7 ребенка на семью – меньше двух человек. Это говорит о том, что мы спокойненько вымираем.

– А должно быть три.

– Когда придут к нам с юга мусульмане, с востока – азиаты и мы будем у них в подчинении, тогда узнаем, что такое варикоз.

– Вопрос телезрителя: «Можно ли мусульманам читать намазы в доме православного? Иногда. Если приходят в гости и у них время намаза».

– Можно. Поместить их в отдельную комнату – и пусть пропоют необходимые суры, если вы с ними дружите. Если это твой приятель – почему нельзя? У нас сколько мусульман участвует в строительстве православных храмов? Огромное количество – тысячи. Наши соотечественники работают – шлагбаум поднимают – у них серьезная государственная задача. Некоторые, правда, в космос летают. А мусульмане кладут кирпичи в наших храмах, штукатурят.

– Вопрос телезрителя: «Моя бабушка оставила свою икону, которой более ста лет, она немного покороблена, краски яркие, молюсь перед ней. Можно ли ее облачить в целлофан, чтобы она лучше хранилась, не высыхала. Будет ли она чудодействовать?»

– Целлофан – это вредная оболочка. Если хотите сохранить икону, с обратной стороны покрываете ее воском, а с передней стороны – стеклом. Делается кивот – рама; и вставляется стекло. Это дороже, но целлофан не пропускает воздух, а икона должна дышать.

– Вопрос телезрителя: «На мне грех аборта, в котором я каюсь, не переставая. Я знаю, что Бог меня накажет. Год назад неизлечимо заболела моя дочь. Вопрос: это Господь меня наказывает за мой грех через ребенка?»

– Это надо у Бога спросить. Можно найти массу причин. Всегда можно сказать: «А почему ее Бог не наказывает?» Дело в том, что, по классификации св. Димитрия Ростовского, вольное убийство всегда имеет наказание при жизни человека. Всегда. Ведь делают аборты, чтобы облегчить себе жизнь в той или иной степени, а ничего из этого не получается, потому что на крови убитых невинных младенцев, которые как ангелы, счастье не построишь – это было бы несправедливо.

– А ребенок может страдать? Это может быть наказанием – болезнь ребенка?

– Может быть. У Бога в арсенале очень много всяких уроков. Выросло дерево, я беру топор и отсекаю самый большой корень – дерево засыхает. Почему? Я же не по дереву ударил, а по корню. А что такое ребенок – это корень семьи, его убили. Другое окончание дерева может начать сохнуть. Легко ли жить в семье убийцы? Или это как высморкаться? Человек говорит: я каюсь постоянно. Значит, совесть обличает. Дело в том, что аборт – это не просто какое-то гадкое слово вырвалось. Это целая процедура. Надо идти, договориться, в отдельных случаях деньги платить и так далее.

– Беда.

– Эта беда случилась много раньше, еще в 1920 году, когда Ленин своим указом разрешил делать аборты.

– Тут много вопросов – целая тема.

– Да. Этой темой я занимаюсь 30 лет.

– Вопрос телезрителя: «У нас в городе было разрушено несколько храмов. Один разрушенный храм – очень похожий (даже тот же архитектор) на Храм Христа Спасителя в Москве – Троицкий собор. Сейчас на этом месте – парк, люди ходят. Я узнала, что очень большой грех ходить там, где был алтарь. А мы же не знаем, где он был. Как в таком случае поступать? Второй вопрос тоже связан с храмом: есть противодействия, чтобы этот храм восстановить (или хотя бы часовню на этом месте построить). Что делать? Мы, конечно, молимся».

– Такой существует порядок: на месте престола ставят небольшую часовню размером, допустим, восемьдесят на восемьдесят сантиметров и высотой до полутора-двух метров, водружается крест и указывается: на этом месте стоял такой-то храм, разрушенный в такое-то время. Надо спросить благословение у владыки Томского и потом договориться с городскими властями, чтобы кусочек земли отдали Церкви, чтобы можно было вокруг сделать небольшой цветник. А когда будут средства, появится меценат – можно будет восстановить храм в прежней красе. Все вопросы надо обращать к местному архиерею – он главный в епархии.

– И чтобы общественность как-то реагировала, поддерживала это.

– Общественность у нас слишком разная. Есть общественность, которая ненавидит Церковь – сколько угодно таких.

– Поэтому лучше со всеми договориться.

– Со всеми договориться невозможно. Хотя бы с теми, кто принимает решение.

– Вопрос телезрителя: «Мой сын не очень глубоких религиозных убеждений. Обычно больше опирается на факты, чем на веру».

– А вера опирается только на факты.

– Только на факты?

– Конечно.

– Дочитаю вопрос: «Однако сын верит в то, что есть какая-то Высшая Сила, верит в Христа, но имеет сомнения, причащается раз в год из такого убеждения: а вдруг… Можно ли поминать его на проскомидии, молиться за него как за православного христианина?»

– Даже желательно молиться, потому что у него есть стремление. Раз в году причащается, а потом дозреет: «молодо – зелено – кисло».

– Вера иногда строится на каком-то откровении, не всегда может являться фактом.

– Я не могу не веровать. У меня нет опыта неверующего человека. Я как себя осознал человеком, сразу начал веровать в Бога, с детского сада. Это каждый раз связано с тем, что я Богу молюсь – Он мне отвечает. Как же я могу не веровать? А так как молодой человек, видать, не молится, у него такие случаи редки – они воспринимаются как какой-то случай. А для меня это каждодневное чудо.

Например, я думал об одном человеке в течение года. Вчера на всенощной входит женщина, я думаю: «Как она похожа на ту, о которой я думал». Подошла поближе – это она. А мы не виделись двадцать пять лет. Я ее когда-то крестил, когда она была девочкой. Так что вот – чудо. Она говорит: «Я все мечтала приехать в Россию, увидеться с Вами, поговорить».

– Можно сказать: такое совпадение.

– Да, прыгаешь с колокольни Ивана Великого и попадаешь в свои сапоги – это же совпадение.

– Я понимаю, о чем Вы говорите. Нужно думать о чем-то, у тебя есть мечта, которую выполнить сейчас не очень реально, но ты просишь у Господа: «Господи, дай…»

– Я ничего не думал специально, нарочито. Просто приходило в голову – память о человеке, мысли: «Как там мои девочки?» Знаю, что живут на чужбине, чем занимаются, моя дочка изредка перезванивается с ними. А тут вдруг всё материализуется. У меня часто такое явление.

– Можно ли мечтать о чем-то православному человеку?

– Святые отцы не благословляют. Мечтание – это дело пустое. Надо заниматься делом, а не мечтать. Мечта – это пустота. Это нам безбожный мир внушает. Какой-нибудь журналист спрашивает: «Скажи-ка, Вася, а есть у тебя мечта?» А Вася даже не знает, что это такое. Не знает, кем ему быть, а ему говорят – мечта. Есть такие стереотипы. У них, в безбожном обществе, это считается чем-то хорошим, а это бессмыслица. Если хочет человек кем-то стать – нужно к этому стремиться. Можно назвать это мечтой.

– Можно мечтать о чем-то хорошем: построить храм, например. Это мечта?

– Какое целеполагание… Можно строить храм из тщеславия. Или от того, что некуда деньги деть, или для того, чтобы орден получить, – разные бывают цели. Только та цель хороша, которую Бог благословит.

– Но можно просить благословения у Бога?

– Просить можно, только надо прибавлять: «Пусть будет воля Твоя, а не моя».

– Вопрос телезрителя: «Как Церковь относится к домовому? Смешной, может, вопрос, но случилось у меня. Он и раньше шуршал где-то, но я внимания не обращала, а теперь он ночью ложится в ноги. Первый раз, когда я его обнаружила, меня чуть не парализовало на месте. Какой-то сгусток приближается, ложится и лежит. Пробовала со светом спать, думала, что со светом не должен прийти, а он пришел все равно. Я не знаю, что делать. Причащаюсь раз в полгода. Каждый день комнату свою освящаю, читаю «Отче наш» на ночь, молюсь, опрыскиваю святой водой кровать. Но ему как-то все равно».

(Далее диалог с телезрительницей)

– А что вас так испугало?

– Что-то инородное.

– Вы же его не видели?

– Не вижу. Посмотрю – нет никого, но ощущаю. Он как-то лег в ноги, и когда я проснулась ночью – я испугалась. Не пугаться?

– Как Вы можете не пугаться? А знаете, почему Вы пугаетесь? Потому, что шибче веруете в домового, нежели в Пресвятую Троицу.

– Я не верю в домового. Если бы он не явился, я вообще никогда бы не верила в него и не думала о нем.

– Он явился, чтобы показать, что он у Вас в ногах. Но веруете Вы больше в него, потому что его боитесь, а не веруете больше в Пресвятую Троицу, потому что Бога не боитесь.

– Нет, я Бога боюсь.

– Если бы Бога боялись – не боялись бы домового. Тут так: только настоящая вера рождает страх Божий. А Вы раз в полгода причащаетесь. Надо не реже чем раз в месяц причащаться – вот так.

(Окончание диалога с телезрительницей)

– Может, батюшку позвать, освятить дом? Можно ведь сделать так?

– Надо себя сначала освятить. Ходя в церковь, каясь в грехах, каясь в вере своей в домового. А то человек попал в зависимость от бесовских сил. Что такое домовой – это простой бес, который морочит голову человеку. Кто кого боится, тот того и раб. Она – раб этого демона, вместо того чтобы быть рабой Божией. Вся ее вера наизнанку. Надо вывернуть это назад.

– Способ решения проблемы батюшка представил.

– Как могу.

– Значит, есть еще шанс исправить что-то.

– Пока человек жив, всегда есть шанс. Когда человек умер, тогда уже нет.

– Вопрос телезрителя: «Много раз, попадая на службу в храме, мысленно ловил себя на том, что совершенно не понимаю, о чем говорит батюшка. И также много раз была мысль о том, что, наверное, было бы здорово это понимать. Скажите, пожалуйста, зачем создана эта речевая недоступность. Насколько часто службы проводятся на современном русском языке?»

– Речевая недоступность находится в Вашей голове. Даже Зеленский, через пень-колоду, говорит по-английски. И еще за полгода выучил украинский. А церковнославянский – это основа русского языка. Там надо выучить два десятка слов. Леность.

Самому читать, в Интернете все есть. Просто палец о палец человек не хочет ударить, а мы должны под него двухтысячелетний строй Церкви переиначивать. Нам придется тогда иконы писать на световых коробах. А может, вместо крестов – звездочки – они более понятны. И храмы делать в виде амбаров. Сколько наших храмов – десятки тысяч – использовали как амбары для зерна. Давайте амбаров настроим – будет красота и для Москвы, и для Екатеринбурга. Почему мы должны подделываться под ленивых людей, не желающих родной язык изучить, который является базой русского языка?

Современный русский язык – это язык газет, телевидения. А на церковнославянском, как один батюшка сказал, не написано ни одной плохой книги. Лучше он пусть подучит, немножко разовьет хоть остатки мозга – будет большая польза. А то ребеночек не успел родиться, уже английскому учат – надо сначала церковнославянскому научить. Потом, может быть, греческому, потому что мы от греков восприняли нашу веру; это очень важно. А так, конечно, стоишь как в столице Камбоджи и ничего не понимаешь. Поезжай в МГУ, на мехмат, в аудиторию номер один – сядь и слушай – ничего не поймешь, потому что сразу начинается лекция с матанализа, а в школе этого не проходили (если только это не специальная математическая школа). Надо заново вникать в математическую дисциплину. И так во всем. Даже когда человек садится за руль в автошколе – он же баран бараном. Инструкторы дико психуют: «Сколько раз можно говорить, с чего начинаем, – зеркала настраиваем…»

– Пристегнуться еще надо.

– Да, но сначала зеркала настраиваем, потому что ремень мешает манипулировать зеркалами. И так во всем – любое дело требует подготовки.

– Как в армии, например.

– В армии – молчи, когда со мной разговариваешь.

– Там еще жестче. Если приехать в Болгарию, например в Софию, зайти в храм – услышишь похожий язык, в Сербии то же самое.

– Конечно. В Сербии вообще 80 процентов слов – такие же. Ударение у них на первом слоге. Если к ударениям привыкнуть, начинаешь понимать речь.

– Помню, на Афоне, приходишь в сербский монастырь – родная служба, все родное; понимаешь все. Почему же мы чураемся родного русского языка? Это наше сокровище – его надо беречь.

– Он предлагает взять газетную бумагу, на ней написать «тысяча рублей» и идти в магазин. Нет уж, дай настоящую купюру. Церковнославянский язык – настоящий, а современный язык – нет, там половина англицизмов. Все щеголяют. Вместо «коробки для еды» в самолете говорят – «футбокс». «Все ли получили футбоксы?» Привет, я разве в Америку лечу?

– Вопрос телезрителя: «Всю Библию перевернула – об абортах ни слова. И думаю, а наши грешницы – у них дети были? Расскажите, если Вы что знаете об этом».

– Дело в том, что о педофилах Вы там тоже ничего не узнаете. В Библии нет слов: фашизм, коммунизм. Библия – это не источник, чтобы узнавать современные реалии. Никому бы в голову не пришло: люди не были такими садистами, чтобы убивать собственных детей. Это продукт более позднего времени, чтобы само государство, как у нас, убивало детей за деньги налогоплательщиков. Я плачу налоги, за мои деньги часть средств поступает в Минздрав, а они убивают моих соотечественников. Я против, а попробуй не заплати налоги. Это все «вымогалово», совершенно бесстыдное.

В Библии не все написано. Никому бы и в голову не пришло делать такие вещи! Невинных младенцев убивали только тогда, когда люди исповедовали зловредные языческие религии: они младенцев приносили в жертву своим гнусным, лживым богам; например, Ваалу. Была такая печь, ее растапливали и кидали туда младенцев, чтобы умилостивить своего зловредного бога. А в христианскую эпоху это перестало иметь место.

– Вопрос телезрителя: «Как-то хотела пообщаться с батюшкой, он ответил, что у него нет времени, надо ехать, потом еще какое-то время стоял во дворе с прихожанами после того, как мне отказал. С тех пор чувствую себя оторванной от дома. С трудом начала опять приезжать в этот храм, но с желанием не пересекаться с батюшкой. Потеряла исповедника. Это сложно. Что делать?»

 Обида на священника, который ей не уделил время, а потом кому-то уделил.

– В Писании написано: «Молитесь за обижающих вас». Все проблемы таких христиан заключаются в том, что они не знают Священного Писания, которое надо читать ежедневно, всю жизнь. Там есть ответы на все вопросы. Не знает, что делать. А я знаю: надо молиться за батюшку. Недельку помолится – все в ней растает. На что обижаться? Он что – обидел? Нет, сказал, что надо ехать. Еще раз подкараулить, сказать: «Батюшка, Вы назначьте мне время». У меня так часто бывает. Я говорю: «Когда начнется причастие – встань у аналоя, я выйду». Я выхожу – нет. В одно ухо влетело, в другое – вылетело. Договариваемся об одном, потом человек исчезает. Я редко бегаю по храму, ищу кого-то. Существует такой спорт – брать благословение. Как только ты входишь в храм, на тебя – пятьсот человек. Если ты всех благословишь – служба задержится на час. Каждый видит только себя и только свое, а о других совсем не думает. Это нормальное явление. Чтобы научить людей, как надо себя вести, – для этого годы нужны.

– Когда мы приходим в администрацию решить какие-то свои вопросы или в паспортный стол – в очереди ждем; и никаких претензий не бывает.

– А потом выходят и говорят: «Сегодня приема не будет, просим извинить за доставленные неудобства».

– Никто не обидится – придут в следующий раз.

– А может, священник машину ждал, чтобы ехать причащать, а ее нет. Тут другие подошли. Он решил: пока ждет, быстренько с другими поговорит.

– Не нужно бояться еще раз приходить.

– Не нужно обижаться. Он же не из помойного ведра ее облил. На что тут обижаться?

– Вопрос телезрителя: «Я христианка, муж – атеист. Скоро появится ребенок. Как воспитывать ребенка, если муж против навязывания веры?»

– Будет очень трудно. Поэтому брак с нехристианином Церковью не благословляется. Но всякое бывает. Теперь ей всю жизнь мучиться, до тех пор, пока он не станет христианином или не сбежит к другой, которая атеистка.

– Только мучиться? Больше никаких вариантов?

– Он не хочет, будет этому препятствовать, с каждым походом в храм будет скандал. Разве ежедневные скандалы или ежевоскресные – это не мучение? Прежде чем замуж выходить, надо посмотреть, за кого ты выходишь. Какие у него планы? Ты хочешь шесть детей, а он – одного. Нельзя так сильно хотеть замуж, чтобы пренебрегать всем.

– То есть «слюбится – стерпится» – это бред?

– Если любится. А тут еще беременная – а уже проблема.

– Сложная тема. К сожалению, много проблем, вопросы присылают.

– Перед выходом замуж надо смотреть – за кого; вот и все.

– Надо быть честным. Не подходишь – извини, надо расходиться. Правильно?

– Что такое семья и брак? С точки зрения христианства – это домашняя церковь. Вы хотели бы, чтобы священник в церкви был безбожником и запрещал прихожанам в храм ходить? Как восемь часов пробило – он двери в храм запирает. И колокола бы снял, все иконы в храме продал. Хотели бы такого? А что такое муж? Муж – это священник домашней церкви. А ты такого выбрала. У тебя ум-то есть какой-нибудь, хоть слабый? Можешь на перспективу, на десять лет вперед, предположить или «уж замуж невтерпеж», лишь бы не остаться одной? Сейчас не одна, но потом посмотрим, что из этого будет. А если запьет?

– Вопрос телезрителя: «У нас трое детей, жене 42 года. Возникла замершая беременность, которую пришлось удалить из-за кровотечения жены, чтобы спасти ее от потери крови. Вопрос: является ли это абортом? Анализ показал, что плода там не было. Но гложет чувство, что это не совсем хорошо было».

– В данном случае это – называется абортом, но главное мотивация. Если ребеночек уже умер, то, конечно, этот несостоявшийся плод удаляют. Это обычная процедура, чтобы спасти мать. Другое дело, когда ребеночек жив, – это совсем другая ситуация. Священником читается молитва матери на извержение младенца, и на сороковой день она причащается.

                                                                       Записала Людмила Кедысь

Показать еще

Анонс ближайшего выпуска

В петербургской студии нашего телеканала на вопросы телезрителей отвечает председатель Координационного центра по противодействию наркомании и алкоголизму при Епархиальном социальном отделе протоиерей Максим Плетнев. Тема беседы: «Теологические и богословские аспекты реабилитации зависимых».

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы