Беседы с батюшкой. Воспитание детей в православной вере. Священник Сергий Шумских. 24 августа 2026

Разговор о наказании детей, о частом причащении, приобщении к частной молитве и богослужению. О буллинге в школе по религиозному признаку. Преодоление бунта подростков против веры и как отучить их сквернословить. 

– Сегодня у нас в гостях клирик храма священномученика Антипы, епископа Пергамского, на Колымажном дворе города Москвы, иерей Сергий Шумских. Тема нашей сегодняшней программы – «Воспитание детей в православной вере». Эта тема будет актуальной всегда. Она в какой-то степени неоднозначная и непростая, но все-таки, наверное, есть некоторые общие рекомендации на сей счет. Давайте сегодня поговорим об этом, может быть, вспомним какие-то частные случаи – это тоже было бы интересно.

Сейчас очень много людей увлекается психологией, которая нередко противоречит христианским идеалам жизни, христианскому пониманию семьи, взаимоотношений людей, отношения к самому себе. Бывает, что современная психология (подчеркну: не христианская, а светская, которой пользуется подавляющее большинство людей) противоречит христианским нормам нравственности и даже элементарным правилам приличия. Она затрагивает и тему воспитания детей. Многие психологи рассказывают, как нам воспитывать детей: что делать нужно, а что нельзя. Конечно, в том, что они говорят, есть своя правда, но есть и достаточно сомнительные, на мой взгляд, вещи. Давайте попробуем разобраться.

Некоторые психологи говорят, что нельзя наказывать детей, это портит их психику. Давайте сначала разберемся в понятиях: что такое наказывать, что такое вообще наказ в христианском понимании?

– Наказание – это мера пресечения, контроля, то, чем мы можем детей как-то ограничивать. Это может быть словесное наказание в виде запрета на те или иные сладости, просмотр мультиков. Иногда это наказание физическое, которое психология, я думаю, отрицает в любом его проявлении. Но мне кажется, это зависит от того, кто как воспитан. Главное, чтобы при таком воспитании мы руководствовались любовью. Не нашими инстинктами или агрессией, ни в коем случае злобой, ненавистью или вспыльчивостью, а именно любовью.

Мы должны понимать, для чего мы это делаем. Не для того, чтобы ребенок знал, что мы сильнее его и властны над ним, а чтобы он понимал: он действительно отвечает за свои поступки. Мы с ним договариваемся, что если он, например, не дай Бог, поднял руку на маму (чего, конечно же, нельзя делать), то мы даем ему два ремня. Тогда человек волен выбирать: либо нарушать закон, который ты ему дал, либо блюсти его, стараться исполнять, потому что он знает, какое наказание за это будет. Наказание – это мера пресечения, которая в данном случае была обговорена заранее.

Конечно же, я придерживаюсь того, что нельзя бить детей просто так: ребенок накосячил, ты взял и отлупил его. Моя позиция такая: по договоренности. Он сделал что-то, ты ему говоришь, что так делать нельзя (обижать, обманывать и так далее), будет то-то и то-то, ты сам себя лишаешь того-то.

Что касается мальчиков, мне кажется, иногда можно взять в руки ремень (понятно, что не со злостью), хотя я всего пару раз это делал. Старший у меня как-то без ремня обходился (может, всего пару раз за жизнь пришлось), а младшему порой прилетало, ничто его не могло сдержать. Но что касается девочек, тут у меня позиция такая: девочек бить нельзя, потому что, к сожалению, потом они выбирают себе мужей-абьюзеров. Они привыкают к такой картине: «бьет – значит любит».

– Вообще странное выражение. Как понять: «бьет – значит любит»?

– Я тоже не понимаю, но такое выражение есть, и кто-то может оправдывать им свои действия. В нем есть доля правды. Если человек нам безразличен, нам не важно, как он выглядит или еще что-то. Другое дело, если наш друг или близкий человек, муж или жена, поступает неправильно. Мы по любви к нему, потому что желаем ему блага, делаем ему какие-то замечания, помогаем. Господь говорит: «Кого люблю, того наказываю». Это выражение из Священного Писания. Может быть, в этом аспекте «бьет – значит любит» имеет смысл.

Мы бьем из благих побуждений, желаем добра. Например, ребенок не хочет учиться, и ты понимаешь, что у тебя не остается никаких других способов давления на него. Оговорка: я считаю, что это действительно крайняя мера, когда человек по-другому не понимает. К сожалению, у нас это бывает от бессилия. Легче схватить ремень, выпороть, накричать, за ухо дернуть – кого на что хватает. Важно понимать, что это в тебе что-то не так, раз ты так реагируешь. Надо разобраться в ситуации: почему ребенок так поступил, почему он так реагирует на то или иное.

Зачастую дети плохо себя ведут, потому что им не хватает любви, и они пытаются ее заслужить криками, чтобы на них обратили внимание. Я часто наблюдаю, что в семьях, в которых родители не уделяют должного внимания детям, в любой ситуации дети начинают просто истерически орать. Потому что им не хватает родительской любви. Они уже пытаются заслужить ее хоть как-то. «Если я заору – родитель ко мне подойдет. Он или обнимет меня, или по попе даст, но все равно будет со мной коммуницировать».

К сожалению, зачастую ребенок орет потому, что ему просто не хватает любви, он так привлекает к себе внимание. Но главное – подходить к этому с холодной головой, разбираться и объяснять: «Дорогой мой, я желаю тебе добра. Я хочу, чтобы ты вырос хорошим человеком, уважающим родителей, потому что ты тоже, дай Бог, родишь детей, и они будут к тебе относиться так же».

– Нередко приходится видеть и слышать, как дети на улице выражаются, мягко говоря, непотребно. У меня педагогическое образование, и я не могу это слушать, меня это раздражает. Но, с другой стороны, у меня есть какая-то внутренняя преграда, мешающая сделать им замечание. Я же нахожусь не в школе, а на улице. Как поступать в такой ситуации взрослому человеку? Или не в каждую ситуацию нужно вмешиваться?

– Если это не Ваш ребенок, то, не сделав ему замечание, целее будете. Если Вы сделаете замечание, подойдет родитель и скажет: «По какому праву Вы посмели моему любимому ребеночку указывать, как ему жить?»

– А если я его вижу первый и последний раз? Допустим, я живу в другом городе, в Подмосковье, еду с богослужения или откуда-то домой, прохожу мимо и слышу, как он ругается. Он без родителей идет.

– У меня была такая ситуация. У нас во дворе появился мальчик: хулиганистый, задиристый, взрослее моих детей. Он говорит: «Давай я тебе дам десять рублей, ты иди пни одного, а ты пни другого». Бегают, катаются на самокатах, задирают моего младшего. Он плачет, один раз жалуется, второй. Жена пришла к этому мальчику разбираться (меня дома не было), а он сказал, что моему сыну это нравится, когда они за ним бегают, его достают, а он орет. Она его взяла за ухо, говорит: «Где твои родители?» Отвела к родителям. Только они ее потом обматерили за своего сыночка – десятилетнего амбала, который пятилетнего ребенка, в два раза меньше его, обижает.

Важно в любой ситуации понимать, готовы тебя услышать или нет. Либо они в тебя кинут бутылку, плюнут и скажут: «Иди, а то еще сейчас получишь». Можно людям объяснить: «Понимаете, дорогие мои, вы не становитесь краше перед другими, если сквернословите, ругаетесь, надмеваетесь над ними. Не это красит человека и возвышает в глазах других людей». Мне кажется, можно сделать замечание как-то корректно, с любовью. Подойти и сказать: «Дорогие мои, если бы ваши родители тут были, им было бы это приятно? А если я сейчас пойду и расскажу им, что вы так выражаетесь, вы не будете потом краснеть? А представляете, Бог, Который все слышит и видит, слушает это каждую секунду. Вы даже еще не подумали, а Он уже читает мысли».

Если человек готов услышать, мы это поймем. Подойдем и увидим, что у детей есть какое-то уважение к старшим. Они замечают, что подошел взрослый, и обычно замолкают в такие минуты, но не все. Поэтому я и говорю, что важно понимать, в какой ситуации ты находишься, в какой обстановке. Я как-то играл с детьми в соседнем дворе в футбол, и их ничто не останавливало: не важно, малыши рядом или взрослые. Бегают, ругаются как сапожники. Ничего не помогает.

К сожалению, в семьях родители позволяют себе бранную лексику, и дети всё копируют. Они же хотят быть как взрослые. Поэтому нам, родителям и православным христианам, нужно избегать недопустимой брани и следить за тем, что и как мы говорим, с каким пылом. Потому что дети всё повторяют как под копирку. Иногда я думаю: где они этого набрались? А потом вспоминаю: это же я так отреагировал, кого-то, возможно, обозвал.

– Или даже подумал о ком-то плохо, этого уже достаточно.

Вы привели случай, когда кого-то обижают во дворе. А как защитить ребенка, которого обижают в школе по религиозному или какому-либо другому принципу?

– Мне кажется, травля по религиозному принципу сейчас уже реже встречается. Все-таки даже в Москве очень разнообразный спектр религиозности. В советское время, я знаю, такое действительно было. Мои родители были детьми священников, так называемыми «поповскими» детьми, и над ними глумились, издевались (даже преподаватели), крестики срывали.

Мне кажется, надо как-то действовать через родителей. Ты же не придешь, не скажешь ребенку: «Почему ты бьешь или обзываешь моего ребенка?» Надо бить в колокола, советоваться с родителями, преподавателями учебных заведений, где дети обучаются, искать выход. Какой-то родитель действительно тебя отправит куда подальше, а другой прислушается, ребенка накажет и скажет спасибо, что ты подсветил аспект, который тот не видел: что ребенок себя некорректно ведет, кого-то унижает. Но важно учить детей самим так никогда не поступать. «Вам неприятно, что вас унижают, и вы никогда так не поступайте, никого ни по каким признакам не унижайте».

– Может, тогда необходимо отдать детей в спортивную секцию? Хотя многие говорят: вы же верующие, драться плохо. Что делать?

– Уметь быстро бегать.

– Получается, когда ребенок вырастет, он не сможет постоять за себя, за товарища или за девушку. Как тогда быть?

– Я скажу по своему опыту: я никогда в жизни не дрался. Хотя я и в армии служил, и в школе учился. Я всегда пытался поступить как-то по-другому. Мне было проще смириться, сказать: «Ну, бери этот футбольный мячик, если тебе от этого легче будет». Я всегда умел от этих ситуаций как-то ровно, спокойно уйти. Что ты кому докажешь?

Конечно, надо иметь физическую форму, уметь за себя постоять. Но, к сожалению, люди, которые ходят на какие-то виды спорта (например, на бокс), хотят это применить. Когда ты имеешь силу, то хочешь ее показать кому-то. Тренеры всячески пытаются говорить об этом, наставлять, что никогда нельзя ее применять, только в крайнем случае. Но иногда надо это показать, кого-то поставить на место.

Все хорошо в меру, и это тоже. Если у человека есть предрасположенность и он хочет заниматься самообороной (например, самбо), вроде ничего плохого в этом нет. Пошел, потихонечку учится. Захотел играть на музыкальном инструменте или петь – иди, важно увидеть, к чему у человека есть предрасположенность.

Спорт в жизни должен быть. Нельзя запускать себя и позволять, чтобы дети себя запускали. Потому что сейчас действительно распространен сидячий образ жизни, фастфуд: быстренько схватили, поели. Если раньше мы все лето с утра до ночи бегали во дворе, сейчас есть всякие приставки, телевизоры и прочее.

– От священников можно услышать, что детей необходимо часто причащать. Почему это нужно делать? Ведь ребенок, наверное, еще ничего не понимает. А ведь надо как-то осознанно подходить к этому таинству.

– Дело в том, что мы как родители пытаемся дать ребенку самое лучшее и уже с младенчества привить любовь к Родине, маме и папе, к Богу. Таинство Евхаристии не означает, что мы причастились и теперь безгрешные. Мы соединяемся с Самим Богом. Это должно становиться нормой, когда человек с детства понимает, что это неотъемлемая часть его жизни. Осознание придет потом, гораздо позже.

Например, скажу по своему опыту: когда с детства постишься в среду и пятницу, соблюдаешь многодневные посты, то не помнишь такого периода, когда не постился. Во взрослой жизни тебе это вообще никаких проблем в гастрономическом плане не составляет. Когда человек в тридцать лет приходит к Богу, крестится, для него посты – это очень сложно. А тут с детства все понимаешь.

Важно не просто приводить ребенка на причастие, но и самому причащаться. Если ты причащаешь ребенка, а сам не причащаешься, то это некая профанация. Ребенок не дурак, он все считывает. Он вырастает и говорит: «Мам, а почему ты меня водила, а сама не причащалась?» В том-то и дело, что ты сам должен понять, что делаешь, к чему подходишь. Подходя к Чаше, не называй ее содержимое ни «компотиком», ни «сладкой водичкой». Нет, это Тело и Кровь Христовы. Родителям важно это понимать. Если они это делают с верой, осознанно, то у ребенка даже вопросов не возникнет. А если вопросы будут, они смогут ему ответить. Очень важно, чтобы уже с пеленок, с крещения, человек соединялся с Самим Богом.

– Правильно ли я понимаю из Ваших слов, что если родители подводят ребенка ко Святому Причащению, а сами не приступают к таинству (в этот момент или вообще), то для ребенка нет от причащения никакой пользы?

– Я бы не говорил так категорично, потому что таинство – это все-таки тайна, в которой действует Сам Бог. Мы можем причаститься как во исцеление души и тела, так и во осуждение. Я не берусь отвечать, как это подействует на самого ребенка, но сто процентов это принесет меньше пользы, чем если бы и родитель причащался. Например, если мы говорим «не кури», а сами курим, ребенок вырастет и начнет курить. Если мы его причащаем, а сами не причащаемся, он вырастает и говорит: «Я не буду причащаться, ты же не причащался».

– Бывают такие ситуации, что дети, особенно в подростковом возрасте, отходят от веры. Я слышал от одного батюшки очень интересную фразу, она в какой-то степени вселяет надежду в тех родителей, у которых дети в подростковом возрасте отошли от веры. Он говорит, что в тех детях, которых родители подводили к Причастию с младенчества, все равно посеяно доброе семя Христово. Возможно, в определенный момент жизни, когда это будет необходимо и их души будут готовы, эти колосья взойдут.

– В большинстве случаев зерна действительно дают свои плоды. К сожалению, этих плодов порой приходится долго ждать. Люди всячески пытаются заглушить то, что им дали родители: веру в Бога, в Церковь. Они что-то ищут, но в конечном итоге не находят и возвращаются к тому, что им давали родители, которые жили и поступали по вере, так, как говорит слово Божие. И молитвами родителей (которые за них, конечно же, молятся) люди возвращаются в Церковь. Я сам с радостью могу говорить о том, что приходит очень много людей. Они в свое время ходили в православные школы, у них были воцерковленные мамы, они каждое воскресенье причащались, посещали воскресные школы... Но когда мы пружину сжимаем, она рано или поздно выстреливает.

Важно в детском, подростковом периоде не пережать эту пружину. Если ребенок не идет в храм – не надо давить, переламывать его. Действовать только любовью, своим примером. «Не хочешь – хорошо, отдохни, я за тебя помолюсь. Я побольше потружусь, в два раза больше молитв прочитаю, но я за тебя помолюсь, а ты сегодня отдохни». Один раз, второй, третий, а ребенок все считывает.

Есть такой период времени, когда человек живет в отрицании. Все, что говорят родители, надо делать с точностью до наоборот. «Они говорят идти в храм, а я не пойду. Говорят читать Евангелие, а я не буду». Обычно чем больше мы на ребенка давим, тем дальше эта пружина отскакивает, и намного больше времени уходит на то, чтобы человек смог вернуться к Богу, в Церковь. 

Но очень многие люди возвращаются. Мы знаем, что после советского периода, когда народ стал идти в храм, многие, зачастую воцерковленные женщины, пытались воцерковить всю семью: «Постимся все!» А человек всю жизнь жил по одному принципу, а тут ему говорят: «Сейчас у нас пост». Да, ты уверовал, но надо потихоньку подготовить почву, чтобы твой муж, твои дети тоже до этого дошли. У тебя же был период, когда ты до этого дошел. И бывало, что это надламывало людей, когда они немного отходили от Церкви. Но сейчас очень многие возвращаются, вспоминают то, что в них было посеяно родителями и теми наставниками, которые давали им эти зерна веры.

– Вы сейчас сказали, наверное, утешение для многих родителей, в том числе для меня, потому что я переживаю о том, что происходит. Это очень отрадно.

– У нас храм известен тем, что в нем много молодежи. И приходят даже священнические дети со словами: «Батюшка, мы отходили, мы заблудились...»

– Сколько им лет?

– Очень большой разбег. К тридцати годам, когда люди начинают обзаводиться семьей, когда у них появляются дети, они начинают понимать своих родителей: почему родители так поступали, почему они их наказывали. Начинаешь жалеть своих родителей и понимать, что они все-таки не дураки. Ведь мы думали, что они нам желают зла и пытаются отравить нашу жизнь. А они жили ради нашего блага, ради того, чтобы мы были счастливы, чтобы нам было что поесть, во что одеться. Тогда мы начинаем ценить родительский труд и возвращаться к тому, что нам давали родители.

А без веры очень сложно воспитывать – нет стержня, нет фундамента. И тут ты понимаешь: храм, воскресный день, Причастие действительно тебя как-то поддерживают, дают глоток свежего воздуха. Ты приходишь в храм, молишься, соединяешься с Богом. И это дает силы дальше жить, существовать, творить… Тут главное – не давить, вообще этой темы не касаться, если ребенок закрылся от нее. Просто может начаться этот период отрицания: «Ты православный, а как себя ведешь?» Мы, наоборот, своей жизнью должны свидетельствовать, что Бог есть источник любви, и в этой любви мы должны возрастать. И даже в любви к своему собственному ребенку, который нам причиняет боль и живет не так, как мы. Мы по любви должны принять его позицию. Чем быстрее примем его, тем он быстрее оттает. Это сложно. Без молитвенной помощи это невозможно. Но с молитвой, с упованием на помощь Божию, на то, что Господь его вразумит, это все преодолимо. И таких случаев очень много.

– Мы уже говорили, что ситуация, когда родитель не причащается, а ребенка подводит к Чаше, должна быть исключением. И когда мы ребенка готовим к таинству Святого Причащения, мы должны за него исполнять молитвенное правило или нет? Как мы должны приобщать его к молитвенному правилу?

– Интересный вопрос. Мне кажется, пока ребенок маленький, какого-то особого правила нет. А когда он уже начинает осознанно подходить к исповеди, к Причастию, тогда говоришь: «Дорогой мой, надо потрудиться, надо чуть-чуть помолиться. Становись со мной… Сколько выстоишь...»

– Есть мнение, что надо читать молитвы за детей…

– Я слышал об этом. Помню, в детстве у меня был друг, он говорил: «За меня мама почитала. Иду причащаться». И как-то я шел молиться, а он мне говорит: «Ты за меня тоже помолись». Все-таки смысл молитвы – настроиться на покаянный молитвенный лад. Не формально галочку поставил: прочитал – значит, иду.

Мне кажется, у ребенка более живое сердце. Господь говорит: «Не препятствуйте детям приходить ко Мне». И еще: «Если вы не станете такими, как дети, не войдете в Царствие Божие». Действительно, порой у детей намного больше веры. Они понимают: «Надо попоститься? Конечно! В среду, пятницу, потому что Бога предали и распяли…» Они с большой серьезностью начинают относиться к этому. Даже взрослые иногда не так относятся к средам, пятницам или к Великому посту. Я даже по своим детям смотрю. У нас есть всякие адвент-календари. Мы с женой им все объясняем. Они каждый день что-то читают и действительно ждут Пасхи или Рождества, постятся. Для них это не каторга. Для них это все очень осознанно, приемлемо, логично.

Мне кажется, читать правила за других – профанация какая-то. На самом деле это интересный вопрос. Надо посмотреть, что говорят другие батюшки, святые отцы. Но мне кажется, это все-таки невозможно. Например, Вы пошли креститься, а я за Вас все выучу. Хотя, с другой стороны, по вере родителей крестят детей.

– Батюшка, как приучать ребенка к домашней молитве, чтобы не навредить? Нужно ли специально разучивать с ним молитвы? Может быть, есть какой-то педагогический эффект, если эту информацию преподносить в более доступной, детской форме?

– У меня есть пример одной семьи, в которой ребеночек в шесть или в семь лет знал все молитвы, утренние и вечерние. Но сейчас его спроси – мне кажется, он ни одной молитвы не знает.

– Заставляли?

– Я не знаю, заставляли или просто выучил. Это не показатель того, что надо учить. У детей разум очень живой, подвижный. Они запоминают и улавливают всё.

Если ты каждый вечер будешь становиться на молитву, говоря: «Детки, кто хочет, пойдемте на молитву», – рано или поздно совесть проснется. «Они там молятся, а я тут… Я же не сплю... Как я сейчас засну? Это неправильно. Надо тоже пойти помолиться, поблагодарить». Ты тоже детям объясняешь: «Дорогие, нам Господь сегодня послал что поесть… Давайте поблагодарим Боженьку своими словами, почитаем молитвы. Кто сколько может...» И постепенно они сами выучивают какие-то молитвы. Ты немного им помогаешь… Вроде бы не заставляли учить, а смотришь: они за тобой повторяют и заучивают.

В нашей семье так. Нас в детстве ничего не заставляли учить. Мы в свое время сами выучили эти молитвы. Когда я молюсь, смотрю, что дети что-то повторяют, а какие-то небольшие молитвы уже сами знают. Главное – не заставлять. Это очень важно в вере. Понятно, что должна быть дисциплина. Но надо уметь это преподнести так, что это нужно и важно. Не так, что если ты не помолишься, то тебя Боженька сотрет с лица земли. Человек сначала боится, потом вырастает и понимает, что его просто обманули. Тогда он начинает не доверять. Если человек не доверяет одному слову, то не доверяет и всему тому, что ему говорили.

Важен пример как с причастием, так и с молитвой, когда ты искренне молишься. Да, иногда действительно через лень или устал. Но важно, чтобы это было. И ребенок, видя такое твое стремление поблагодарить Бога, попросить помощи, помолиться за бабушку, за дедушку, за всех тех, кто рядом или уже не рядом, все это очень хорошо считывает.

– Скажите, пожалуйста, нужно ли давать основы нашей веры, как я уже сказал, с детской подачей? Они же должны как-то понимать контекст? Либо их лучше в воскресную школу отдать? Или в воскресной школе бывают разные преподаватели, и ребенок будет ощущать: «Я пришел во вторую школу. Мне хочется в воскресенье отдохнуть»?

– Конечно, надо проговаривать все, что мы делаем, например, почему постимся в среду, почему – в пятницу, почему молимся, зачем ходим в храм. Важно уметь ответить на вопросы. Дети не глупые, они задают вопросы: «А почему? А зачем? А как? А сколько? А кто такие мученики?»

Есть подкаст на радио «Вера». Он называется «Вопросы Веры и Фомы». У меня дети каждый вечер сами включают его и слушают ответы на эти вопросы. Они черпают очень много знаний. Если что-то непонятно, подходят: «Папа, а почему так? А ты знал это?» В этих передачах взрослые люди детскими голосами озвучивают девочку и мальчика. Там есть и профессор, и доктор, и собака Алтай. Они задают вопросы, что-то исследуют, перемещаются в пространстве.

Конечно, детям надо читать и жития святых, и «Закон Божий». Есть Библия для детей. Важно уметь отвечать. Дети задают вопросы, если они в этом живут. Они ищут ответы на вопросы: «А зачем мученики? Кто такой апостол?» И это все надо рассказывать дозированно, постепенно. Не заставлять: «Читай Библию, а то не спасешься…» Важно, чтобы появился интерес. Нужно объяснить, что жизнь без Бога – это жизнь в никуда. А жизнь, наполненная Богом, – это полноценная жизнь, к которой нас призывает Господь, для которой Он и создал каждого человека.

– Как говорить о ключевом событии нашего спасения? Нужно ли говорить с ребенком о страданиях Спасителя и с какого возраста? Ведь это может испугать… Это же очень серьезная тема.

– Что может испугать? Когда у нас дедушка, бабушка умерли, мы детей подводили к ним. Да, человек действительно умирает, рано или поздно отходит к Боженьке. Господь спустился на землю, чтобы искупить все наши грехи. Он умер на кресте. Дети всё понимают, они очень умные. Другое дело, что мы не хотим им что-то давать, во что-то вникать: «Да отстань». И тогда они начинают наполнять себя всякой лабудой. Хорошо, если мы можем в моменте им дать книжечку: «Тут есть ответ на твой вопрос. Вот почитай. Вот послушай». Мне кажется, они прямо с детства всё понимают.

– Одна из десяти Моисеевых заповедей о том, что мы должны помнить день субботний (у нас сейчас воскресный), посещать богослужения. Соответственно, мы и детей должны к этому приучать. Нужно ли давать ребенку послабления, чтобы он иногда в воскресенье остался дома (вдруг ему хочется побольше поспать)? Тут тоже надо поступать с рассуждением, не тянуть за волосы на воскресное богослужение? Как Вы думаете?

– Я, например, не помню, чтобы я когда-то в детстве пропустил воскресную службу. Для меня не пойти на службу, не пойти в храм – вообще немыслимо. То же касается детей. Должна быть причина, почему, к примеру, ты не идешь в школу. Если ты не идешь в храм, должна быть причина. Вся семья идет в храм.

Но у меня пока еще дети небольшие. Старшему будет 10 лет. Пока не было таких ситуаций. Что касается алтаря, в алтарь я насильно его не веду. Если я еду в храм и на раннюю, и на позднюю службу, то он должен быть и на одной службе, и на второй…

– Это непросто…

– Я бужу его в воскресенье и спрашиваю: «Пойдешь ли в алтарь? Не пойдешь?» – «Посплю». – «Поспи». Тогда он уже с мамой идет к поздней литургии. В алтарь не тащу – оставляю выбор за ним. Хочешь – пойдем, не хочешь – не иди. Что касается храма, это не обсуждается: «Сходи в храм – поспи…» В моей семье так, потому что я священник. Это базовые вещи, норма жизни – в воскресный день поблагодарить Бога за всю неделю и взять благословение на предстоящую.

– Батюшка, не могли бы Вы несколько напутственных слов, пожеланий сказать нашим зрителям?

– Дорогие телезрители, любите своих детей и служите им примером. А также убедительная просьба – помогать нашему телеканалу «Союз» посильно, потому что без вашей помощи очень трудно. Спаси Господи!

Ведущий Георгий Дербуш