Беседы с батюшкой. Священник Владимир Тоготин. 20 апреля 2026

В нашей студии настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в Братцеве (г. Москва) Владимир Тоготин.

– Говорить будем о Пасхе и Радонице, которую Церковь отмечает завтра. Прошло уже 9 дней, и все это время мы не совершали никаких заупокойных богослужений, кроме отпеваний. Понятно, что отпевания – это ситуация из ряда вон выходящая. Но штатных панихид или заупокойных литий не было всю неделю. А завтра Церковь предлагает комплексно вспомнить и помолиться обо всех от начала веков скончавшихся православных христианах. Больше недели мы как будто бы избегали вспоминать о том, что есть умершие. Почему так?

– Действительно, в пасхальную неделю мы не служили никаких панихид, никаких заупокойных литий по причине того, что это великий праздник космического масштаба. По сути, каждый день Светлой седмицы является таким же праздником Пасхи, таким же ярким, как двунадесятый праздник.

Каждый пасхальный день идет по чину праздника первого дня Пасхи: поются пасхальные антифоны «Елицы во Христа крестистеся» и все уставные песнопения, которые поются в день Пасхи ночью. Каждый день Пасхи мы отмечаем радостно. И это время для нас, как говорит Евангелие, необычное: когда с нами Жених, никакой печали быть не может. Именно в этот момент для нас отверсты райские двери, и символически мы понимаем, что Спаситель с нами, что смерти нет, печали нет, есть только любовь во Христе, единение и радование.

Но девятый день, вторник, считается уставным днем поминовения усопших. Церковь разрешает молиться об усопших заупокойным чином, который она установила. Хотя тоже с определенными оговорками, ведь по уставу положены только пасхальные песнопения. Мы поем песнопения «Со святыми упокой», поминаем усопших, но служба все равно пасхальная. Радоница практически на девяносто процентов наполнена радостными пасхальными песнопениями.

– Вопрос от телезрителя Александра из Санкт-Петербурга: «Очень люблю 17-ю кафизму на отпевании. Но иногда думаю: можно же заменить слово «поглумлюсь», например, на слово «углублюсь»? Вот если бы реформа церковнославянского языка, которая заключается в обновлении некоторых устаревших слов, о которых говорил и Феофан Затворник, все-таки состоялась…

– Действительно, некоторых смущает: «поглумлюсь в заповедях Твоих». Но на самом деле это просто дело привычки. Если часто бываете в храме, знаете, что это слово переводится как «поучусь». Мы просим, чтобы Господь углубил нас в Свои заповеди, научил нас, чтобы дальше мы непорочно шли по пути в законе Господнем.

Замена слов – дело Соборной Церкви. Весь церковнославянский язык наполнен словами, которые не всегда понятны светскому человеку. Церковный человек привыкает к богослужению и воспринимает их правильно. Но такие слова смущают того, кто недавно пришел в Церковь. Они неблагозвучны с точки зрения современного русского языка и не очень понятны.

Какой здесь путь? Наверное, все-таки немножко поучиться, поглумиться в этих словах – простите за такую тавтологию. Мы же учим с детьми различные языки: английский, французский, немецкий. Чтобы хотя бы немножечко понимать их, надо знать, наверное, не меньше тысячи слов. А чтобы понимать церковнославянский язык, достаточно 50–60 слов. Неужели мы, православные люди, не можем так потрудиться: выписать эти слова и приходить на службу, понимая их?

Святитель Феофан Затворник пытался поднять это дело. Святитель Филарет Московский тоже ратовал за какие-то истолкования. Митрополит Сергий Страгородский даже переводил какие-то тексты, но не закончил свои труды.

Я отчасти согласен, что это нужно сделать. Но это должно быть все-таки на уровне хотя бы Поместной Церкви, чтобы это решалось сообща на Соборе, а не так, что какой-то чтец или священник переводит все в прямом виде. Это звучит некрасиво, люди начинают запинаться, один переводит так, другой по-другому – и получается разноголосица.

Я все-таки предпочитаю служить по славянскому Требнику, по славянским книгам, по славянской Псалтири. Мы читаем эти замечательные богодухновенные древние слова. И пока Церковь не поставила этот вопрос на соборное обозрение, об этом рано говорить. Тем более у нас сейчас столько задач, которые мы должны решать...

– На Страстной седмице я смотрел трансляции богослужений по телеканалу «Союз» и заметил, что когда Святейший Патриарх читал Евангелие, то достаточно часто заменял слово «живот» на «жизнь». В принципе, мне показалось это очень правильным и логичным.

Мне как диакону часто приходится говорить ектеньи… «…Со всеми святыми поминувше, сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». Постоянно читая это, я поймал себя на мысли, что это же значит, что всю жизнь нашу предадим Христу. Буквально все, что у нас есть. Мы до этого много всего перечисляли и теперь говорим, что всю жизнь передадим Ему, чтобы Он ею управлял. Мне кажется, это одно из тех направлений, над которым стоит поразмышлять.

– Согласен, хотя я, честно скажу, консерватор и действительно уже привык к этим словам. Конечно, Святейший Патриарх может себе такое позволить, и понятна его миссионерская цель, чтобы люди, которые пришли на Пасху со стороны, хотя бы немножко это понимали. Для таких моментов, как Пасха Вселенская, наверное, это уместно было сделать.

– Вернемся к Радонице. С ней связано много разных традиций и обычаев. Раньше был популярен обычай на Пасху обязательно посещать кладбище. 

– Я думаю, эта традиция пришла к нам в советское время. Это совершенно неуместно.  Мы только сейчас говорили, что эта недельная пасхальная череда настолько яркая, космическая, жизнерадостная, что ходить куда-либо, кроме храма, не рекомендуется.

Многие прихожане подходят и говорят, что после празднования Пасхи какая-то печаль на душе, какое-то опустошение. Наверное, каждый встречался с этим. Они спрашивают, что с этим делать. Я нашел очень хороший ключик, как сделать так, чтобы после ночной службы не было печали.

Ночная служба – это тяжело. Сейчас существует традиция совмещать Пасхальную утреню и Божественную литургию. Раньше такого не было. Московская традиция была немножко другая. Например, в Успенском соборе Кремля сначала служилась полностью Пасхальная утреня, потом всех людей отпускали, а утром уже служилась литургия.

Сейчас ради того, чтобы привлечь людей, ради каких-то миссионерских задач практически повсеместно совмещаются утреня и литургия. И, естественно, это сложновато, получается громоздко, люди устают, и когда приходят ночью домой, действительно появляется печаль.

Так какой же ответ на вопрос? Существует 66-е правило Трулльского (Пято-Шестого) Собора, что в дни Светлой седмицы необходимо в обязательном порядке ходить в храм и причащаться Святых Христовых Таин. И если человек ходит в храм в эти дни, причащаясь и молясь на Божественных литургиях, то, конечно, никакой печали у него не может быть, потому что он всегда со Христом.

Прихожане, которые к нам приходили ежедневно в эти дни, всегда были счастливые, радостные. Ни один человек не сказал, что у него какое-то опустошение или печаль. Я заранее предупредил прихожан об этом правиле. Естественно, каждый может сказать, что он учится или работает. Но я уже после Вербного воскресенья предупредил, что нужно брать отгулы или отпуск. Конечно, всегда есть исключения: люди, которые служат на посту или в армии. Но у кого есть такая возможность, нужно обязательно отпроситься и быть на службах.

Многие из наших прихожан взяли недельный отпуск на первую Пасхальную неделю. И захватили великие Страстные дни: четверг, пятницу, субботу. Да, тело устает, приходится рано вставать, идти в храм, но это радостная усталость. Эти дни дают огромный заряд на весь год.

Службы вроде по типу одинаковые, но и немножко отличаются. Каждый вечер поется «Кто Бог Велий». С него начиналась Пасха; и им же завершается эта яркая космическая неделя. На будущее всем пожелание брать на эти дни отпуск, планировать, чтобы быть в храме. Это даст большую силу, большой духовный заряд, чтобы уже дальше в году мы могли жить спокойно и радостно.

– Вопрос от телезрителя Евгения из Белгорода: «Первый Храм Гроба Господня, построенный в Иерусалиме императором Константином, простоял почти 700 лет, до 1009 года, когда его разрушил араб Хаким. Тогда не было никакого Благодатного огня. А когда в XII веке крестоносцы-католики восстановили храм, то появился Благодатный огонь. Получается, мы обязаны католикам этому чуду?»

– Почему католикам? Там совместно молятся практически все конфессии. Туда имеют доступ и Русская, и Греческая, и Армянская Церкви. Много конфессий сопряжены в этом храме.

Во-первых, надо понимать, что в этом мире обо всем промышляет Господь. И можно с уверенностью сказать, что в этом были задействованы все христиане. Молитвы всех христиан привели к тому, что сейчас мы имеем возможность созерцать это великое чудо – Благодатный огонь, который дает много радости и трогательных слез. Люди могут лицезреть это по телевизору, переживать, молиться, даже находясь в отдалении от этого места. Они тоже получают частичку благодати этого великого чуда.

Скептики хотят подвергнуть сомнению, что огонь настоящий. Для нас, христиан, очевидно, что он посылается Богом. Существует много различных исследований со стороны ученых, которые изучали вопрос, откуда и как он появляется. Были случаи, когда он не сходил. Слава Богу, сейчас все это происходит на наших глазах, мы видим это чудо.

Одно из физических доказательств: огонь в первые минуты не обжигает, как настоящее пламя. Некоторые говорят, что Патриарх взял спички или зажигалку или что там уже лежит какое-то огниво. Но если бы это было так, то мы бы видели обычный, стандартный огонь, который обжигает. А люди подносят его к лицу, и он не обжигает. Я смотрел исследование одного ученого, который говорит, что это похоже на огненную плазму. Это огонь, но какой-то сверхъестественный.

Видимо, Господь специально дает нам, неверующим, такое чудесное явление, чтобы немножко укрепить нас в вере. Христиане не сомневаются, что огонь исходит от Бога, что он Благодатный. И все конфессии имеют доступ в этот храм, имеют возможность молиться и созерцать это великое чудо.

– Теперь можно вернуться к теме Радоницы и поговорить о том, зачем мы молимся за усопших. Если Христос воскрес, о чем мы говорим в сам день Пасхи и на протяжении этой недели, а потом и на протяжении всей жизни, то смерть побеждена. Но люди по-прежнему умирают, в том числе и на Светлой седмице. Каким же образом тогда Христос победил смерть?

И если люди после смерти не обречены на вечную погибель, зачем за них молиться? Если Христос воскрес, то и все усопшие и умирающие соединяются с Ним.

– Смерть побеждена – это истина. Смерти нет, есть некий переход. Одно из евангельских сравнений – это зерно, которое погибает, будучи посажено в землю, а потом превращается в зеленый саженец, который превращается в куст и дальше в дерево. А дерево – это один из райских символов Евангелия. Господь очень часто сравнивает Царство Божие с деревом, где живут райские птицы.

Человек тоже постепенно возделывает рай. Мы знаем, что все было создано из ничего. Но людям трудно представить, что такое «ничего». У нас есть слово «вакуум», но оно не совсем подходит. Это пока неопределяемое для нас понятие.

Но что касается смерти, после того как Христос воскрес, Он открыл дверь рая всем людям, которые желают быть с Ним. Каким образом? Каждый человек получает напутствие в форме церковного предания, в форме нашей волшебной книги, которую мы называем Евангелие, где прописаны все духовные законы мироздания, все духовные законы Космоса, сотворенного Богом.

Законы дают нам возможность пойти по этой узкой дорожке. Здесь не все так просто. Это не так, что открылись ворота и все вошли. Нет. Здесь именно маленькая и узкая дверь для людей, чтобы они могли себя подготовить к этому райскому и прийти уже очищенными, в брачной одежде и чтобы уже действительно сподобились созерцания не только ангелов, но и Самого Господа. Но опять-таки никто не был в раю, кроме, наверное, апостола Павла, который был восхищен туда. Некоторые святые имели такую возможность. И для нас, что касается праздника, который мы называем Радоницей, он радостный, потому что это дверка в Царство Божие.

Вот для нас, христиан, смерти нет, потому что смерть побеждена Христом. Христос воскрес, смертью смерть поправ и сущим во гробах живот даровав. Тропарь, наверно, самый яркий, и он действительно открывает дверь в рай. Но каким образом мы общаемся с нашими усопшими? Именно через молитву. Потому что человек, оказывающийся уже в некой другой реальности, не может общаться с нами напрямую. И молитва единственная дверка, которая нам отверзает возможность общаться с нашими усопшими.

Смерть для светского человека, неверующего или атеиста, страшна. Для него, наверное, страшнее ничего нет. Для христиан смерть – это просто экзамен, переход в некую другую реальность. Каким образом? Мы все, наверное, знаем: есть календари церковные. Когда открываем календарь на любой странице, видим множество святых. И вот эти дни святых являются днями их смерти. То есть, в принципе, для христианина смерть – это праздник.

И мы должны это как-то усвоить. День нашей кончины и есть праздник. Это окончание, как госэкзамен, мы к нему готовимся, мы волнуемся, мы сдали госэкзамен, а вечером у нас пятерки, красные дипломы, мы счастливые. Это, конечно, слабое сравнение, может быть, простое, но тем не менее это так. Исключение Рождество Богородицы, Рождество Христово, Господа, Второй Ипостаси, Бога Слова. Иоанн Предтеча еще. После Божьей Матери он считается первым святым. Остальные святые празднуются только в дни смерти, потому что это дни радости, дни перехода к Богу, дни перехода в новую жизнь. Почему, кстати говоря, Радоница? Потому, что это радость. Почему радость? Мы общаемся с нашими близкими. И как происходит общение? Мы приходим в храм, готовимся к литургии, причащаемся Святых Христовых Таин. И вот эта благодать, которая нам передается Христом в таинстве Евхаристии, переходит и к нашим усопшим сродникам. 

И они радуются от этого реально, и это отражается на нас. То есть мы выходим из храма в день Радоницы, причащенные, с благодатью, и мы уже уверены, что наши родственники, которых мы помянули, за которых помолились, как бы нам отвечают. Мы чувствуем сердцем, что и нам хорошо, и им хорошо. Очень важно понимать, что это общение, по сути, единственное с миром горним. И это надо делать, обязательно молиться, обязательно готовиться к причастию, обязательно причащаться в этот день и молиться за близких. И они, конечно, тоже на нас смотрят, радуются вместе с нами.

Конечно, праздник очень радостный, и он как бы завершает ярчайшие в году дни пасхальные. Потому что наше естество тоже устает. А праздник Радоницы как большая точка, когда мы молимся за усопших. И они действительно поистине радуются, что пришли близкие, их любят. Эта любовь, молитва за ближних, это исполнение заповеди Божьей о любви. Первая заповедь: возлюби Господа своего. Вторая заповедь подобна ей – возлюби ближнего своего. И когда мы молимся, конечно, мы тратим силы и время на это. То есть это труд. Но таким образом мы исполняем заповедь о любви к ближнему.

– Вопрос телезрителя Вани, 9 лет: «Почему я устаю на причастии и мне хочется спать?»

– Труд – это частичка сердца, которую ты отдаешь Богу. И когда это делаешь, естественно, трудясь, ты устаешь. И после того, как ты причастился, помолился, ты, конечно, хочешь спать. Ты не думай, что ты уникальный. Мы тоже хотим спать. Я тоже после литургии очень сильно устаю, и мне тоже очень сильно хочется спать. И если у меня нет каких-то других послушаний, можно хотя бы немножечко отдохнуть. Это большая радость. У священников очень много бывает послушаний. Кто-то просит освятить машину, кто-то просит крестить младенца, что-то еще, какую-то требу исполнить, какие-то бывают встречи. Но иногда Господь дает часочек отдохнуть. Поэтому, Ванечка, это все нормально. Если ты устаешь, хочешь спать, значит, ты молодец, трудишься и хорошо молишься.

– Продолжаем говорить о Радонице. А как молитва за усопших влияет на нас самих?

– Молитва нам дает действительно возможность потрудиться на благо других, пообщаться с ними. И Господь нас тоже награждает, потому что Он, видя наш труд, дает возможность нам продолжать дальше жить. И, видя в нас какую-то перспективу, скажем простым языком, Он дает нам силы. Поэтому молитва дает реально силы. Как и чтение Евангелия.

Вопрос, казалось бы, простой, но чтение Евангелия дает физическую силу, это уже факт доказанный. Молитва дает физическую силу. Ничего не бывает просто так. Любое явление имеет разные стороны. И любая молитва – это труд, от нее устаешь, но зато потом она дает силу. Зернышко умирает, а потом оно вырастает в дерево. Так и молитва дает огромный плод и огромные силы, чтобы дальше жить, делать добрые дела, творить, заниматься творчеством, заниматься трудом, полезным для людей. Все это отражается на нас, и нас Господь награждает за эти труды, которые мы делаем для людей. И, соответственно, для Бога. Если мы делаем ближнему добро, то вспоминаем слова Евангелия: вы посетили Меня в темнице, накормили Меня. Когда мы делаем доброе дело для человека, мы эквивалентно делаем это для Христа. Посетили кого-то в больнице, значит, мы Христа посетили в больнице, грубо говоря, сделали доброе дело. Накормили какого-то человека, значит, мы Христа накормили. И Евангелие об этом совершенно недвусмысленно и ясно говорит. Поэтому эти вещи необходимо, конечно, делать, они дают нам силу, благодать и возможность трудиться дальше.

– А посещение кладбища каким-то образом является частью молитвы или частью доброго дела? И каким оно должно быть? То есть как правильно христианину православному повести себя в пасхальный период на кладбище?

– Конечно, на саму Пасху ходить на кладбище не стоит. Желательно в первые дни тоже не ходить. Для этого есть день Радоницы. И, естественно, этот день начинается с литургии, с молитвы, с причастия. И после обедни что делаем мы? Обедаем сначала и потом едем на кладбище поминать наших близких. Естественно, там поем пасхальные песнопения. Кто как может, кто как умеет. Конечно, нежелательно там пить спиртные напитки. Это совершенно лишнее.

Покойникам, нашим близким, это совершенно не нужно. Им нужны только молитва и просто внимание. Потому что кладбище тоже требует сил. Как правило, кладбище вряд ли в центре города находится. Кладбище находится либо в Подмосковье или где-то на периферии городов, поэтому тоже требует каких-то усилий. Это и есть труд во благо ближнего. Это также исполнение второй заповеди Божьей. И когда мы едем на кладбище, то поминаем близких, поем пасхальные песнопения на Радоницу.

Можно, конечно, помянуть. Кто-то яичко съест, кто-то куличик. Кто-то еще какую-то пищу возьмет. Это можно делать. Пищевое поминовение не противоречит нашему уставу. Наоборот, мы поминаем едой. Конечно, на Радоницу лучше все-таки пасхальные какие-то яства использовать. Куличи, пасху, яйца. Это было бы замечательно. Что касается дня, не у всех есть, допустим, возможность во вторник поехать на кладбище. Я думаю, что греха не будет, если мы в воскресенье после литургии, причастившись, пообедав, съездим на кладбище или в любой другой день. Фомина неделя определена церковным уставом для поминовения усопших. А в первую неделю у нас все-таки врата рая отверсты, с нами Жених, и мы должны  сосредоточиться на церковной молитве, на церковной службе. И сил уходит на это много, потому мы вряд ли сможем в эти дни куда-то поехать. Если мы действительно полностью себя отдаем Богу и Церкви, то у нас не хватит сил. А уже эти дни, немножечко придя в себя, мы можем посвятить поминовению усопших. Может быть, могилки прибрать. Сейчас как раз самое время. Снег сошел, можно старые листья убрать. Это практично и полезно, и для души спасительно. 

– Бывает, что близкий умирает на Светлой седмице или вообще в пасхальный период. Но если на Светлой седмице, это особенно показательно, потому что тогда все отпевание пронизано песнопениями Пасхи. И как бы кажется, что это не сочетается со скорбью, которая охватывает родственников и друзей почившего. Получается как-то странно, что люди скорбят, приходят в храм, а там торжественно поют тропарь Пасхи и другие пасхальные песнопения. Мы говорим о том, что христианство меняет отношение к смерти, меняет ее восприятие. Смерть после воскресения Христова – это уже не смерть, это, как мы уже говорили сегодня, просто переход. Но ведь мы понимаем, что для людей, которые потеряли своего близкого человека, это очень тяжело принять. Что бы ни говорили про воскресение Христово, как бы ни называли смерть переходом, люди в данный конкретный момент потеряли близкого человека. Как сочетаются в пасхальном периоде вот эта весть о воскресении Христовом и апостольская, что и мы, умирая с Ним, воскреснем с Ним вновь, и обычная наша повседневность, в которой человек умирает и перестает быть с нами?

– С одной стороны, действительно любой человек, потеряв ближнего, имеет печаль. И это никуда не деть. Это разлука. Даже уезжая на несколько дней в командировку, мы все равно скорбим по ближнему.

Каждый человек, наверное, знает: когда провожаешь близкого человека, то какая-то печаль на душе. А тем более тут такой момент, когда действительно смерть. Что могу посоветовать? Немножко углубляйтесь в церковные традиции, потому что вот этот момент у церковных людей не вызывает никаких сложностей. Человек, живущий в церкви, уже знающий устав, живущий церковными таинствами, посещающий службы пасхальные, страстные, не имеет никакой печали в эти дни, потому что он знает: очень хороший знак, если человек умер либо на Пасху, либо в пасхальные дни. Такое предание существует: если Господь забирает душу человеческую на Пасху, то Он ее без мытарств забирает прямо в рай. Это, конечно, не является вероучительным основанием. Но такое доброе предание существует. У меня один знакомый церковный служитель всю жизнь мечтал умереть на Пасху, и так Господь его и забрал на Пасху. Никакого сомнения, что он у Бога, у меня нет, потому что он всю жизнь посвятил Богу.

Я всегда говорю на отпевании: старайтесь за человека порадоваться, потому что Пасхальная неделя открыта для всех. И за его какие-то жизненные моменты Господь его сподобил именно на Пасхальной неделе перейти в вечность. И эти пасхальные песнопения очень уместны. Единственное, что надо просто углубляться в эти традиции, понимать их смысл. И человек церковный, приходя на отпевание, приходя на погребение, чувствует действительно радость, потому что знает, что близкий отмучился.

Я много достаточно людей хоронил, и очень видно невооруженным глазом, когда человек церковный умирает. Честно скажу, сначала печалишься, когда узнаешь весть. Позвонили: человек умер. Печаль, грусть, теперь с этим человеком не встретишься. А потом, когда уже приходишь на отпевание и погребение, едешь на кладбище, как правило, какие-то Господь дает знаки. Например, солнышко выходит. И мы знаем по преданию, что человек первые три дня находится недалеко. И его душа посещает близких.

И мы чувствуем все равно, что Ему хорошо там. Как правило, это все передается. И я чувствовал радость, когда человек добрый, церковный уходил, когда жил по совести. Прямо у меня до слез. Вот едешь человека отпевать, хоронить, все равно на сердце с печалью вместе радость. И все это подкрепляется пасхальными песнопениями. Эта радость удваивается, утраивается. Это действительно какая-то благодать на самом деле. Если вот так уйдешь в эту неделю к Богу, то это очень хороший, добрый знак.

– Вы говорили про прокимны Светлой седмицы, о том, что есть великие прокимны, которые на вечерне читаются, и это повышает уровень обычных дней Светлой седмицы до праздничных. В субботу Светлой седмицы на литургии читается прокимен, который традиционно читается на крещении. Это связывается с тем, что вся Светлая седмица – это неделя, когда новокрещенные активно входили в церковное пространство, в пространство церковной жизни, изучали активно Писание, и уже не теоретически, как год до этого, а на практике проходили через таинство Причастия, через песнопения, участвуя в богослужениях.

Проходя через таинство Крещения, мы умираем и совоскресаем со Христом. Завершая нашу сегодняшнюю беседу об усопших, за которых мы завтра сугубо молимся, хочется спросить: как происходит, что мы через таинство Крещения как будто бы умираем (и что это значит?) и как будто бы совоскресаем со Христом, что и дает нам основание верить, что после физической смерти мы не умрем, а будем живы со Христом?

– Мы наследники греха Адама и Евы, и все мертвое, что есть в нашей душе, в нашем теле, действительно должно умереть… И уже уходит к Богу светлое. Это, конечно, великое таинство, можно об этом рассуждать, но на самом деле это только слабые подобия. А когда мы уже увидим это воочию, то будем очень удивлены, потому что там все по-другому, и душа осветляется невидимым образом и переходит к Богу. Для нас это большое счастье. Опять-таки это все благодаря тому, что Христос воскрес и дает нам возможность вот этого перехода. Все плохое у нас умирает, остается в земле, сгорает, а все доброе воскресает. И мы соединяемся с Самим Богом и живем с Ним в радости уже в вечной жизни и в будущем веке.

– Прошу завершающего слова на путь в эти светлые пасхальные дни.

– Хотелось бы всех поздравить с праздником Светлого Христова Воскресения, продолжающегося 40 дней. И не оставлять молитвы. И единственное пожелание: чаще бывать в храме Божьем. Христос воскресе!

Ведущий Александр Черепенин, диакон