Беседы с батюшкой. В чем смысл Вознесения для нас с вами? Священник Олег Патрикеев. 21 мая 2026

В петербургской студии нашего телеканала на вопросы телезрителей отвечает настоятель храма во имя святой великомученицы Варвары в поселке Рахья Выборгской епархии священник Олег Патрикеев. Тема беседы: «В чем смысл Вознесения для нас с вами?»

– Тема сегодняшней передачи – «Вознесение. Что это означает для человека?» Сегодня великий праздник – Вознесение. Для меня этот праздник удивительно светлый. Прошло сорок дней Пасхи. Сорок дней мы встречали друг друга радостным «Христос воскресе!» Сегодня мы убрали плащаницу из алтаря, и у нас пошел новый год. Но все равно пасхальное настроение никогда не уйдет от нас. Сорок дней радости, и дай Бог, чтобы до конца нашей жизни была эта радость. А уж потом надеемся на еще большую радость.

Скажите, пожалуйста, Вознесение – что это за день для Вас как для священника и человека?

– Конечно, праздник интересный в плане того, что он был не запланирован для людей. Они ведь были удивлены этому празднику: Христос ходит-ходит, вдруг полетел. Вознесение – это полет. Человек всегда хотел летать. Сколько мы знаем историй про Икара, его крылья, людей и детей, которые пытаются полететь с зонтиком… То есть всегда есть тяга к полету. Откуда она? Вот я думаю: Адам умел летать или нет? Об этом в Библии не написано. Но, скорее всего, что-то он мог, ведь мир был более духовный. Он видел птиц и давал имена животным. Я думаю, что он мог перемещаться как-то не по земле (это мои такие размышления).

Эта тяга к полетам осталась у каждого человека. Мы знаем фразу Юрия Гагарина. «Он махнул рукой и сказал: «Поехали!» Была радость во всем мире. Его встречали все, повсюду. И королевы Англии, и в Америке – везде. А в СССР миллионы людей выходили! Что это такое? Ну, полетел человек в космос. Это преодоление тяготения Земли? Вот этой тяжести, которая не давала человеку взлететь. Были первые самолеты, кто-то летал на дирижаблях – этого мало, хотелось еще выше, хотелось совершить подвиг, чтобы посмотреть, что человек может подняться над землей. Это радость и удивление.

А тут такая простота: Христос собирает всех на Елеонской горе, и вдруг, после благословения и общения, Он не садится в какой-то самолет и улетает – Он возносится. Это еще одно чудо из чудес, которое Господь оставил нам на земле. Потом оно было расшифровано апостолом Павлом: помните, что во время, когда Христос придет, мертвые воскреснут первыми. А потом и «мы будем на облаце вознесены навстречу Господню и так всегда с Господом будем». То есть мы повторим этот полет. Это для меня и есть большая радость, что я тоже смогу так.

Это не значит, что был Человек и улетел. Улетел – это не просто ушел из жизни, из нашего видения. Он полетел в нашей плоти. Он нашу плоть преобразил, Он дал ей новый источник. Он изменил полностью нашу плоть. В Нем мы имеем это же Вознесение. Это Вознесение мы можем пережить на каждой литургии. Ведь литургия – вся жизнь Христа, в которой тоже есть Вознесение. Когда уже люди причастились, мы несем Дары, Чашу и дискос, на жертвенник обратно, дьякон поет: «Вознесися на небеса Боже, и по всей земли слава Твоя».

У Него было все, как Он обещал еще Адаму и Еве: «родится от вас тот, кто спасет вас, победит главу змея». Если мы рассмотрим всю Библию, весь Ветхий Завет, мы увидим, что каждое обещание Бога, которое Он давал через Своего Сына, через пророков, сбылось. Он обещал родиться – родился. Он обещал проповедовать о Боге и рассказать людям о Боге – сделал. Он обещал принять крещение, обещал потом умереть – и умер за человека. Он обещал воскреснуть – и воскрес. Он сказал: «Я теперь ухожу к Отцу. Если Я останусь, не смогу вам дать Утешителя, Духа Святого». И мы ждем с радостью, что еще нас ждет сильное, радостное событие Святой Троицы и сошествия Святого Духа. Это все для человека.

– Потрясающе. Я, конечно, никогда не думал о Вознесении именно в этом аспекте, но я представлял себе еще и то, что мы способны теперь, благодаря Христу, вознестись над своими грехами, над своей мертвечиной, что называется. Мы не можем физически приблизиться ко Христу. Но мы же действительно способны изменить себя таким образом, чтобы вознестись над своими грехами?

– Конечно. Например, сейчас можно подняться на воздушном шаре. Мы знаем, что чем больше груза, тем шару труднее взлететь: чтобы хотя бы приподняться над землей, сколько нужно мешочков с грехами отрезать? Это и есть аскетика. Здесь мы видим борьбу со страстями. Если у человека есть желание вознестись, то он работает. Чтобы быть космонавтом, какие они упражнения проходят? Там такие центрифуги, что просто мозг может вылезть. А как мы хотим вознестись на небеса?

– С зевотой...

– Да... «А диванчика там нет тепленького?» Это все, конечно, хотелось бы, но надо расставаться с диваном. Это же притяжение земли. Чтоб вознестись, надо хотя бы встать. Вот первое – научись ходить, потом научишься уже и летать.

– Вопрос от телезрителя: «Я в молодости, в начале восьмидесятых, служил в Арктике офицером ПВО. На мостике стоял сутки, принимал сухогрузы, танкеры, всем этим руководил. А потом приезжал к себе в расположение, и мне снились сны, что я поднимаюсь над мостиком и лечу над этой прорубью, вижу, что там сделали ледокол, сухогруз, танкер. Все лечу и лечу над Арктикой. Мне снилось это часто. Потом прошли годы, и мне рассказали, что люди во сне поднимаются и летают. А у меня это все было. Мне сейчас уже много лет, 68, сны эти пропали, но ощущение осталось. Вопрос: что это такое?»

– Очень хороший вопрос. Я тоже помню до сих пор свои детские сны, когда мы летали. Бабушка нам говорила: когда тебе это снится – ты растешь. Такое было поверье.

Но я еще раз скажу, что где-то в Адаме было прописано, что он умел передвигаться по воздуху каким-то образом, у него все-таки была другая материя, более духовная. Эта память передается по наследству, как память о музыке. Откуда мы знаем музыку? Откуда мы узнали про краски, что можно их наносить и делать прекрасные картины, шедевры? Все говорит о том, что где-то в нас это заложено...

Мы должны понимать, что наш ум, данный нам Богом, – это дар Божий. Не эта черепная коробочка, в которой есть серое вещество, а ум. Это та ипостась человека как личности, которая сопряжена и с духом, и с душой. И этот ум тоже может работать. Ведь как говорят святые: когда мы молимся перед иконой, мы молимся не краскам и доске, мы, смотря на икону, возносим свой ум горе, то есть выше, к первообразу. Значит, у нас это есть, мы можем сделать это внутри себя – приподняться над этим греховным миром и выйти в такой духовный образ.

Конечно, здесь надо быть очень аккуратными, чтобы не заблудиться в этих духовных началах, потому что может и какая-то прелесть проскочить. Ведь даже были святые, которые молились над землей. Преподобный Серафим Саровский молился на коленочках на полметра от земли, а его келейница видела, что он парит над землей. Оказывается, человек может это еще на земле. Значит, и после нашего успения, когда мы уходим из этого времени жизни, наша душа возносится туда. Этот опыт дается нам для того, чтоб наша душа не осталась между небом и землей, чтобы у нас было стремление вверх.

Во многих стихах и различных философиях говорится о том, что небо, куда отправился Христос, – это не космическое небо, которое мы видим как материю и можем даже применить к ней физические законы, а небо духовное. Где оно? Как его обрести, как его прочувствовать? Это опыт Церкви, опыт святых отцов. Мы сами не можем себе представить, какая там страна, какие там райские кущи. Это воображение надо убирать из своей памяти, из понимания, из представлений…

– Потому что это фантазии и мечтания, которые могут быть вредны…

– Да. А то, что у Вас осталась память полета... ну что ж, аскетика и пост вам в руки. Мы тоже утончаем свой скафандр, чтобы можно было приподняться нашей душе над нашими страстями и стать ближе к Богу. Это, мне кажется, и есть задача человечества.

– Я уверен в том, что сейчас очень многие наши телезрители скажут: «Я тоже летал». Это действительно радость, ведь в тот момент не представляешь себе, что это сон, – абсолютно находишься в реальности. Но когда просыпаешься и понимаешь все, снова хочется уснуть.

Праздник Вознесения Господня. Давайте вспомним икону, что мы видим?

– Христос благословляет двумя руками. Это прообраз наших епископов, владык. Благословление двумя руками – это о том, что люди принимают благодать. Он дает благодать Святого Духа апостолам, апостолы – ученикам, епископам и так далее. До сих пор эта преемственность продолжается с первой христианской Церкви, она доходит и до наших дней.

– Совсем недавно у нас было празднование в честь иконы «Неупиваемая Чаша», когда мы еще пасхально встречаем друг друга в ожидании Вознесения. Это праздники, которые нас подвигают на изменение самого себя. Может быть, мы должны памятовать обо всех тех праздниках, которые уже есть в нашем опыте, чтобы как-то более ответственно подходить к своей духовной жизни?

– Праздник и есть начало духовной жизни. Помните, у нас была передача о том, что такое праздник, что такое праздность? Часто у нас все уходит как бы в сторону: мы хотим праздника, значит – гуляй, душа, веселись. Праздник для души – это не разговение: многие плачут в своей келье о том, что закончился пост. Праздник – это когда душа радуется тому, что она наконец-то стала сидеть на теле и вести его как наездник, а не наоборот.

– Вопрос от телезрительницы: «Все люди разные, со своими потребностями, своими характерами. И дай Бог, если мы попадаем к Господу, мы там такие же и останемся, или же изменяемся и становимся добрыми, хорошими, ласковыми? Может быть, это нигде не прописано, но как батюшка видит это?»

– Какой вопрос прекрасный! Конечно, мы должны научиться здесь быть хорошими, прекрасными, ласковыми. Если мы рассчитываем только там такими быть, то, наверное, нам придется проходить какие-то мытарства. Ведь мытарство – это очищение. Мы не знаем точно этой науки, но, по крайней мере, нам будет напоминаться о наших грехах, которые мы не исповедовали, о страстях, которые мы не смогли здесь победить, когда не было общего покаяния.

У нас в теле миллиард миллиардов клеточек. Все они практически разные. Каждая отвечает за свое дело, но они все между собой связаны. То есть все они работают благодаря уму, который дает программу, дает команду членам тела.

– Они, бывает, очень болят.

– Да. Когда мы причащаемся, мы, как маленькая клеточка, входим во Христа, в Его мистическое тело. Оно включает в себя всех верующих православных христиан, которые причащаются, и даже тех, которые были крещены, но еще не причащаются. Есть на теле такие болячки. Я таким говорю все время: «Не причащаешься? Ну, давай тебе палец перевяжем ниткой посильнее, он посинеет. Мы так в детстве делали, смешно было». – «И что дальше?» – «Это вот Вы и есть». – «Как?» Я говорю: «Так Вы же Кровь не получаете. Как вы живете? Вы просто пока еще нарост какой-то».

Если ты крещеный, это и есть смысл – жить во Христе, потому что Его Кровь омывает наши грехи и дает возможность нам поступать ласково, добро и быть счастливыми на земле. И, переходя на тот свет, в Царствие Небесное, мы уже будем ощущать друг друга, потому что каждая клеточка питает другую, они держат друг друга за ручки. Если одна клетка будет других пожирать, это уже какая-то болезнь. Причащайтесь чаще, будет очень хорошо.

– Это хорошо Вы сказали. Я на работу езжу очень много в метро и каждый раз вижу огромное количество людей. В давке людям, конечно, не очень хорошо: и жарко, и толкают друг друга, и прочее. Но меня всегда удивляет: как только долгая остановка, люди потихонечку притираются, и уже нет этого раздражения, этого взгляда. И тогда я понимаю, что действительно нужно долгое время друг к другу притираться. К своим близким, наверное, всю жизнь. 

– Конечно, это опыт жизни. Мы все время ждем, чтобы к нам кто-то обращался любезно, чтобы нас всегда любили…

Ведь мы в Церкви – одна сила, одна мощь, потому что мы все во Христе находимся, даже если мы отпали грехами, страстями. Правильно сказали: болит один пальчик – все тело на него работает. Все тело болит, только о нем и думаешь. Так и в теле Христовом тоже есть такие верующие, которые болят страстями. Мы «Неупиваемой Чаше» молимся за тех, кто болен, страдает, потому что тоже переживаем, мы тоже вместе с ними живем в этом духовном мире, и, конечно, для нас это боль.

– Вопрос от телезрительницы: «Господь воскрес в третий день, а потом 40 дней ходил с учениками и вознесся на сороковой день на небо. Почему, когда Он воскрес, Он не явил себя народу? Может быть, тогда людей больше уверовало в Него?»

– Об этом я, кстати, только недавно размышлял с детьми в школе. Я говорю: «Представьте себе, если Христос пришел бы сейчас и сказал: «Здравствуйте». 99% схватились бы за телефоны, чтобы сделать селфи. Это же так здорово! Представляете, пришел… Потерялась бы сакральность, мистика, потерялась бы вера. Ведь наша вера в невидимое как в видимое. Он сказал апостолу Фоме: блаженны невидевшие и уверовавшие. 

Все люди хотят увидеть Христа. Если бы мы сейчас все увидели Христа, сказали бы: «Теперь-то мы уж точно верим. Его по телевизору показали, сказали про Него. Он уже сказал все». И всё – мы теряем веру. У нас появятся какие-то знания, домыслы, мы начнем спекулировать этими данными и хвалиться ими. Враг найдет, как придраться. Если придрались и распяли Невинного, то сейчас все будет то же самое.

Почитайте «Великого инквизитора» Достоевского: «Зачем Ты к нам пришел?» Он придет судить мир. Он придет со славой Отца точно таким же образом, как и возносился. Это пророчество почитается. Множество кладбищ рядом с Храмовой горой, и богатые люди хотят быть поближе к этому месту, зная, что сюда придет Христос судить живых и мертвых. Это уже тщеславная ниточка, чтобы быть поближе к этому моменту. Как говорится, чем ближе кухня, тем вкуснее.

Поэтому Господь является только тем, кого Он выбирает, не мы выбираем. Но ты готов дальше идти за Ним, если Он тебе сейчас явится? До конца, на крест? Не просто прогуляться по водам, а на крест сначала. Господь явился только тем, кто был готов нести эту весть для всего мира, – апостолам. Там было около 500 человек, кому Он явился. Люди, которые Его видели воскресшим, были готовы работать дальше: нести миссию во всем мире.

– Да. Мы хотим, чтобы Господь нас слышал, причем так, чтобы мы были абсолютно уверены: я сказал – Господь услышал и сейчас же это сделал. Мы часто просим у Господа каких-то самых бытовых вещей. А когда это не получаем, то говорим: «Ну как же так? Ты все исполняешь».

– Здесь надо сразу браться за Пушкина и читать про золотую рыбку. Все написано в сказках наших.

Я думаю, что люди сейчас уже научены опытом наших новомучеников войны и других горячих точек. Мы видим, как народ сплачивается в молитве не просто за какие-то там бытовые услуги. Хотя Господь не брезгует даже и этим. Я много раз сталкивался с такими простыми вещами. Бывают такие ситуации: ты только о чем-то помыслил, а это уже вдруг появляется. Особенно это проявляется в таких духовных местах, как монастыри.

На Афоне часто бывают такие откровения, когда видишь действие Святого Духа через других людей. Господь тебя так обставляет Своей любовью, что ты просто обезоруживаешься. Ты понимаешь, что, оказывается, любовь – это сила. Это не слабость, это не просто смирение: «Ну ладно, пускай». Многие боятся любить, многие боятся простить. «Прощу его – он мне на шею сядет и будет мной командовать, потому что я же умею прощать». А Господь-то не боится прощать нас.

Я думаю, что молитва просительная – естественная. Мы просим всегда помочь друг другу. Но самая лучшая молитва – это, конечно, благодарение. Научиться благодарить Бога – это наивысшая молитва, которая возможна для простого человека. Я не говорю о созерцании, не говорю о нетварном свете, которого может достичь человек при жизни, который может обрезать много ненужного в этой жизни и приподнять над землей, как преподобного Серафима Саровского. Это не каждому дано; и, может быть, не каждому нужно к этому стремиться.

Надо бы стремиться к простоте сердца: «Будьте как дети». Они же такие простые: только что поссорились, тут же помирились. А у нас: поссорились – потом суд, развод... Когда хорошее, мы чаще всего вообще забываем благодарить. А когда плохое, начинаем плакать – за что? Вместо того, чтобы говорить: «Господи, слава Богу за все».

– Да, это так. Научиться благодарить – это тоже очень большой труд, к которому возможно прийти все-таки через опыт.

– Да, через опыт. Надо пробовать. Мы ведь никогда не пробовали простить должника, который нам должен, например. У нас же нет такого опыта. Потому что мы не знаем, что будет дальше. А вдруг он еще возьмет у меня деньги в долг? В Евангелии столько прекрасных мест: просящему у тебя дай, тому, который хочет с тобой судиться, отдай вторую рубашку. Освободи человека от этого бремени суда. А мы не можем, у нас нет опыта.

Если бы хоть раз мы попробовали простить человека по-настоящему! Того, который меня ударил, который мне сделал больно, который мне сказал плохие слова. Я возмущен естественным образом... Это матрица греха, там нет Христа.

– Паисий Святогорец вспоминается, когда самые большие гонения были на него.

– Тогда он научился благодарить. Это удивительно. Вот вдруг его начинают гнать, и он понимает, что он этого просил. Проверить, готов ли он простить священника, который не дал ему Причастие и выгнал его из храма. Мы говорим: «Да, конечно, я прощаю тебя». И вдруг приходит время Х, а мы, оказывается, не умеем прощать.

– У Паисия Святогорца была очень хорошая проповедь, когда он говорил про грех несправедливости: человеку, который совершает грех несправедливости, извинений и прощения нет. Но в этой же проповеди он говорит: «Дай мне, Господь, испытать несправедливость». Это совершенно удивительно: он считал, что несправедливый человек не прощается, но при этом он сам просит несправедливости.

– Да, духовная тайна святых для нас кажется безумием. Как можно молиться за врагов? Преподобный Силуан Афонский говорил: «Кто не молился за врагов своих, еще духовно не родился».

Ведь что такое молитва за врагов? Кто такие враги? Те, кто тебе плохо делает, козни строит. А эта молитва и есть начало прощения. Начни: «Господи, помоги этому человеку, прости, хоть я не могу простить».

– В этой молитве за врагов даже есть такой момент: «Господи, молитвами этого человека спаси меня».

– Да, там много вариантов есть, чтобы не осудить человека даже в мыслях. Святые отцы знали, что осуждение – это сразу же отпадение от благодати: ты осудил – у тебя сразу скорби. Поэтому они плакали, шли к духовникам, искали причину своего падения.

Взлет духовный бывает у многих людей – это наша пасхальная радость. Ведь что такое Вознесение? Это и Пасха тоже. Она не заканчивается, а продолжается тем, что преобразуется. Церковь начинает работать как духовный организм. Господь ниспослал Святого Духа на апостолов, и они вдруг заговорили разными языками и стали проповедовать Христа. Это же дар Божий, это было чудо. Господь не оставляет людей Своих, Он говорит: «Я буду с вами до скончания века».

– Как же это радостно! Радостно, что у нас есть возможность говорить о Боге. Скажите, пожалуйста, когда Вы еще не были священником и еще не читали Евангелие, когда Вы почувствовали это прикосновение?

– Конечно, это произошло в удивительной обстановке, странной, мистической. Чтение Евангелия меня увлекло. Я носил Евангелие с собой в кармашке. Я читал его долго и не мог понять, что же в нем такого удивительного и прекрасного, почему люди его читают, почему они верят. Во что там верить? Дело в том, что Евангелие – это слово Божие, которое относится к каждому человеку, оно открывается в свое время.

Митрополит Антоний Сурожский об этом говорил: читая Евангелие, смотрите не за текстом, а за тем, как слова могут в вашем сердце откликнуться. Прочитали вы какой-то отрывок – суховато – дальше читайте. И вдруг явное, просто необыкновенное чувство: вот, это про меня, это для меня! С тобой заговорил Христос. И тогда все происходит: эта вера, это соединение, этот контакт.

Так и в моей жизни произошло. Когда я уже устал от непонимания жизни, смысла этих шоу, фейерверков, я спросил: «Господи, где мой путь? Куда мне идти?» Я также был в плену у страстей. Мне было тогда 33 года. Я открываю Евангелие и вдруг читаю: «Я есть путь, истина и жизнь». И это коснулось сердца! С тех пор я уже понял, что мой путь только туда. Таким образом, Евангелие работает.

Я заказываю его в Москве, есть прекрасная акция – «Евангелие в каждый дом». Мне присылают красненькое Евангелие, там 1 000–2 000 экземпляров. Не знаю, сколько за все время я уже раздал, потому что через него уверовать не то что проще, а, наверное, правильно. Ведь вера от слышания, а слышание – от слова Божия.

– Это прекрасно. Наверное, через чтение Евангелия есть возможность вознестись над своей греховной натурой, преодолеть эту плотскую мертвечину. Но, конечно, надо и не только слышать, но еще и услышать.

Ведущий Глеб Ильинский