Беседы с батюшкой. Как планировать завтрашний день? Игумен Лука (Степанов). 21 июня 2026

Сегодня у нас в гостях настоятель Спасской Пронской пустыни Рязанской епархии, заведующий кафедрой теологии Рязанского государственного университета игумен Лука (Степанов).

– Сегодня воскресный замечательный день. Третья неделя по Пятидесятнице. Мы на пути после Пятидесятницы и слушаем Нагорную проповедь Спасителя. Сегодня озвучивалось много посылов в Евангелии. Один из ключевых посылов востребован сегодня для нас. Господь призывает нас не заботиться о завтрашнем дне, о чем-либо вообще, посмотреть на небесных птиц, на полевые лилии и убедиться в том, что они не заботятся о себе, а Господь их питает и укрепляет.

Для людей, имеющих семьи, работу, определенные обязательства, «не заботиться» звучит критично.

– Господь не имеет в виду планирование завтрашнего дня или совершение каких-то добрых дел. Невозможно довольствоваться только тем, что происходит сейчас: «какой чудесный день, какой чудесный пень, какой чудесный я и песенка моя».

Речь о том, чтобы не томиться, не тужить по поводу скорбей и сложностей, которые обещает нам завтрашний день.

Господь говорит: Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы (Мф. 6, 34).

Достаточно для каждодневной заботы, несмотря на все добрые замыслы, на всю систематическую, целенаправленную, продуктивную, созидательную, проповедническую, назидательную и учительную деятельность, которую мы призваны вести. Мы призваны иметь легкое сердце. Успех дела следует доверять Господу, прилагая все возможные усилия со своей стороны, но не впадая в нервный паралич или даже отупение…

Очевидно, что те, кто вверяет себя, друг друга и всю свою жизнь милости Божией, идут по свету несравненно позитивней, терпеливей, способны на многое преодоление, зная, что все в руках Божиих. Они верят, что лучшие обстоятельства, которые следуют за тягостями и трудами, непременно наступят по Промыслу Божию, по милости Его, а не только благодаря собственной изобретательности.

– Господь говорит: Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне (Мф. 26, 24). Зачастую ведь так и происходит в жизни, что мы и в храм ходим, и Богу служим. Но, с другой стороны, работа, карьера тоже очень важны для нас. Кто-то вкладывается преимущественно в семью и видит в этом свою работу. Деятельность, важная для меня сегодня, когда я выхожу из храма, забирает все мое внимание.

– Не совсем так. Хоть апостол и говорит, что корень всех зол – сребролюбие, но дело не в самом богатстве, а в том, что оно наживается теми, кто побежден эгоизмом. Те, кто считает себя, свое собственное благополучие центром вселенной и смыслом собственного бытия, неизбежно оказываются противниками Богу, потому что торжествующая и безраздельная любовь к себе поглощает весь потенциал человека, который должен быть израсходован совсем в другом направлении – на любовь к Богу и к ближним.

Тех, кто не умеет заметить в себе свою торжествующую самость, проявляющуюся по схеме святителя Феофана Затворника в сребролюбии, славолюбии и сластолюбии, эта самость как раз и держит в кулаке, в когтях своих через пристрастие к земным предметам, которым человек становится слугой. Вместо того чтобы созидать, раздавая, вместо того чтобы служить с усердием и видеть свои будущие венцы в связи с качеством собственного служения (это благоразумный путь). Вместе с покаянием в своих собственных страстях, корнем которых является самость. Это победа над суетой.

Мы выходим из храма и оказываемся повязанными житейскими попечениями, но не настолько, чтобы считать их для себя окончательно и безраздельно главными. Мы их выполняем по ходу дела.

Чтение, о котором Вы сегодня вспомнили, венчается чудными словами Господа: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33). Не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него (Мф. 6, 8).

Не будьте чрезмерно малодушными и самолюбивыми. Воспримите во внутреннее расположение сердца задачу вашего единства с небожителями, с Господом в будущем, и тогда все временное не будет иметь тягостную и мрачную ценность, порабощающую вас, а не освобождающую.

– Как должен осуществляться поиск Царства Небесного и правды его? Значит ли это, что большую часть времени нужно проводить за душеспасительным чтением или начать ходить в храм каждый день?

Все равно остается какая-то деятельность, работа, нужно зарабатывать деньги, чтобы кормить себя и семью. Если мы, пребывая в таких условиях, решаем искать Царство Небесное, как это меняет наш образ жизни? Что мы должны поменять? Что нужно сделать?

– Вы сами сказали ключевое слово – образ жизни. Способ нашего существования отражает наши сердечные приоритеты. Кто-то зарабатывает деньги, а кто-то искренне и усердно совершает свое служение. Мы легко различаем: кто ради презренного металла выполняет свою функцию, а все остальное его не очень волнует. Более того, его волнует приумножение этого металла, и вся его деятельность вращается вокруг собственной прибыли. Это далеко не высшие примеры и образцы жизни при таких позициях.

Есть три позиции Священного Предания, которые свидетельствуют о здоровом жизненном пути. Прежде всего это наша правая вера. У того, кто верует как должно и исповедует Пресвятую Троицу, жизнь и дела становятся добродетельными, поскольку они в свете той веры, которая человеку присуща.

Первая позиция – это утверждение в вере. Все призваны учиться. Святитель Филарет Московский говорит: Сам Господь Себя называет Учителем, а апостолов Своих – учениками. И посылает учить. Если ты не хочешь учиться вере своей, то ты не христианин.

На подлинно христианском жизненном пути всегда есть время. Это назидание, наставление самого себя путем разного чтения и участия в образовательных процессах, где преподается богословие и церковная премудрость. Это важный аспект христианской жизни.

Вторая позиция – это облагодатствованность. Мы не святые, но принадлежим к Святой Церкви в связи со своей освященностью. День начинается и заканчивается с надеждой на не оскудение, а приумножение освященности.

Богослов Владимир Николаевич Лосский говорит: «Все мы до некоторой степени облагодатствованы и все до некоторой степени благодати отчуждены». С одной стороны, мы воодушевляемся этой благодатью и двигаемся, а с другой стороны – всегда остро осознаем недостаток своей благодатности.

Наше усердие к Божественной литургии, участие в церковных таинствах, в вечерних и утренних домашних молитвах привносят в жизнь освященность, вне которой мы, по образу преподобного Серафима, – головешки обгорелые, бессмысленные, духовно парализованные.

Третья позиция – практика благочестия: жизнь по вере заставляет нас не просто зарабатывать деньги, а, выполняя определенные обязанности, служить Отечеству и своим ближним. И выполнять это наилучшим образом, думать о том, как наполнить свое служение еще большей пользой для ближних.

В любой отрасли народного хозяйства или творчества всегда можно стать благодетелем: для зрителей, слушателей, потребителей, клиентов, пациентов, при условии жизни по вере и усердного служения. Это служение, в свою очередь, влечет за собой материальное благополучие, которое далеко не всегда сопутствует холодному расчету и торжеству корысти. Оно приходит туда, где начинается высококачественное, профессиональное служение. И тогда, вслед за этим служением, Господь посылает человеку все необходимое в материальном плане, согласно евангельскому слову, которое мы сегодня слышали.

– Вопрос телезрителя: «Одна семья уехала из Курской области. У них сын – священник. Он сказал: «Папа, я останусь здесь по долгу, по присяге священника». Как православным христианам правильно себя вести в ситуациях, когда внезапно выпадает болезнь, что-то личное или общественное? Апостол говорит: Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе (1 Фес. 16–18). Некоторым людям даже жить не хочется, в один миг случается катастрофа».

– Это добрый пример пастыря, который несет свое служение среди опасных обстоятельств, не оставляя паству. Насколько можно сострадать тем, кто действует эгоистично и не в состоянии остаться непоколебимым посреди приближающихся испытаний? Здесь нужна рассудительность, нужен совет духовного наставника.

Христос говорит: Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой. Ибо истинно говорю вам: не успеете обойти городов Израилевых, как приидет Сын Человеческий (Мф. 10, 23). Он не говорит: оставайтесь на растерзание в том городе, где на вас гонение.

Бывают обстоятельства, когда у человека есть время, необходимость поберечь собственное здоровье, утвердиться в вере, утверждать других и продолжать христианскую жизнь там, где ему не угрожают злые силы, где нет угрозы его жизни и здоровью.

А бывает так, что приходит время испытаний и время, о котором сказал апостол Павел: Аз же уже жержен бываю, и время моего отшествия наста (2 Тим. 4, 6). Когда речь не идет о самосохранении. Было время, когда Павел сказал: Если же жизнь во плоти доставляет плод моему делу, то не знаю, что избрать. Влечет меня то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше. А оставаться во плоти нужнее для вас (Флп. 1, 22–24).

Приходит время, когда апостол знает, что это время его призвания на крест, на его собственную Голгофу.

При такой молитвенной жизни и рассуждении Господь всякому укажет (раньше или позже, хотя в этом и есть наш духовный поиск), что блажен тот, кто не сомневается в том, что избирает. Мы молимся не о том: «Господи, помоги мне либо быстрее завершить свою жизнь, либо, наоборот, дай мне подольше любимыми путями уклоняться от уже непосильных испытаний».

Как говорили опытные люди, нужно с пожданием совершать свое служение, не торопиться принимать решения, молиться о том, чтобы Бог Сам положил на сердце то решение, которое ты ответственно примешь и которое усердно и последовательно будешь выполнять, поняв, что это твой решительный и благодатный выбор.

– Сегодня в апостольском чтении мы слышали о том, что апостол Павел пишет: И не сим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения – опытность, от опытности – надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим. 5, 3–5). Эта связь очень интересна. Получается, что скорби в нашей жизни даются не просто так, а как будто бы для некоего опыта, который рождает надежду. Может быть, разберем это подробнее?

– Во второй половине жизни насчет этих скорбей как необходимого воздуха, атмосферы нашего бытия, мне кажется, мало у кого есть сомнения – у тех, кто внимательно проходит жизненный путь.

Феофан Затворник говорит: если ты живешь спокойно и благополучно, то в тебе что-то не совсем здорово. Ты должен разжечь вокруг себя беду. Шутят, что кино просто снимать: это как ехать на велосипеде, который горит, и ты горишь, и все горит, и все в аду. Это состояние полной погруженности и невозможности реально исполнить все то, что является замыслом. Но в этих муках рождается творчество.

Не зря святитель Феофан говорит о том, что если страдаешь иллюзией благополучия, то у тебя душа не вполне еще здорова. Здоровой душе свойственно плакать, видеть свои многочисленные грехи, как морской песок. Свойствен ей непрестанный дух самоукорения. Феофан Затворник так говорит о сердечной ране, которую надо расковырять в себе.

Недавно у меня был интересный доклад на Феофановской конференции в Издательском отделе Московской Патриархии. Тема доклада: «Развитие учения преподобного Исаака Сирина о благодатных слезах святителем Феофаном Затворником».

Очень интересно, потому что пришлось систематизировать то, что преподобный Исаак говорит об этом.

Он утверждает, что если ты непрестанно не плачешь, то в тебе отсутствуют причины этого плача, следовательно, ты болен, у тебя есть конкретные неисправности. У тебя либо нет изумления перед тайнами Божиими, либо нет такой любви к Богу, которая заставляет с изумлением проливать умилительные слезы без конца и края. Нет смирения из-за своей греховности или из-за великого смирения Христа Спасителя, Который, будучи Богом, принял служение ради нашего спасения.

Вот эти духовные реальности: либо они в тебе теплятся, ты живешь в их присутствии и тогда неизбежно разжигаешь беду вокруг себя и находишься в состоянии благодатного умиления, либо ты пока еще не в порядке. Так что скорби, которые заставляют нас и поплакать, и себя укорить, и увидеть всю свою горькую внутреннюю неустроенность, малодушие и маловерие, – это неизбежность нашего земного удела. Этот мир является местом изгнания, а не торжества.

– У нас новый вопрос от телезрителя: «Церковь утверждает, что человек на исповеди исповедуется перед Богом, а не перед священником. А поскольку Бог находится везде, можно с большим успехом исповедоваться дома и не идти специально в какое-то место».

– Интересная версия, но она противоречит Христову установлению. Дело в том, что церковное таинство Покаяния тоже Богом установлено. Христос говорит об этом четко и неоднократно (это запечатлено в Евангелии), в том числе после Своего Воскресения: Примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин. 20, 22–23). Когда принесли расслабленного, Он сказал: Чадо! прощаются тебе грехи твои (Мф. 9, 2). Хотя иудеев это смущало, но не будем сейчас на этом останавливаться. Итак, Христос условием Своего прощения ставит прощение через личность поставленного Им ученика (впоследствии через священников).

Что делает священник на исповеди? Почему он необходим? Мы можем сами в себе раскаиваться, но не можем сами себя простить. Священник является личностью, которая принимает ваше раскаяние не вместо Христа Спасителя, а являясь некоторым Его олицетворением, обеспечивает ваш диалог с Богом через свою личность. Вы обличаете свои грехи перед Крестом и Евангелием, в присутствии Вездесущего и Всемогущего Бога, но при этом вслух информируете живую личность священника. Он в данном случае олицетворяет и милосердие Божие, и саму личность Божию, которой вы исповедуетесь.

Разумеется, священник не является Богом и не берет на себя ваши грехи. Даже епитрахиль, которую он накладывается на вашу главу при чтении разрешительной молитвы, символизирует, что он не на свою шею берет ваши грехи, но только свидетельствует пред Богом о вашем раскаянии. Он как личность слышит плач вашей личности и самоукорение, и вам в связи с этим свидетельствует уже от лица Господня, что ваши грехи прощены.

Первая молитва из двух вполне отражает традицию православного Востока: «Примири и соедини его святей Твоей Церкви, о Христе Иисусе Господе нашем, с нимже Тебе подобает держава и великолепие, ныне и присно, и во веки веков. Аминь». А потом уже идет молитва, олицетворяющая священнические полномочия: «И аз, недостойный иерей, властию Его, мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих». Все-таки Господь прощает. Первая молитва восточного происхождения и более точно отражает происходящее на исповеди и миссию самого священника. Вторая молитва имеет святоотеческую традиционность, но она несколько иного происхождения. Так что священник перед Богом свидетельствует о вашем раскаянии, а вам свидетельствует о прощении грехов. 

Этот акт может быть как-то опосредован. Вспомним Бориса Пастернака, который перед смертью свою покаянную хартию передал священнику через одного из своих друзей. То есть вполне возможно использование современных технологий, и сейчас допустимо, когда знакомому священнику пишут сообщения в мессенджерах. Некоторые не знают батюшку; или священник не знает этого человека, который говорит: «Можно я у Вас буду онлайн исповедоваться, что-то Вам писать?» Разумеется, это не очень удобная практика. А если это знакомый человек, который регулярно исповедуется, он вполне может держать свою совесть открытой перед духовником и с помощью технических средств. Но все-таки без батюшки никуда.

– Мы говорили про поиск Царства Божия: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33). Мы поняли про поиск Царства, а теперь хотелось бы понять, что приложится... Потому что мы понимаем в общем и целом, что требуется от нас. Нас призывают к тому, чтобы изменить образ жизни в соответствии с тем, как нам предлагает Бог через Священное Писание. Но что произойдет, когда мы изменим этот образ жизни? Собственно, что мы получим, если изменим образ жизни так, как того требует Бог? Потому что мы видим постоянно примеры людей, которые не меняют образа жизни в соответствии с Евангелием и прекрасно живут.

– «Не все злые наказываются здесь, чтобы ты не подумал, что нет вечного воздаяния. Не все добрые здесь страдают, чтоб добродетель не была страшна. Не все добрые здесь венчаются, чтобы ты не подумал, что не будет воздаяния последующего. И не все злые здесь благоденствуют, чтобы зло не было привлекательным». Это пассаж Иоанна Златоуста. 

Знаете, в чем главное благо? У кого на сердце мир, тому и на каторге рай. Человек, утвердившийся в сердечном, покаянном и благоговейном хождении пред Богом, отныне не испытывает ничего слишком скорбного. Как пишет в одном из своих произведений американский популярный писатель XX века (он вынес это из своего опыта): «Раньше я хотел, чтобы все было так, как я хочу. И видел, что все бывает не так, как я хочу, а как хочет Бог. И тогда я сказал сам себе: пускай все будет так, как хочет Бог. И с тех пор все происходит так, как я хочу».

Поэтому искание Царства Небесного делает нас в результате счастливыми людьми. Реализованными, востребованными, внутренне мирными. А мир внутри дорогого стоит. И тот, кто пожил и в бедности, и в богатстве, знает, что в самые изобильные периоды его жизни, в которых не было мира сердечного, были постоянные раздирающие сердце отношения с ближними, страхи и нечестность, требуемые для поддержания какого-то статуса и благополучия. Там, где нет подлинно сердечного, благодатного мира, все сокровища мира сего тускнеют, не имеют никакого восхитительного значения.

Понятно, что подлинно великое богатство, как говорит апостол Павел, – это благочестие с благодушием. Та мера благочестия, которая не лишает тебя совершенного благодушия, и есть твое сокровище. И та мера благодушия, в которой ты не забываешься и не улетаешь в самодовольное и пустое жительство, совмещенная с посильной мерой креста, труда, подвига, и есть идеальное для всякого человека отдельное сокровище. Каждый для себя его может найти. Нельзя мне Вашим крестом спастись и сказать: «Как хорошо отец диакон устроился, вот бы и мне так, и будет у меня благодать. У него явно все хорошо и с тем, и с другим, и в семье, и в профессии, и в служении». Попробуйте залезть под кожу другой личности. Вы уже как-то приспособились к своему кресту, к своим отношениям с ближними, к своему служению, своим недоумениям, своей человеческой ограниченности и несете это по жизни. Помоги Господь. А мне по-своему отвечать пред Господом.

Поэтому смотришь на свою жизнь и собираешь в ней то полезное и смиряющее, что в ней остается. И уже перестаешь по этому поводу сильно огорчаться, что она тебя и унижает, и ограничивает, и смиряет. Потому что «измелитесь в жерновах смирения, да будете Богу как хлеб сладкий». Лишь бы не оставить это мировоззрение в лучах веры православной. Когда у человека оскудевает вера, тогда все его скорби и трудности перестают казаться ему осмысленными. И здесь близко до краха: человек может оставить свой крест, начать жить для себя, как сейчас часто советуют психологи, к которым идут наши смятенные современники и соотечественники, стряхнуть всякие неудобства, в том числе ближних, которые тяготят, и, мол, так будешь счастливым. Так действительно бывает, но с какими-то тяжелыми последствиями.

– Это очень многозначительная мысль относительно крестов. У всех кресты разные, и сложно на себя примерять крест другого человека, даже если очень хочется. Социальные сети сейчас, например, постоянно показывают красивые картинки жизни других людей. Ты смотришь на это и думаешь: почему они все живут лучше меня?

– Интернет сейчас не только показывает какие-то привлекательные стороны жизни, он делает их некоторой виртуальной реальностью для всякого человека. Если смотреть на современное поколение, оно сейчас менее активно во внешней жизни. Потому что большая часть его потребностей, в том числе и греховных, реализуется и имеет свое продолжение или развитие в этом искусственном мире. Там есть и музыка, которую ты хочешь, и успех, который ты приобретаешь вдруг, когда тебе лайкнули пятьдесят товарищей, а ты понимаешь, что не зря прицеливался фотоаппаратом на краю обрыва, чтобы получить какую-то успешную фотографию. Какие-то технические вопросы решаются, творческие порывы реализуются, не говоря уже о низких и плотских впечатлениях, уйму которых предлагает Интернет. И человек, их получающий, не нуждается в том, чтобы выстраивать свои романтические отношения или доводить их до высоких семейных отношений. Область притягательности противоположного пола, а также иных доступных удовольствий и впечатлений, связанных со страстями, теперь оказывается в пределах досягаемости – в его собственном коммуникаторе, в телефоне. И это занимает большую часть души.

Нынешние люди рассуждают не совсем так, как мы, кто вырос без обилия Интернета, да и сейчас относятся к нему с осторожностью. Например, я до сих пор пользуюсь кнопочным телефоном: ни в алтаре, ни в келье у меня нет Интернета, он меня там не преследует. Телефон использую лишь по необходимости, и то в беззвучном режиме. Интернет есть там, где я работаю, в кабинете или в дороге. Это своего рода профилактика от того суррогата, которым наполнен Интернет и который может поглотить доверчивую человеческую душу.

– Мне кажется, что из‑за обилия самой разной информации (новостной, развлекательной), а также многочисленных видео, которые создают авторы, возникает определенный эффект. Сегодня каждый может стать автором, но, думаю, число авторов все же значительно меньше числа потребителей. И чем больше контента потребляют те, кто просто смотрит и воспринимает это все, тем сильнее у них нарастает чувство угнетенности, а оно граничит с депрессией.

– Да, при этом убывает собственный творческий потенциал. Раньше девочка, делая куклу из соломы и наряжая ее в сарафан, вся была погружена в творчество: в этом заключались и ее жизнь, и художество. Теперь же, при всем изобилии впечатлений, которые предлагает Интернет, не нужно прилагать собственные творческие усилия. Какую бы девочку ни взять, в любом проявлении ее активности, в ее «борении за жизнь» – будь то история про Машу с медведем или что‑то иное – нет нужды предлагать свое творчество на фоне этого потока впечатлений. Поэтому человек должен сознательно притормаживать этот поток информации и чужого творчества, который ему предлагают.

– Как, находясь в обилии потребляемого контента, когда основное время тратишь на то, чтобы наблюдать за другими, не потерять самого себя? Это здорово, что можно видеть, как другие проявляют себя, чего‑то достигают. Но в итоге начинаешь преимущественно сравнивать себя с ними и приходишь к мысли: «Они все такие успешные, а я – неудачник». Как не потерять себя?

– Очень важно заниматься делом. Особенно для мужчины. Для женщины тоже важны великие дела, но чаще они связаны с домом, воспитанием детей, поддержкой супруга. А мужчине необходимо утверждаться в собственном служении: к этому нужно готовиться, исходя из этого выбирать и образование, чтобы иметь возможность послужить ближним и Господу. Тогда мышление станет более практичным и полезным, нежели ориентация исключительно на последующее рабочее место. Сейчас систему высшего образования пытаются выстроить технологично: ты поступаешь, будучи уже «заказан» под конкретное рабочее место, под нужды определенных структур. Все вроде бы логично, но это грозит утратой того самого духа созидания и служения, который человек должен сохранить в себе и приумножить. Ведь именно он дает возможность для собственного творчества и созидания – на пользу, радость, утешение и, быть может, во спасение тем, кто тебя окружает. Иначе зачем жить на этой земле?

– Вы приводили в пример Феофана Затворника, который говорил о славолюбии, себялюбии и сластолюбии.

– Самость в центре: сребролюбие, сластолюбие и славолюбие.

– Это перекликается со словами Иоанна Богослова о похоти плоти, похоти очей и гордости житейской. Эта самость, по сути, и есть гордость.

– Это постоянно носишься с собой как с писаной торбой, отношение к себе как к центру мира. Трудно смириться с тем, что ты всего лишь творение. В основе этого лежит именно гордостное расположение духа. Одним словом – самость. Несмь, якоже прочии человецы, ведь в моем распоряжении только мой внутренний мир, а все остальное невольно воспринимается как нечто вторичное.

– Вы, кстати, процитировали фарисея, позади которого стоял мытарь. И фарисей не понимал, что он делает что-то не так. К сожалению, проблема самости и гордыни в том, что человек, зараженный ими, не отдает себе отчета в этой зараженности. И как тогда быть? Допустим, я сейчас буду рассуждать с Вами о том, как побеждать гордыню, но, выйдя отсюда, вполне могу проявлять признаки гордыни.

– Как говорил святитель Игнатий (Брянчанинов): всякий, кто думает, что он не в прелести, тот в прелести. Поэтому продолжительная церковная жизнь приучает иметь о себе скромные понятия. И если уж мы не дошли до такого смирения, как у святых отцов, которые говорили: «Я и осел – одно», – называли себя «мешком с нечистотами» и желали, чтобы после смерти их труп бросили на съедение собакам, не предавая христианскому погребению, то, по крайней мере, наши юношеские амбиции и переоценка самих себя должны уступать место смирению.

Бывает и так: человек к зрелости или старости достигает определенных результатов, званий, его узнают, с ним считаются. И возникает вопрос: как же теперь смиряться? Но я встречал даже среди народных артистов удивительно скромных и деятельных людей. Однажды в ГИТИСе была встреча с одним выпускником в библиотеке (я когда-то оканчивал этот институт, а теперь тружусь там на другом поприще). Меня приятно поразила скромная и очень деятельная позиция этого известного человека – заслуженного артиста. Он искренний христианин, рассказал, что теперь уже преодолел те юношеские амбиции, которые поначалу стимулируют человека на пути в искусство или в любое другое служение. И это скромное представление о себе – признак благодатного развития и продолжения многоопытной, полезной для других жизни.

– Отец Лука, благодарим Вас за сегодняшний разговор. В завершение просим Вас напутствовать нас.

– Сейчас красное лето дает столько поводов благодарить Бога, особенно в наших рязанских краях, среди благорастворения воздухов... Другое для тех, кто стал жертвой урбанизации и вынужден проводить теплые, а порой и жаркие дни в городах. Пусть каждый приложит усилия, чтобы почаще бывать на природе, где «и верится, и плачется, и так легко, легко…» Наша русская природа, наши тихие и освежающие реки словно призывают к созерцанию и помогают стряхнуть тяготу неизбежных забот, городского воздуха и особой суеты.

Но даже если у кого‑то мало возможностей выбраться на природу, пусть найдет сердечную прохладу и те же благосеннолиственные деревья в молитве, которая становится свежим ветерком. Феофан Затворник называл книгу святого праведного Иоанна Кронштадтского «Моя жизнь во Христе» весенним ветерком – свежим и освежающим душу, дарующим легкую молитвенную радость на фоне смирения и внутреннего укорения. Будем помнить, что каждому из нас доступны не только подмосковные пейзажи или иные природные радости, но и та прохлада Господня, благодать Духа, способная даровать сердцу отраду и утешение даже посреди самого душного городского пространства, если мы не расстаемся с молитвой.

Ведущий Александр Черепенин, диакон