В петербургской студии нашего телеканала на вопросы отвечает настоятель храма святителя Николая Чудотворца в поселке Большая Ижора Ленинградской области протоиерей Алексий Сорокин.
– Сегодня мы будем говорить о соборной молитве и о том, кто ее может совершать. Эту тему предложил наш телезритель, который оставил свой комментарий к одной из передач. Там он написал вопрос: «Пожалуйста, поднимите тему соборной молитвы. Кто ее может совершать?» И перечислил много дорогих его сердцу людей, о которых ему имеет смысл помолиться. Об этой соборной молитве, о том, кто ее может совершать, мы и будем говорить.
Мы все знакомы с тем, что такое соборная молитва. Поговорим не просто о молитве в церкви, а о соборной молитве вне церкви. Я бы очень хотел, чтобы Вы об этом рассказали. Что же такое соборная молитва и как мы ее понимаем?
– Вопрос достаточно глубокий, если его рассматривать в свете понятия соборности в целом: что такое соборность как свойство Церкви? Это всеобщность, это такая полнота, которая содержится в Церкви и необходима для нашего спасения. В этом ее универсальность для каждого человека. В свете церковной соборности можно порассуждать и о соборной молитве, которую большинство из нас, наверное, понимают как общую молитву в собрании. Потому что слово «соборная» («собор», «собрание») наталкивает именно на такой ход мысли, а не на то, что это молитва, которая совершается в кафедральном соборе. Я думаю, что так никто не думает.
Это общая молитва. Мы понимаем и помним из катехизиса, что есть молитва частная и общественная. Но в любом случае, мне кажется, если мы живем и молимся в Церкви, то, забегая вперед, скажу, что для православного человека, который мыслит себя частью Церкви Христовой, наверное, любая молитва будет соборной, потому что совершается в Святой Соборной и Апостольской Церкви… Молитва имеет полноту тогда, когда она входит в полноту молитвенной жизни Церкви Христовой, которая сама по себе есть полнота благодати Божьей, данная нам для спасения. Молитва – это одно из направлений нашей христианской жизни, возношение ума и сердца к Богу, что совершается в полноте церковной.
– Я однажды пытался понять, сколько у нас прихожан хотя бы в одном из районов Петербурга и сколько их вообще должно быть, если бы мы верили статистике о том, сколько людей считают себя православными христианами.
Если бы это было так, то нам бы не хватило церквей, потому что тогда в каждой из них каждый день или хотя бы по воскресеньям молилось бы до 10 000 человек. Это как Исаакиевский собор! Понятно, что такого не происходит. Прихожан у нас значительно меньше, чем даже 10%. При этом все равно литургия совершается, все равно молитва есть. Но хотелось бы, чтобы соборная молитва была такой, чтобы в храме действительно молилось 10 000 человек? Зависит ли соборная молитва от количества молящихся? Делают ли они молитву соборной?
– Как учесть молитву? Какой прибор может измерить ту самую силу, которую человек обращает к Богу? Таких «харизмометров», к сожалению или к счастью, не существует, потому что только Господь оценивает каждого. Но полнота молитвы искренне молящихся людей ощутима, даже если молятся не только люди живущие. В один из периодов моего священнического служения в кладбищенском храме, в городе Вологде, был такой момент, когда литургия служилась в какой-то будний день и молящегося народу в храме было очень мало. Но во время Евхаристического канона было полное внутреннее устойчивое и глубокое ощущение, что в храме огромное количество людей, которые вместе молятся. Наверное, любой священник понимает, если благоговейно в тишине совершается молитва, то ты ощущаешь эту молитву; и когда множество людей стоит в этой тишине, ты понимаешь, что эта полнота здесь присутствует.
Так вот, тогда это ощущение полноты, молитвенной наполненности храма присутствовало. Я даже, честно говоря, посмотрел через царские врата: может, кто-то подошел или приехала какая-то экскурсионная группа. Нет, людей там как было два-три человека, так и оставалось. Но потом меня осенило: здесь же усопшие! Здесь те, которые из поколения в поколение погребались! Тем более что это люди старой традиции, которые напутственно уходили в мир иной, которых отпевали полным чином, которых поминали их близкие в христианской традиции. Они тоже молятся вместе со священником, вместе с теми немногими прихожанами, которые своими ножками пришли в эту кладбищенскую церковь. Это тоже молитва. И как ее измерить?
Такое было со мной всего один раз, но я понял: то, что нам кажется количественным, не всегда качественное, а то, что качественное, не всегда количественное. Поэтому, бывает, два-три человека наполняют храм молитвой, которая является настоящей, глубокой и соборной. А бывает огромное количество людей, которые, к сожалению, не молятся.
В Интернете я видел такую картинку. Явлена какая-то святыня, и люди, вместо того чтобы благоговейно пасть ниц, достают камеры и начинают или прямую трансляцию, или видеозапись, или просто фотографировать – вести репортаж: какой я, где я нахожусь и что происходит. Мне кажется, эта внешняя информационная деятельность несовместима с внутренней молитвой. Дай Бог, чтобы хотя бы несколько людей из этих снимающих искренне молились во время съемок. Это, конечно, высший молитвенный пилотаж! Это сложно.
– Амвросия Оптинского однажды спросил батюшка: «Я очень переживаю, что у меня в храме всего три-четыре прихожанина». Он говорит: «Это не так. Ты представь себе, что за каждого человека, не пришедшего на богослужение, в твоем храме молится его ангел-хранитель, что вместе с этими двумя-тремя прихожанами молятся 150 ангелов-хранителей». Это же какое вспоможение батюшке!
Вопрос от телезрителя из Гатчины: «У меня вопрос о соборной молитве по высказыванию святого праведного Иоанна Кронштадтского. Он писал о том, что во время соборной молитвы сердце должно быть всецело в Боге, без привязанности к земному, что нужно иметь пламенную любовь к ближним, молясь за них как за находящихся в великой беде. Также он советовал во время молитвы живо представлять всех людей единым телом, а каждого – членом Тела Христова и молиться за всех с такой же искренностью, как за себя. Я хочу понять: это обязательное условие для соборной молитвы или идеал, к которому надо стремиться?»
– То, что сейчас Вы прочитали, – это, конечно, образ молитвы самого праведного отца Иоанна Кронштадтского, который ощущал эту полноту и в ней жил. Для него каждый человек (и в храме, и вне храма) являлся частью Церкви, и он, как священник, предстоял за каждого из этих людей у престола Божьего. Но мы знаем, что в Церкви есть идеал, а есть то, что мы к нему стремимся. Поэтому сложно определить ту грань, до которой молитва не была соборной, и после которой она стала соборной, потому что пламенность души вдруг, так сказать, подошла к этой границе.
Мы стараемся молиться на литургии. Я представляю, что эти слова отца Иоанна были обращены прежде всего к Божественной литургии, где вся полнота Церкви предстоит, образно говоря, на дискосе (невидимо, таинственно, мистически). И мы, и ангелы, и живущие, и усопшие, которых мы поминаем, и все святые – это все христиане, которые участвуют в литургии.
Но как определить эту пламенность? Будем стараться молиться за тех людей, которые, скажем так, входят в зону нашей ответственности: за наших близких, родственников, в идеале – за наших врагов, если у кого-то есть такое умение и желание сказать: «Господи, помоги тем, кто мне досаждает, научи меня их любить». Тогда молитва будет и общая, и соборная, и пламенная, и такая, о которой говорил отец Иоанн Кронштадтский, чьи замечательные слова Вы процитировали сейчас. Главное – стремиться понимать, как должно быть, и стараться это делать. А уж как это будет, тут Господь судит каждому по мере его усердия.
– Вы сейчас хорошо сказали о том, что мы молимся о людях, которые находятся в зоне нашей ответственности. Может быть, в этой зоне находятся те люди, о которых мы уже не помним? Например, молясь за моего родственника и памятуя о том, что его отчество было, скажем, Иоаннович, я могу помолиться за раба Божьего Иоанна. Но если я уже не могу вспомнить своих родственников, могу ли я молиться соборно об этих людях? И каким образом в этом случае я должен их поминать?
– Есть такая универсальная формула: «Помяни, Господи, имена их Ты Сам веси, благодаря которым я появился на свет и живу сейчас на этой земле, в это самое время и, слава Богу, в Твоей, Господи, Церкви». Вот такое можно говорить, и не нужно бояться того, что мы не знаем про этих людей ничего. Мы благодарны им уже потому, что появились на свет.
Зная историю нашего Отечества, мы понимаем, что люди, которые были за два-три поколения до нас, все-таки жили в стране, стремившейся к исполнению заповедей Божьих. Да, на Руси было всякое во все времена. Но если люди грешили, они понимали, что грешат. А если стремились к праведности, понимали, что так должно жить. Для меня в этом плане «Лето Господне» Шмелева является некоей картинкой (со всеми недостатками московской жизни) с устремлением к праведности.
Поэтому молиться о тех людях не страшно, а даже – наоборот: с уважением, благоговением мы можем поминать наших предков. Я тоже, составляя помянник усопших, не зная архивные истории своих предков, по отчествам выписывал эти имена. Многие люди так делают, хоть мы и не знаем, кто такой был, например, Иван или Георгий из нашего рода. А потом – самое интересное – происходит то, что если ты интересуешься историей своих сродников и молишься за них или общими словами их поминаешь, то тебе открываются имена тех, что жили до них. Так произошло в истории моей семьи. Мы познакомились с юношей, который занимается генеалогией определенного селения Нижегородской губернии. Благодаря ему в определенный момент жизни я узнал еще поколение – имен пять наших предков, кроме тех, о которых мне рассказывал дедушка в свое время. Они откликнулись…
– Господь услышал...
– Да, и теперь с начала XVIII века носителей нашей фамилии по мужской линии вполне можно установить по именам. Это конкретный пример того, что есть живая связь с усопшими. Молитвы об усопших и их молитвы о нас тоже входят в понятие соборной молитвы и являются ее частью.
– Я был в музее в одном из городов Донбасса. Там священник сделал музей, собрал очень много реликвий, которые важны для него, в том числе большое количество записок и о здравии, и об упокоении. Интересно, что там есть очень много молитв за людей неправославной веры. Люди молятся за них, потому что они друзья по оружию. Возникает вопрос: получается, что так тоже люди совершают соборную молитву? Ведь подать записку – это желание, чтобы люди соборно помолились. Насколько это вообще возможно – молиться за людей, которые не являются христианами?
– Что касается нашей личной, частной молитвы, то, конечно, мы молимся за всех людей, потому что каждый человек – это образ Божий, и о каждом человеке Господь осуществляет Свой Промысл. Мы не знаем, в какой момент жизни Господь может коснуться сердца человека и привести его к христианской вере.
На литургическом поминовении мы все-таки молимся о тех, кто является частью Церкви. Думаю, если не знаешь об этом и написал имя некрещеного человека в записку, а батюшка помянул его, то ни человеку, написавшему ее, ни человеку, о котором была эта просьба помолиться, плохо не будет, потому что важен мотив – молитва.
Тем не менее правило существует. Церковь Христова состоит из христиан. И литургия – это молитвенное единение христиан. Но то, что у людей есть такое желание – помолиться о тех, с кем они сражались, с кем были близки в этом братстве, – это естественно. Я думаю, что батюшкам в том месте, где они несут свое служение, в этом плане гораздо виднее, нужно ли, так сказать, отцеживать одних от других и спрашивать: «А крещеный ли этот? А как часто причащается этот – в вашей записке?»
В наших храмах мы можем такое услышать. Когда подаешь записочку за своих близких, тебя начинают пытать: «А что это за человек? А как он причащается? А сколько раз он причащается в год?»
– «А читает ли он Евангелие?»
– Совершенно верно. Понятно, что хочется отделить, так сказать, «всех агнцев» именно своим собственным разумением, но, мне кажется, это все-таки дело Промысла Божьего, а не человеческого суда…
– Вопрос от телезрительницы из Тихвино: «У нас наследство советское, очень много людей невоцерковленных, но, наверное, стремящихся подсознательно вере – Божья благодать все равно присутствует. Но поскольку они не имели доступа к ней, то есть не посещали храмы в атеистическое время, им трудно сейчас, особенно нашей интеллигенции или военным старшего поколения. Мы же все знаем, что без Бога практически невозможно переживать трудные времена. Можно ли им как-то помочь как бы заочно? То есть мы будем молиться, тем самым как бы помогать им, подразумевая, что Бог как-то их осенит и эта благодать их посетит, успокоит, утвердит в благих намерениях».
– Спасибо за такой хороший вопрос: и толковый, и искренний. Потому что иногда бывают вопросы, когда человек хочет, так сказать, искусить или просто удовлетворить свое любопытство, а здесь чувствуется Ваше искреннее переживание о людях, которые Вам близки и дороги.
Конечно, молиться о них мы можем. У любого священника есть примеры того, как самые закоренелые атеисты к концу жизни становятся искренне благочестивыми людьми и не боятся разговоров о том, что он в советское время на партсобрание ходил, а сейчас в церкви со свечкой стоит. Как будто их обращение какое-то некачественное или неполноценное. Если человек делает это искренне, то это самое качественное, самое полноценное участие в церковной жизни.
Более того, мне приходилось сталкиваться с людьми, которые в свое время занимали высокие посты в системе госбезопасности, но в какой-то момент, уже перед самой своей кончиной, они приглашали священника и искренне каялись в грехах, искренне принимали таинство Соборования, причащались и уходили к Богу с чистой душой.
По крайней мере, у нас возникает надежда, что так и есть, потому что Господь судит чистоту намерений человека, его искреннее покаяние, когда бы оно ни совершилось. А это происходит в том числе по молитве таких людей, как телезрительница, позвонившая нам.
Поэтому мы имеем полное право молиться об этих людях, потому что это любовь, а любовь побеждает множество грехов. Где искренняя любовь к нашим близким, там Господь эту молитву слышит, переживания наши принимает и Своим Промыслом сопровождает путь этих людей, у каждого свой. А какой конкретно, мы увидим и узнаем потом в Царствии Небесном, если нам будет интересно.
– Конечно, когда мы говорим о молитве, особенно о соборной, то это прежде всего литургия, потому что это общее дело, общая молитва. И здесь у меня возникает еще один вопрос. Каждый молящийся в церкви молится как бы в одиночку: «я и Бог», выстраивая свои отношения с Ним. Это правильно. Но при этом я понимаю еще одну вещь. Нас на литургии много, и насколько нам важно ощущение именно этой общей молитвы? Меняет ли количество прихожан, молящихся за литургией, что-то в моей молитве, помогает ли оно ей?
– Наверное, это зависит от прихода и приходской жизни. Если приход дружный, где все вместе трудятся, ездят в паломнические поездки, совместно совершают служение и добрые дела, посещают больных, собираются на чаепития, где общаются и молодежь, и старшее поколение, – в таком приходе единение совершается с большой радостью и ощущается во время молитвы.
Приведу конкретный пример: во время пасхальной службы, на пасхальных стихирах, есть момент христианского целования друг друга. По-славянски «целование» и есть приветствие. Мы с радостью обнимаем друг друга и начинаем троекратно лобызать тех, кто к нам подходит. В дружных приходах это делается с такой радостью и шумом, который вполне уместен на пасхальной утрене. Это настолько радостный момент, что его ждут и священники в алтаре, которые тоже христосуются друг с другом и со всеми алтарниками, и прихожане. Батюшка, конечно, пока без внимания, но потом, в конце службы, он будет весь зацелован и завален пасхальными яйцами.
Этот момент единения друг с другом на пасхальной службе настолько ярок и показателен, что в идеале так должно быть на каждой литургии. «Христос посреди нас есть и будет». Христос посреди нас. Не я один со Христом, а мы все вместе. Это очень важный момент: если он присутствует на литургии, это полноценное, ощутимое общее делание.
Но, к сожалению, бывает и так, как в больших соборах, когда человек пришел, никого не знает и его никто не знает. Молишься как можешь, но все равно понимаешь, что слева и справа стоят все-таки твои братья и сестры. Не случайно же батюшка обращается к каждому из нас именно с этих слов. Важно эти слова наполнить истинным смыслом, чтобы они не были простой формальностью: «Братья и сестры».
– Поэтому, наверное, имеет смысл быть прихожанином не всех храмов подряд, а одного конкретного.
– В идеале, конечно. Быть членом приходской семьи, которая является образом Церкви, ее полнотой, где каждый из нас имеет свое место, назначение и служение.
– То, что мы называем общиной. Здесь возникает вопрос: может ли община сама по себе, при общении и вне церкви, пребывать в общей молитве?
– Конечно. Самый яркий пример – это крестный ход. Многодневный, протяженный. В современной жизни нашей Церкви таким примером является Великорецкий крестный ход. Люди, которые вначале были чужими, к концу этого крестного хода становятся родными. И потом они переписываются, общаются. В следующем году готовы встретиться все вместе, чтобы снова пройти этот непростой путь.
– Кстати, мы сняли фильм, который называется «Сто пятьдесят километров молитвы».
Вопрос телезрителя из Воронежа: «Когда молишься по помяннику, бывает так, что кто-то уже умер, и не хочется переписывать имя из раздела «о здравии» в раздел «об упокоении», просто приписываешь к имени «за упокой». Или кого-то поминаешь за упокой, и вдруг приходит на ум кто-то, кого поминаешь о здравии. Потом спохватываешься, умом понимаешь, что поминал-то сейчас об упокоении. Стоит ли на этом зацикливаться, когда стоишь в храме и поминаешь имена, а они как бы перехлестываются?»
– Хорошо, что нас смотрят люди, которые практически, а не только теоретически относятся к молитве, к церковной жизни, к нашим любимым помянникам. На самом деле это очень хороший вопрос: не согрешим ли мы, если живого помянем за упокой, а усопшего – о здравии? Но у Бога все живы, поэтому поминайте с любовью, а что там и как – Господь Сам знает.
Хотя время от времени стоит следовать практическому совету, который я и в своей жизни выполняю: периодически переписывать помянники, чтобы лишний раз вспомнить эти имена. С другой стороны, если мы кого-то давно не видели, их судьба нам неизвестна, мы не знаем, живы они или нет, и такое имя исчезнет из помянника – ничего страшного. А если мы молимся о живущих, но не знаем их нынешнего состояния, то в конце молитвы всегда можно сказать: «Помяни, Господи, и тех, которых я поминал и о которых просто не знаю, как и что с ними сейчас. Помяни, Господи, тех, кто был мне дорог на определенном этапе моей жизни, оставил свой след, и я им благодарен. Не знаю, живы они или нет, но Ты помяни их Сам, ими же веси путями».
Поэтому ничего страшного в такой путанице не произойдет, никакого непредвиденного обстоятельства не случится. О ком знаем – молимся, о ком не знаем – предаем воле Божией.
– Мы сегодня вспоминали праведного Иоанна Кронштадтского. Когда к нему приходили с огромными мешками записок, он доставал их и говорил: «Господи, Ты знаешь имена этих людей, помяни их». Он же не читал, где «о здравии», а где «об упокоении». Он просто молился. Это тоже очень показательно.
– Это вопрос доверия Богу на самом деле. Мы почему-то думаем: если прочитаем неправильно, что-то не сработает наверху, как будто мы выбрали не тот алгоритм.
– Господь увидит, что мы помянули за упокой живого человека, и, мол, отправит его туда.
– Конечно, нет. Вопрос лишь в нашей внутренней дисциплине. За помянником, конечно, надо следить. В этом есть определенный момент церковно-практической дисциплины. Помянник – это не просто книжка, куда механически вписывают всех подряд, а список тех, кого ты хочешь помнить. И время от времени, как делают некоторые духовно опытные люди, можно делать пометки. Пишут не просто «Иоанна», «Марии», «Петра», «Василия», а в скобочках уточняют фамилию или обстоятельства их жизни. Конечно, это в личном помяннике для домашней молитвы, а не в том, который подаешь в храме, хотя в некоторых приходах, где все друг друга знают, это тоже поймут правильно. В принципе, какие-то примечания для себя в помяннике делать вполне можно, для домашней молитвы это определенное подспорье.
– Это как записная книжка в телефоне: если у нас там десять Николаев, мы же как-то их различаем, чтобы не перепутать. Еще один вопрос. Когда мы говорим в молитве: «Помяни, Господи, зде лежащих и повсюду православных христиан», – мы иногда думаем о том, что, наверное, нет места на земле, где не покоились бы люди. Что мы имеем в виду под этими словами?
– Чтобы дать литургический и исторический ответ, нужно, конечно, разбираться с греческим оригиналом. Но чаще всего в житейском, обиходном понимании молитвенных слов на литургии или в других частях богослужения речь идет о тех, кого сейчас с нами нет, находящихся в разных местах земного шара. О тех людях, которые закончили свою жизнь, по-христиански погребены и ожидают Второго Пришествия Христова. Поэтому фраза зде лежащих наиболее ярко и очевидно звучит в тех местах, где находятся могилы усопших.
– На кладбище.
– Да, на кладбище. В кладбищенских храмах это особо ощутимо, потому что это, скажем так, место ожидания Второго Пришествия Христова. Где-то стоит крестик, где-то памятник, но тем не менее все эти люди воскреснут. В пещерах Псково-Печерского монастыря, например, кто-то пошутил: «Вы представляете, во время Второго Пришествия какая давка будет на выходе, когда все навстречу Господу побегут!»
– Здесь есть еще один аспект. Когда мы бываем в других странах, случается, что находимся там, где нет евхаристического общения, например, с той или иной Церковью (скажем, Греческого Патриархата). И если я, например, приду в этот храм и подам записку об упокоении, то есть буду в этом храме молиться, это все равно будет действенно?
– Насколько я понимаю, речь идет о православных храмах, с которыми у нас сейчас по разным причинам нет евхаристического общения?
– Да.
– Честно сказать, для меня лично этот вопрос очень сложный. Если вообще нет другого места, где человек мог бы помолиться, то лучше пойти туда, где молиться можно, а причащаться нельзя, и помолиться где-то во дворе, все-таки понимая, что это храм Божий. Ты не можешь в силу определенных и вполне справедливых причин там причащаться, но, мне кажется, помолиться-то и написать записку можно. Дело в том, что в таких церквах, как правило, наши записки не так распространены и популярны, как в Русской Церкви. Поэтому прийти и помолиться своими словами за этих людей, если душа просит, наверное, можно. Другой вопрос, что в определенном смысле мы должны соблюдать христианскую дисциплину и не участвовать там в богослужении в силу конкретных причин. А для личной молитвы, наверное, таких пределов нет.
– И здесь у меня возникает еще один вопрос. Ведь бывает так, что мы едем, например, на отдых в места, где вообще нет православных церквей. В этом случае мы же можем привезти с собой иконы и молиться келейно, с семьей?
– Конечно. Опять же это зависит от того, для чего ты приехал в такую страну. Даже в тех же самых знаменитых курортных странах, куда многие люди приезжают отдохнуть, во-первых, можно найти исторические свидетельства присутствия христианства. Например, та же Турция – это же территория Византии, и там сохранились места, где когда-то были храмы, монастыри, святыни.
Один знакомый недавно рассказал мне такую историю. Он приехал не на отдых, а к родственнице, которая там лечится. И вот в момент, когда нужно было молитвенно поддержать свою маму, он пошел в местечко, где когда-то был храм святой Феклы. Там, в пещерке под развалинами, от которых уже почти ничего не осталось, находится место молитвенного поклонения. Там стоят иконки, лежат записочки и горят свечки. В общем-то, люди, даже отдыхающие, находят такие места, связанные с историей и святыней, и там молятся.
– То есть если хочешь помолиться, Господь поможет тебе найти место, где ты можешь преклонить колени.
– Ты можешь сделать это и в номере отеля, если уж совсем ничего нет и никаких мест, связанных с христианской традицией, не найти. Помолитесь вместе со всей семьей, возьмите с собой иконку.
– Мы с одним священником были в госпитале, где не было икон. Но отец очень хотел совершить молебен о здравии, и он тогда сказал замечательную вещь: «Раз икон здесь нет, а вы (обращаясь к раненым) – образ Божий, поэтому я буду молиться на вас». Видели бы вы глаза этих ребят, когда священник на них молился и совершал молебен!
– Это, в общем-то, мощный толчок подумать о том, кто я и какая я икона: чистенькая, яркая, сияющая или все-таки закопченная, загрязненная, требующая серьезной реставрации. В этом плане человек может быть похожим или на ту, или на другую икону. Но это очень мудрое решение батюшки. Хотя, понятно, может возникнуть вопрос: а почему он пошел туда без иконы, если знал, куда идет? Но не всегда все бывает так, как мы хотим, и не все мы можем предусмотреть.
– Да, совершенно верно. Может быть, в этом случае обращение священника к ребятам как к образу Божьему как раз и сподобило их на то, чтобы эта молитва стала соборной в самом широком смысле. Может быть, ребята были и неверующими, но тем не менее он вовлек их в общую молитву. И когда мы говорим о соборной молитве, она может совершаться в очень разных обстоятельствах. И если мы уповаем на помощь Божью, мы способны на многое.
– Конечно. Искренняя молитва совершается в Церкви как в Теле Христовом. И ты со Христом в молитве; и всегда со всей полнотой Соборной Церкви. А значит, молитва соборная.
– Вы рассказывали как-то про свой храм, что там есть какая-то табличка, которая говорит, что это место молитвы.
– Я сейчас не помню точно, что на ней было написано. Эта табличка досталась нам от предшественника. Потом, когда владыка Митрофан посещал наш приход, он как-то удивился содержанию этой надписи. Она была сделана для того, чтобы отвадить любителей, так сказать, нехристианского отдыха от этого красивого места.
– «Здесь молятся, а не пьянствуют».
– Да-да.
– Я прошу Вас благословить наших телезрителей.
– Дорогие друзья, мы очень благодарны вам за ваше внимание. Надеюсь, что кто-нибудь из смотрящих эту передачу во время ее помолился о нас (обо мне и Глебе Борисовиче), и это тоже стало частью нашей соборной молитвы. Пусть Господь сохраняет всех нас в мире и благоденствии.
– Дорогие наши друзья, я благодарен вам за то, что вы с нами, за вашу жертвенную любовь, за то, что вы о нас заботитесь и молитесь. С вами нам легко, без вас нам очень сложно.
Ведущий Глеб Ильинский
В петербургской студии нашего телеканала на вопросы телезрителей отвечает настоятель храма во имя святого великомученика Димитрия Солунского в Коломягах протоиерей Александр Рябков. Тема беседы: «О юродстве».
12 ноября 2026 г.
Библейские крылатые выраженияБиблейские крылатые выражения. Египетская работа
12 ноября 2026 г.
«Этот день в истории» (Екатеринбург)Этот день в истории. 12 ноября
12 ноября 2026 г.
«День ангела»День ангела. 12 ноября
12 ноября 2026 г.
«Читаем Апостол» (Санкт-Петербург)Читаем Апостол. 12 ноября 2026
12 ноября 2026 г.
«Читаем Евангелие вместе с Церковью»Евангелие 12 ноября. Если же Я перстом Божиим изгоняю бесов, то, конечно, достигло до вас Царствие Божие
Допустимо ли не причащаться, присутствуя на литургии?
— Сейчас допустимо, но в каждом конкретном случает это пастырский вопрос. Нужно понять, почему так происходит. В любом случае причастие должно быть, так или иначе, регулярным, …
Каков смысл тайных молитв, если прихожане их не слышат?
— Тайными молитвы, по всей видимости, стали в эпоху, когда люди стали причащаться очень редко. И поскольку люди полноценно не участвуют в Евхаристии, то духовенство посчитало …
Какой была подготовка к причастию у первых христиан?
— Трудно сказать. Конечно, эта подготовка не заключалась в вычитывании какого-то особого последования и, может быть, в трехдневном посте, как это принято сегодня. Вообще нужно сказать, …
Как полноценная трапеза переродилась в современный ритуал?
— Действительно, мы знаем, что Господь Сам преломлял хлеб и давал Своим ученикам. И первые христиане так же собирались вместе, делали приношения хлеба и вина, которые …
Мы не просим у вас милостыню. Мы ждём осознанной помощи от тех, для кого телеканал «Союз» — друг и наставник.
Цель телекомпании создавать и показывать духовные телепрограммы. Ведь сколько людей пока еще не просвещены Словом Божиим? А вместе мы можем сделать «Союз» жемчужиной среди всех других каналов. Чтобы даже просто переключая кнопки, даже не верующие люди, останавливались на нем и начинали смотреть и слушать: узнавать, что над нами всеми Бог!
Давайте вместе стремиться к этой — даже не мечте, а вполне достижимой цели. С Богом!