Беседы с батюшкой. Священник Александр Ермолин. 20 мая 2026

В гостях – священник Александр Ермолин, председатель Миссионерского отдела Казанской епархии.

– Отец Александр, поговорим сегодня о молодежи в Церкви и о тех, кто находится в поиске. Как всегда, окунемся в глубокие смыслы. Вы приехали из Казани, города, где диалог культур является частью повседневности. Как этот опыт помогает Вам находить общий язык с самыми разными людьми, в том числе далекими от веры?

– Нужно идти и говорить. Это самая главная мысль, когда мы говорим о миссионерской работе, о работе с молодежью. Нужно пытаться находить общий язык с теми людьми, которые, возможно, и не ожидали, что ты придешь. У нас есть очень интересный опыт, мы ходим по разным вузам Республики Татарстан, на разные площадки. Вы сказали о диалоге культур. Да, Татарстан – особое место, уникальный регион. Если мы говорим про диалог с вузами, с какими-то республиканскими площадками, то мы туда обязательно идем вместе с мусульманами. Как бы удивительно это ни прозвучало, но мой напарник – имам, и мы идем вместе и говорим. Допустим, у меня лекция со студентами (с одним потоком) в среду, у него – в четверг. Либо мы идем вместе. Допустим, тема семьи: я говорю 40 минут, потом его 40 минут; и ответы на вопросы.

Может быть, это кого-то удивит или вызовет какое-то несогласие, но, говоря о больших площадках, именно республиканских, мы вместе ведем там диалог. Очень много есть вопросов, вопросы самые разные, и еще не было такой аудитории, чтобы ничего не спросили. Были аудитории, условно говоря, холодные, которые не ожидали, что батюшка придет, что-то расскажет, тем не менее всегда есть вопросы.

Что интересует современную молодежь? Достаточно много вопросов. У нас своя республиканская особенность – тема смешанных браков, когда вступают в брак представители разных религий, разных культур. Они спрашивают, как жениться, венчаться, как дальше строить совместную жизнь. Очень много вопросов связано с какими-то суевериями: а правда ли это, а правда ли то? Большой пласт вопросов связан с совершенно дикими представлениями о религии. И приходится объяснять, что это совершенно не так, что все в нашей церковной жизни устроено по-другому.

Вопросы есть всегда. Я выступал в одном вузе, и первый вопрос поступил уже через три минуты после начала лекции. То есть ты только начал говорить, и тебе уже написали первый вопрос. Люди хотят слушать. Не бывает такого, чтобы твое слово, твое обращение осталось без какой-либо реакции вообще.

– Сегодня часто можно услышать такую фразу: «У меня Бог в душе, мне Церковь не нужна». Казалось бы, очень избитая фраза, многие пытались с этим спорить, тем не менее она все равно существует. Что бы Вы ответили молодому человеку, который так мыслит?

– Скорее всего, он просто никогда не задумывался о религиозных проблемах. Есть такой феномен в современном обществе: есть люди, которые никогда не думали о религии, как бы парадоксально это ни звучало. Казалось бы, в большом городе можно увидеть батюшку в подряснике, который пьет кофе, например. Священники есть в Интернете, в СМИ. Но существуют люди, которые никогда о религии не думали. Для них религия существует параллельно. Как в свое время говорил Жан-Поль Сартр, великий атеист прошлого века, мы с Богом как два корабля: мы видим друг друга, но идем параллельными курсами. Примерно такая у него мысль.

И у людей часто бывает так же. Нужно просто с ними говорить, ломать стереотипы. Я обычно начинаю говорить о том, что религия имеет много смыслов. Когда выступаешь перед аудиторией и видишь, что аудитория немножко холодная, начинаешь приводить примеры. Например, говоришь: «А вы знаете, что нет праздника Яблочный Спас?» Люди сразу прислушиваются: «В смысле нет? Есть же». Смотрю, один наушник из уха вытащил. Дальше говорю: «И Медового Спаса нет, Орехового Спаса нет». Второй наушник вытащил. Продолжаю: «И на Крещение купаться необязательно». Слушают все.

То есть очень часто человек, который думает, что у него Бог в душе, просто никогда не думал глубоко. Представьте его мировоззрение. Что такое православие для человека, который не знает о православии? Это купание на Крещение, куличи на Пасху, какие-то загадочные три спаса, когда нужно освящать яблоки, орехи, мед, и Великий пост (который необязательно соблюдать). Человек, который о православии знает на таком уровне, то есть ничего не знает, конечно, говорит, что Бог у него в душе.

Наша задача – донести до такого человека истинное православие, объяснить ему, что наша вера серьезная, фундаментальная, что в ней очень много богословских смыслов. И тогда этот человек услышит, что религия – это серьезно. Хотя бы эта мысль у него будет в голове.

– А что бы Вы ответили на вопрос о том, зачем нужна Церковь современному молодому человеку, который имеет доступ к любой необходимой ему информации, который развивает свои карьерные возможности, получает образование? Что такого дает вера, чего нельзя найти в этом мире?

– Православие дает опыт общения со Христом. Это самое главное, что невозможно получить нигде. В беседе с батюшкой онлайн это получить невозможно. Невозможно совершить Евхаристию онлайн, невозможно принять участие в литургии онлайн. И так далее. Хотя литургию транслируют для тех людей, которые не могут прийти в храм, и многие ее смотрят. Но все равно нужно понимать, что все самое главное в нашем мире совершается в реальности.

Заметьте, сейчас появился новый тренд: все стало онлайн. Ты онлайн можешь посмотреть какую-нибудь картинную галерею, онлайн прогуляться по ней. Ты можешь зайти в какие-нибудь библиотеки и смотреть, как перед тобой загружается какая-то рукопись или манускрипт. Но, оказалось, сейчас огромный спрос на живое общение, офлайн стало элитарно.

Если помните, в свое время везде появились часы. Даже на микроволновках. До сих пор интересно, зачем на микроволновке часы. Не таймер (отсчет времени), а именно часы, которые показывают реальное время. И в итоге стало модным иметь механические часы.

То же самое и здесь. Православие дает нам опыт общения со Христом, опыт участия в таинстве Евхаристии. Православие не решает наши местные задачи, не решает вопросы нашей жизни, нашей карьеры и так далее, но оно переводит нас в то русло, то измерение, где эти проблемы становятся второстепенными. Православие дает нам опыт познания истины во Христе.

– Молодежь сегодня ищет не только офлайн, но еще и искренности, чего-то настоящего. Как Церкви оставаться традиционной, при этом не казаться молодежи застывшим музеем?

– Это очень правильный вопрос. Нужно найти определенную границу. С одной стороны, я всегда считал и считаю, что Церковь должна быть ближе к человеку. С другой стороны, мы должны сохранять определенную традицию. Есть традиционный образ батюшки.

Кстати, по этому поводу вспоминается история. Я в свое время преподавал в семинарии историю русского зарубежья, рассказывал про эмиграцию. Многие батюшки, которых у нас несправедливо называют либералами (например, отец Сергий Булгаков), известные деятели русской эмиграции, когда вставал вопрос о том, как священники должны внешне выглядеть (они уехали в Европу) и предлагалась пастырская рубашка и реверенда, как у католиков, сказали: нет, мы хотим, чтобы у нас был подрясник, крест и по дореволюционной моде шляпа. Это образ русского священника. Сергий Булгаков по Парижу ходил именно так, как русский священник: в шляпе, подряснике, с крестом.

Я считаю, нам нужно, с одной стороны, быть современными, чтобы можно было найти блог батюшки в Интернете, чтобы можно было задать вопрос онлайн. И так далее. Но вместе с тем сам батюшка и сама Церковь должны быть консервативными. Например, может быть электронная экскурсия по монастырю. Это прекрасно, замечательно. В конце концов может стоять электронный терминал для пожертвований. Но при этом мы должны следовать неизменной православной вере, и все-таки священник должен быть священником.

Не случайно я вспомнил про Сергия Булгакова: именно как русский священник он ходил по Парижу в той ситуации, когда можно было сделать и наоборот.

– Часто молодые люди боятся переступить порог храма, потому что язык непонятен, бабушки в храме строгие, правила сложные. Как этот порог сделать ниже?

– Не надо бояться. Нужно понимать, что лукавый всегда давит на слабые места, которые есть у каждого человека. Если человек боится чего-то, значит, на этих страхах тот и будет играть, будет на них давить. Человек обязательно вспомнит все истории, как кого-то выгнали из храма, кому-то сделали замечание.

Свое неверие не нужно оправдывать тем, что правила строгие и так далее. С другой стороны, всегда должна быть миссионерская открытость. Мы из храма никого никогда не прогоняем, никому не стараемся делать замечания. Нужно с человеком беседовать.

Представим ситуацию: приходит человек в храм с зеленой головой. Не надо его прогонять. Зачем? Нужно сказать, игнорируя его зеленую голову: «Здравствуй, дорогой. Ты, наверное, первый раз?» Он скажет: «Ну да». – «Вот возьмите листовочку о православии. А вот наша брошюрка о храме. Видите, там написано, что у нас есть воскресная школа для взрослых. У нас служится литургия. А вот по этому QR-коду можно перейти – и попадешь в группу храма». Все это можно сказать. Можно предложить с батюшкой поговорить. «Если хочешь свечку поставить, то о здравии туда, об упокоении туда». А потом уже деликатно сказать: «Слушай, друг ты наш, если на службу соберешься, то, может, уберешь зеленый цвет волос? Мы тебя любим, приходи».

Я против того, когда начинается бомбардировка «любовью», откровенно сектантская: «Мы тебя любим, ты такой, какой есть». Нет. Нужно хорошие, правильные, благородные порывы проявлять очень аккуратно, чтобы это правильно звучало.

Я как-то подсмотрел за своими прихожанами и был очень рад увиденному. Пришел молодой человек, прихожане к нему подошли, что-то спросили. Мол, если первый раз, смотри: вот листовка, вот номер батюшки, свечку там поставь. То есть какой-то диалог завязывается у людей. Но этим нужно заниматься, нужно говорить.

Конечно, сейчас какой-нибудь злобный зритель (надеюсь, нас смотрят не только православные, но и люди неправославные) услышит все это и напишет злобный комментарий: мол, все я про вас знаю, меня выставили из храма злые церковные бабушки. Но это же неправда. Даже если где-то это имеет место, это не повод не ходить в храм. То есть нужно переступить порог храма.

И не нужно бояться языкового барьера. Часто люди думают, что существует языковой барьер. Их послушать, мы служим литургию на каком-то древнекитайском языке, на котором Конфуций говорил. Многие говорят: «У вас непонятный язык». Но это церковнославянский язык. Какой же он непонятный? В общем и целом канва понятна, концепция понятна. В конце концов, всегда есть проповедь после чтения Евангелия. Во всем можно разобраться. Есть кружок церковнославянского языка – приходи.

– И сейчас много разных платформ, в том числе богослужебных, где можно найти все богослужебные тексты. Это же тоже помогает.

– Да, я наблюдал, как люди стоят в храме с телефоном и смотрят текст.

– Иногда объективно бывает проблема: скажем, чтецы не такие компетентные, как хотелось бы. Поэтому язык все-таки сложный, особенно для тех, кто первый раз заходит в храм.

– Надо просто стремиться познавать, стараться.

– Вы заговорили о миссии. Я хотел уточнить: как Вы сегодня понимаете миссию? Мы знаем, что такое традиционная миссия: когда известные миссионеры ездили на места. Сегодня миссия как будто приобретает новые смыслы. Как Вы ее видите?

– Миссия – это всё. Вот такой простой ответ одним предложением. Понятно, что исторически были миссионеры, были территории, которые не были просвещены. Например, хочется вспомнить святого равноапостольного Николая Японского. Задача: езжай и проповедуй. Были территории, где вообще слова Божьего никто никогда не слышал.

Сейчас получается парадокс. Наследие советской эпохи: люди крещены, но не просвещены. И сейчас мы говорим про внутреннюю миссию, когда общаемся с формально крещеным и рассказываем основы православия; и про внешнюю миссию, когда обращаемся к людям, которые никогда не были православными. Допустим, миссия среди мигрантов тоже ведется. Это люди, которые исторически или этнически никогда к православию не принадлежали, тем не менее они о православии слышат, им это интересно.

Миссия сейчас – это миссия обо всем, миссия везде. Это разговор с каждым человеком. Я бы даже сказал, что миссия сейчас – это образ жизни Церкви. Сейчас надо жить так, чтобы наша миссия была везде и всюду. Нормальная проповедь батюшки – это миссия. Записанное поздравление с праздником – это тоже миссия.

У меня была забавная история. Мне сказали: «Батюшка, записывай кружочки». Я записывал кружочки и стал записывать поздравления. То есть я захожу на службу, облачаюсь, приходят пономари или певчий и меня прямо в алтаре записывают. Я уже в облачении, перед службой и записываю видео на 58 секунд: «Дорогие братья и сестры, сегодня праздник, всех с праздником». И так далее. Выкладываю сторис в тех мессенджерах, которые сейчас работают.

Так вот, я выкладывал такие кружочки постоянно. Потом был какой-то период времени, когда по понятным всем причинам в храме были проблемы с Интернетом. И получилось, что я несколько воскресных дней выкладывал их вечером. Так меня люди стали спрашивать, почему я ничего не выкладываю. Оказывается, люди смотрят. Я приезжал домой вечером и через Wi-Fi выкладывал. Это тоже миссия, получается. Люди смотрят, хотят это увидеть. То есть миссия – это всё, это всеобъемлющая задача. Миссия – это все то, что касается всех аспектов бытия Церкви.

– Как кажется, мы живем в эпоху цифрового одиночества. Может ли современный приход стать тем сообществом, которого так не хватает в больших городах?

– Приход им и становится. Он и должен быть тем местом, где люди общаются, вживую разговаривают, вместе молятся, вместе причащаются. Не онлайн, не через Интернет. Тем самым они являют собой образ Церкви («Церковь» – на греческом языке «экклесия», что значит «собрание»), образ единства во Христе.

– Как современному молодому христианину сочетать амбиции, желание успеха и евангельскую скромность? Возможно ли это?

– Я думаю, возможно всё. Богу всё возможно. От нас требуется устремление. И мы видим примеры святых правителей, которых было очень много. Представьте, святой правитель! Если мы говорим про каких-то абсолютных монархов, у них же всё в руках: казнить, помиловать, дать денег, не дать денег, спасти, не спасти, объявить войну или нет. По сути, все это в их руках, это абсолютные монархи. При этом они православные святые.

Например, святой равноапостольный император Константин. Какое фундаментальное решение он принимает? Христианство становится разрешенной религией Римской империи. Святой равноапостольный князь Владимир; его бабушка – великая княгиня Ольга. Последний российский император – государь Николай II. И так далее. У них были все возможности, все ресурсы, но они могли сочетать это с подлинным христианским смирением.

Если мы посмотрим жизнеописание последнего российского императора, там четко, ясно прослеживается, что это был реально скромный человек. У нас, к сожалению, нет возможности увидеть какие-то бытовые вещи, например, Александра Невского, но есть дневники Николая II, в которых содержится описание того, что его окружало. Скромный человек был. Русский царь, абсолютный монарх, при этом скромный человек. Я думаю, нужно ориентироваться на таких людей.

– Это правда. Те, кто читал его дневники, это точно знают. Кажется, сегодня ушла мода на скромность. Почему так? И как к этому вернуться?

– Тренды, продажи. Сейчас это данность. Мы живем в обществе, которое нам дано. Разные бывают времена, но мы знаем из Писания, что теперь время благоприятное, теперь день спасения (см. 2 Кор. 6, 2). Наше время, как Вы сказали, отличается и цифровым одиночеством, и массовой рекламой, и контекстной рекламой. Ты не хочешь знать, что вышла новая модель телефона, но ты не можешь этого не знать. Я думаю, если провести опрос среди людей, спросить, какой вышел последний флагман у известного производителя телефонов, думаю, большинство скажет.

Сейчас общество потребления, нам предлагают: потребляй, меняй, обновляй. Почему ты отстал от жизни, почему ты не в тренде? И тут христианину нужно иметь смелость сказать: да, мы благами общества пользуемся, но всегда пытаемся, чтобы это было разумно. Конечно, бывает, что нам для работы нужна последняя модель телефона (или ноутбука). Например, я сам на телефон снимаю видео. Но когда ты хочешь иметь другой телефон только потому, что модель поменялась, это уже некоторая зависимость. То есть христианин не должен следовать трендам так, как многие следуют.

Вспомним прекрасные слова из Священного Писания: попечения о плоти не превращайте в похоти (Рим. 13, 14). Попечения о плоти Священное Писание не отрицает: нужно умыться, покушать, одеться, где-то отдохнуть и все остальное. Но нельзя это превращать в похоти, когда человек об этом думает, этим живет.

– Если говорить о миссии сегодня, то присутствие священника в социальных сетях или страничка прихода видятся уже абсолютно необходимым условием жизни. Как здесь грамотно соблюсти грань? Священнику нужно присутствовать в социальных сетях, вряд ли мы будем это оспаривать. Но важно, чтобы это не превратилось в какую-то погоню за популярностью, за собственным брендом.

– Священник должен быть священником. Это главный принцип, чем бы ты ни занимался: миссией, образованием, СМИ, чем угодно. Я даже комментировать не буду про страницы приходов, это уже данность. Если этого нет, люди удивляются, что нет никакого сообщества, нет странички, где можно посмотреть расписание. Это должно быть по умолчанию. Но священник должен быть священником; это главное. Какие-то личные вещи, увлечения, хобби, считаю, нет смысла выставлять.

Допустим, у меня есть проект, который телеканал «Союз» показывает: «Кофе с батюшкой». Я там варю кофе и делаю это в подряснике. Мы решили сделать так. Наверное, можно пофантазировать, что больше хайпа было бы, если бы я его в футболке варил, тем не менее я варю его в подряснике. И самое главное, мне в этом виде комфортно. Священник должен быть священником.

– Как Вы считаете, нормально ли для верующего человека сомневаться? И что делать, когда кризис веры наступает в 20–25 лет, относительно рано?

– Сомнение – очень сомнительное понятие. Есть разные периоды в жизни, разное отношение ко всему: к семье, работе, интересам. Есть периоды подъема, есть периоды упадка. Мы не роботы, не машины, не искусственный интеллект. Мы не можем двигаться последовательно, ровно, всегда одинаково. У нас всегда есть периоды горения, спадов. Но нужно стремиться возгревать в себе веру.

Мне очень нравятся спортивные примеры (не подумайте, что я спортсмен). Одно дело, когда человек регулярно ходит в спортзал и раз в неделю выставляет фотографии. Но гораздо сложнее делать зарядку каждое утро, когда никто этого не видит и фотографию не выставишь, потому что это мало кому интересно.

Или человеку хочется соблюдать первую неделю Великого поста по афонскому уставу. Священник говорит: «Слушай, дорогой, давай утреннее и вечернее правило и по главе из Евангелия». А человек говорит: «Батюшка, это скучно». – «Не надо тебе афонского устава. С этого начни». Оказывается, это самое сложное.

То же самое и здесь. Вера подогревается нашими постоянными действиями. Когда мы постоянно что-либо делаем, вера подогревается, становится более стабильной, более уверенной. Понятно, что есть разные испытания веры. Простой пример с деревом: когда мы сажаем какое-то дерево, сначала нужно сделать подпорочки, чтобы его ни водой, ни ветром никуда не унесло. Но если потом мы эти подпорки не уберем, понятно, что нормальных корней у этого дерева не будет. Поэтому в какой-то момент времени Господь убирает Свои подпорки.

Когда я крещу взрослых и разговариваю с ними, они говорят: мы всех любим, мир прекрасен, птички поют. Проходит 2–3 недели, начинаются испытания, искушения, и это чувство проходит. Я говорю: «Правильно. Сначала Господь дал вам это почувствовать, потом убрал подпорки и сказал: расти, пускай корни». Просто нужно здраво к этому относиться.

– Батюшка, в воскресных школах много воспитанников, но когда наступает подростковый возраст, большинство из них уходит из церкви. Как можно переломить этот тренд, чтобы дети оставались в церкви?

– Если мы очень жестко давим на ребенка, то в подростковом возрасте все, что ему говорили родители, становится протестным. То есть он растет, отделяется.

Но есть другая тенденция: когда к этим людям нормально относились, не давили, не ругали, не критиковали, они потом возвращаются в церковь. Конечно, грустно, печально, что они вернулись со скорбями, с грехами, с жизненным опытом, но они же вернулись. Самое главное – посеять семена.

– Батюшка, как современная Церковь помогает человеку ответить на вопросы: «Кто я?» и «В чем призвание человека?»

– Мы отвечаем самыми прямыми возможностями. То есть даем опыт жизни с Христом, опыт участия в Евхаристии, опыт прямого богообщения.

Понятно, что можно попытаться увидеть православие как нечто иное, как устроить свой быт. Есть такие православные ролевики, которые говорят: «Я хочу устроить свой быт по Ивану Шмелеву, как в начале ХХ века». Я всем говорю: «Прочитайте две прекрасные книги: «Лето Господне» и «Богомолье». В этих книгах описано идеальное устройство богатой православной купеческой семьи». Я совершил ошибку – стал читать эту книгу Великим постом. Это было ужасно! Там были заговенье, постная кухня и разговение.

Кто-то может сказать: «Я хочу как по «Домострою», еще древнее, еще интереснее». Это поиск чего-то, какой-то эпохи, но не более...

Церковь отвечает на вечные вопросы. Мы можем жить по «Домострою» или по Ивану Шмелеву, но мы должны помнить, что есть православные африканцы и азиаты, для которых все наши культурные особенности далеки. Они просто не понимают, зачем все это нужно. Это просто русская культура, не более того.

В религии всегда нужно видеть главное и второстепенное. Есть очень много культурных моментов, пусть они будут. Но нужно отделять постоянную, полноценную истину в Христе и культурное преломление в жизни Церкви.

– Батюшка, что Церковь может предложить молодым людям сегодня в плане реализации их талантов? Я имею в виду волонтерские проекты, творчество, социальные проекты. Может быть, Вы скажете это на примере Казанской епархии?

– Есть огромный спектр того, что мы можем предложить: от самого простого, примитивного – тащи, копай, помогай; то есть то, что нужно на любом приходе. Господь посылает таких людей, которые просто помогают и закрывают какие-то хозяйственные вопросы. Мне Господь послал человека, и слава Богу, у меня есть полноценный, хороший завхоз – дяденька с руками, который помогает.

Есть люди, которые могут делать что-то иное. У меня есть один прекрасный прихожанин, который стабильно нарезает мне видео. Это прямо послушание. Я ему кидаю исходник, он нарезает, делает титры и так далее. Есть социальная работа. Когда мы занимаемся какой-то миссионерской деятельностью, у меня есть волонтеры. У нас есть мерч – белые футболки, сзади написано «Миссионерское дело Казанской епархии», спереди – наш логотип: крест, якорь, виноградная лоза. Эти волонтеры со мной всегда раздают листовки.

У нас есть целый ряд мероприятий, которые мы стабильно проводим в Казанской епархии. Уже пять лет на пешеходной улице Баумана, в самом центре города, где уличные музыканты поют русский рок (и не только), мы проводим традиционный пасхальный концерт в Светлую субботу. Мы выступаем с церковными коллективами, в том числе бывают и более народные. Этот пасхальный концерт мы согласовываем с мэрией. Спасибо нашему владыке, который всегда поддерживает эти мероприятия.

Пасха для неверующих людей – это один день. У них огромное предпразднство: за 2–3 недели до Пасхи они уже кушают куличи, которые продаются в магазинах. А сам праздник Пасхи – один день, потом они про него, кажется, забывают. Это церковный календарь глазами не особо верующего человека.

Эти люди уже забыли про Пасху. Они идут по центру, а там «Христос воскресе» по-гречески, какие-нибудь коллективы, еще что-нибудь, грузинские распевы. Я стараюсь приглашать туда молодежь, которая раздает листовки.

Мы проводим концерты на день жен-мироносиц. В одном из торговых центров в Казани мы проводим концерт, раздаем листовки и всем девушкам – по розочке. Это настоящая ломка мировоззрения: «А что такое? Что за праздник?» – «Здравствуйте, Христос воскресе! С православным 8 Марта!» – «А что это такое?» – «Вот вам листовка». Я стараюсь, чтобы там была именно молодежь, чтобы не я пришел при параде, а молодежь в футболках «Миссионерское дело».

Есть огромное количество мест, где можно найти свое служение, найти возможность для себя, даже там, где ты, возможно, никогда не подумал, что это будет нужно. На любом приходе можно найти применение своим силам.

Когда я провожу беседы перед крещением, всегда говорю, что человек реализуется в церкви, что связь с приходом – это связь со всей Церковью. «Чем вы занимаетесь?» – «Я дизайнер». Я говорю: «Найдешь, гарантирую». Девушка говорит: «Я умею рисовать» – «Тоже найдешь». Ребята говорят: «Мы копать можем». – «Замечательно, прекрасно». Всегда можно найти задачу.

Иногда смотришь, что есть набор кружков, и удивляешься, откуда это появилось. Оказывается, пришли люди, которые умеют что-то делать, и они предложили батюшке: «Давайте у вас на приходе будет необычный кружок». – «Да, прекрасно». И вот так это стало реализовываться. Вариантов много, вакансий – море.

Нужно делать нечто простое. Часто люди мечтают о духовных подвигах, о том, что они бы поехали миссионером в Африку.

Дорогой человек, давай ты один раз в неделю, с восьми до пяти часов в будние дни, будешь работать в церковной лавке. Это будет духовный подвиг. К тебе придут люди, которые будут ставить по семнадцать свечек от порчи. Придут люди с красной ниткой. Придут люди и спросят: «Нам покойник снится, что нам делать?»

Однажды была забавная и грустная история – просили передать покойнику кружку. Я спросил: «А как?» – «Передайте покойнику кружку».

Я молчу про разные другие суеверия. Мы можем говорить о них бесконечное количество времени, выйти за любые рамки эфира, записать спецкурс «Против суеверий» на «Союзе».

Вариантов море. Ты всегда найдешь себя на приходе. Просто нужно предложить свое видение и приложить усилия.

– Батюшка, наверняка у вашего Миссионерского отдела есть свои странички. Как можно вас найти? Я думаю, что среди зрителей «Союза» есть люди из Казани. Вдруг кто-то загорится таким желанием.

– В мессенджерах есть страница «Миссионерская Казанская епархия». 

– Батюшка, свобода – это главное слово нынешнего поколения. Все стремятся к свободе.

– А второе слово – осмысленность.

– Ограничивает ли Церковь свободу человека? Или, напротив, она ее дает? Как это донести до людей, которые далеки от Церкви, особенно до молодых людей? Какова свобода, с точки зрения верующего человека?

– Можно долго говорить о свободе во Христе, можно вспомнить Достоевского, который считал, что свобода – самый страшный дар, который Бог дал человеку. Об этом можно говорить долго, даже в каком-то смысле бесконечно, но я объясню простую вещь.

Допустим, молодой человек считает, что Церковь его в чем-то ограничивает, потому что существуют какие-то правила, нормы, а он за свободное мышление. Он стоит и курит. Я спрашиваю: «Как часто ты куришь?» – «Раз в два часа бегаю покурить, после каждой пары». Я говорю: «А ты не думаешь, что это ограничивает твою свободу?» – «Нет». Я говорю: «Брось» – «Захочу и брошу». Такие примеры часто помогают.

Христос предлагает нам подлинную свободу. Но нужно находить примеры.

Есть большая проблема, задача, вызов, на что у меня нет ответа. Я могу только порассуждать об этом. Это поиск языка.

Для иудеев я был как иудей, чтобы приобрести иудеев; для подзаконных – как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных (1 Кор. 9, 20). Это очень сложно. С одной стороны, нужно быть своим, но ты священник, ты не можешь быть «своим парнем», то есть ты не можешь понизить свой статус. Поэтому тебе приходится говорить, выдерживая планку. Нужно находить вариант с языком. С одной стороны, нужно говорить просто, доступно, понятно. Но православие более высокое...

Когда я критикую народное понимание Яблочного Спаса, я всегда объясняю: давайте разберемся в религиозных смыслах Преображения Господня. Господь Иисус Христос идет в Иерусалим – сразу возникает множество смыслов. То есть Господь идет ради людей, ради нашего спасения – первый смысл.

Господь ради нас претерпевает страдания, идет в Иерусалим, то есть само это шествие имеет важный религиозный смысл. Господь поднимается на Фавор, берет с Собой только трех учеников. Отсюда какое слово? Слово «фаворит». Тоже интересная отсылка.

Господь преображается, лицо Его становится светлым. Что это было? Фаворский свет – это спор Григория Паламы со всеми другими мыслителями, с Варлаамом Калабрийским и так далее. Это серьезный богословский спор о нетварной энергии. Это огромный смысл.

Ощущение апостола: «Господи, хорошо нам здесь быть». Кто это говорит? Апостол Петр. А мы помним, Петр – самый дерзновенный, Петр спорит с Господом. Петр от лица апостолов говорит: «Господи, хорошо нам здесь быть, давай построим три кущи, три палатки». То есть у Петра какие-то свои планы.

Седьмой смысл – о том, что освящаем плоды. Освящение равно посвящению чего-то Богу. Уставной момент: можно ли вкушать виноград до его освящения? Я насчитал 8 смыслов. Когда говоришь человеку: «Яблочный Спас – это не совсем правильное понимание», пусть он из этих восьми смыслов поймет хотя бы два-три. Пусть он запомнит: «Батюшка рассказал, оказывается, все так интересно. Оказывается, еще какие-то паламитские споры, но об этом я посмотрю дома в Интернете». Чтобы было понимание того, что что-то там такое, чего я не понимаю, что-то высокое, к чему надо стремиться, какие-то отсылки, какая-то литература, культура и так далее.

Нужно находить язык миссии. Как? Наверное, у каждого миссионера, у каждого священника это получается индивидуально. Самое главное – не превратиться в просто говорящего, пишущего и думающего на непонятном языке человека. Если будешь говорить проповеди по-церковнославянски, тебя никто не поймет.

– Батюшка, православие – это глубина.

– Глубина и высота одновременно.

– И, как правило, недосягаемая. Проект, который запущен в Церкви, «Исследуйте Писание», приоткрывает эту дверцу. Каким Вы видите потенциал этого проекта?

– Это прекрасный проект. У нас очень много хороших церковных проектов, которые помогают и объясняют основы веры. Не буду комментировать каждый проект. В каких-то проектах имею радость участвовать.

Важно помнить, что Господь нам в это время дает. Мы об этом забыли. Старшее поколение священников, которые были студентами светских вузов, допустим, в 1985 году, и стали священниками в девяностых годах, большинство еще живы. Они рассказывали такие вещи: «Допустим, 1985 год, я студент московского вуза, типа МГУ, хочу Библию». Ему отвечали: «Можно найти на барахолке дореволюционное издание, либо есть ребята-протестанты, которые могут ее тебе продать, но до этого нужно провести три беседы с пастором». Он ходил на три беседы с пастором, потом за 90 советских рублей покупал у него Библию».

Что мы имеем сейчас? Открываем телефон – на любом языке можно выбрать комментарий, можно посмотреть, что батюшки сказали, можно выбрать видео, можно выбрать батюшку, чьи комментарии нравятся. То, что мы получили сейчас, – это огромная роскошь. Раньше такого не было. Буквально одно поколение назад было невозможно представить, что у нас появятся курсы «Исследуйте Писание» или еще какие-то образовательные курсы. Даже то, что мы делаем с вами сейчас, было сложно представить: чтобы мы могли говорить, используя вещание по телевидению, в Интернете, через всевозможные видеохостинги и так далее.

У «Союза» очень большая сетка вещания. Нужно этим пользоваться, благодарить Бога. Нужно собирать православную литературу дома, пока она есть, пока ее издают, нужно смотреть какие-то вещи.

Когда я был студентом, я застал дискеты и CD-R. Когда просил у кого-то CD-R, на него копировал. Там, на ужасном диктофонном уровне, были записи проповедей ныне живущих известных миссионеров. Тогда они еще были молодыми, что-то говорили, и это все записывалось на диктофоны, а затем на CD-R диски.

– Батюшка, если бы у Вас была возможность в трех предложениях пригласить молодого человека в храм, что бы Вы ему сказали?

– Господь тебя любит. Господь дает тебе возможность быть с Ним единым. Господь дает тебе целую семью и много смыслов.

Ведущий Сергей Новиков