Беседы с батюшкой. О понимании Креста. Протоиерей Александр Рябков. 14 августа 2026

В гостях – протоиерей Александр Рябков, настоятель храма святого Димитрия Солунского в Коломягах (Санкт-Петербург).

– С праздником! Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский говорил о том, что сегодня – праздник веры. Потому что сегодня и поклонение Кресту, и память святых мучеников Маккавейских, и празднество Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице. Сегодня Медовый Спас. Но мы будем говорить о понимании Креста. Не о понятии Креста, а о понимании. О Кресте мы знаем очень много. Каждый из нас, православных христиан, носит нательный крестик, на котором Христос распятый, а на обратной стороне написано «Спаси и сохрани». Не знаю, найдется ли человек, который не знает, что такое Крест. Но есть люди, которые не понимают его особого значения. Даже у апостола Павла есть упоминание о людях, которые не понимают, что такое Крест. И в Деяниях святых апостолов мы об этом читаем. Крест – это не совсем очевидная вещь для многих людей. Я сказал «вещь», потому что мы во многом определяем крест как некий атрибут, некую вещь. В Интернете тысячи магазинов предлагают разные кресты, по цене от двухсот рублей до двухсот тысяч. Люди делают татуировки в виде креста, носят серьги в виде креста и прочее. Люди по-разному относятся к кресту. Помогите разобраться: в чем же тогда понимание Креста?

– Вы правильно сказали, что и во времена апостола Павла было непонимание в разных общинах Христовой Жертвы. Говоря о Кресте, мы все-таки говорим о Голгофской Жертве, которую принес, совершил Сын Божий. Для эллинов и для иудеев, по слову апостола Павла, это могло быть и безумием, и соблазном, искушением, которое не давало им проникнуться верой во Христа и войти в Церковь.

Сегодня мы тоже можем столкнуться с тем, что люди (даже церковные) задаются вопросом, спрашивают священников или ищут ответ в литературе, зачем нужна была Голгофская Жертва, кому эта жертва была принесена, в чем заключается искупительный смысл этой жертвы. Говоря об этой жертве, символом которой является Крест, мы должны постараться разобраться, для чего был совершен этот крестный подвиг Сыном Божиим.

Мы знаем из Священного Писания, что Христос, Сын Божий, зрак раба приим (см. Флп. 2, 7). Крестная смерть, или казнь на кресте, применялась зачастую именно к рабам в те времена. То есть Господь снизошел до самых низин человеческой жизни. И здесь мы возвращаемся в самое начало Его подвига, к тому, что по-гречески звучит «кенозис», что значит «умаление». Рождение Господа в хлеву – это уже начало умаления, явление нам смирения. Бог Вседержитель, Всемогущий Творец продемонстрировал, явил нам пример смирения со Своего рождения.

Что касается смерти, сначала немножко редуцируем, усечем эту тему. Для чего нужна была вообще смерть? Господь воспринимает в Свою Ипостась всего человека. Чтобы исцелить человеческий род от последствий грехопадения, необходимо было воспринять в Божественную Ипостась всего человека со всеми его проявлениями и даже со смертью. То есть Бог воспринимает в Себя всего человека: с телом, душой, радостью, страданием и даже со смертью. И смерть из очень важного события, которое подводило черту под всеми чаяниями, надеждами, радостями, которыми жил человек, становится, благодаря смерти Христовой, просто кратким эпизодом, переходом в вечную жизнь.

До смерти Христовой смерть перечеркивала все ожидания человека, все его радости, упования, все завершалось. И душа человека, как мы помним из Библии, находила свое место не с Богом, не в Боге, не в вечной жизни, а в так называемой вечной смерти, пребывая в тартаре, шеоле, аду. Господь Своей смертью открывает дверь в вечную жизнь.

Что касается крестной смерти, то здесь мы говорим об искуплении. Часто мы замыкаемся на западном, латинском истолковании крестной смерти, которое связано с таким понятием, как сатисфакция, удовлетворение. По учению Западной Церкви, грехопадение Адама и Евы (первых людей), которое совершилось в раю, было величайшим оскорблением, нанесенным Богу. Почему величайшим? Потому, что оскорбление было нанесено именно Богу. И удовлетворение за это оскорбление никто не мог принести, только Сын Божий. Вот такая идея родилась в головах западных, латинских богословов.

Восточное православное вероучение далеко от такого истолкования Жертвы Голгофской, но при этом само понятие искупления нами полностью не отбрасывается, не исключается. Искупление действительно было совершено, но в чем его суть? Апостол Павел очень часто называет Господа Новым Адамом. Христос – это Новый Адам. В чем заключалась ошибка (или грехопадение) ветхого Адама? В непослушании Богу. Послушание для Адама никаких испытаний, лишений не несло. Наоборот, предлагалось просто быть послушным – и впереди была беззаботная райская жизнь в Эдемском саду. Но непослушание, своеволие, которое проявили первые люди, повлекло за собой смерть. То есть это постепенное увядание, умирание, а потом смерть и переход не в общение с Богом, а в печальное состояние души, заключенной в шеоле.

Христос как Новый Адам проявляет то, что не сумел проявить перед лицом Бога Отца ветхий Адам: Он проявляет послушание, вплоть до смерти. То есть послушание такого масштаба, которое и является искуплением. Но искупление не как удовлетворение Богу Отцу (об этом православное богословие ничего не говорит, полностью исключая такое понимание искупления); Христос как Человек, как Сын Человеческий восполняет, завершает, делает то, что не сумели сделать первые люди, – проявляет всеобъемлющее, полное, абсолютное послушание Богу.

Вот в этом заключается искупление нашего рода человеческого, исполнение той миссии, которую мы не могли совершить, не могли исполнить. Христос, как представитель рода человеческого, сумел исполнить то, что было заповедано ветхому Адаму, – быть послушным.

Голгофское страдание Господа на кресте – это еще и проявление той ответственности, которую Бог с Себя не снимал. Бог, Творец и Промыслитель, наделил нас очень важным личностным качеством – свободной волей выбора. У нас есть свободная воля выбора. Первые люди сделали выбор в пользу непослушания, а значит, в пользу зла и смерти. Господь нам показал другой путь. Страдания, которые Господь претерпел на кресте, – это цена той ответственности. Бог понес этот крест ответственности за то, что наделил человека свободной волей.

Мы говорим иногда, находясь в состоянии ропота или обиды: зачем Бог так сделал, что произошло грехопадение? Зачем Он дал свободную волю человеку? Почему человек не создан Богом какой-то управляемой марионеткой, которая бы, как робот, исполняла некие задачи, прописанные в сознании. Но было бы такое существо человеком? Конечно, это уже не был бы человек в том понимании, как принято понимать человека.

Человек – это всегда свободное волеизъявление; свобода воли – это наш неотъемлемый атрибут. Так вот, Бог несет и ответственность. Мало того что Его страдания на кресте исцеляют нашу природу, но это еще и ответственность Бога. И мы не можем и не имеем права говорить, что Бог устранился от того, что Он сделал.

– Звонок телезрителя из Санкт-Петербурга: «Я бы хотел высказать мнение по заявленной теме. Человек продал свою душу за удовольствие. Самое большое удовольствие – физическая жизнь. Чтобы выкупить душу, надо одну ценность отдать за другую ценность, то есть отдать жизнь временную за жизнь вечную. Умереть естественной смертью и быть верным Богу – относительно легко, а умереть несправедливой, насильственной, жестокой смертью и при этом остаться верным Богу – это уже верность Ему совершенная. Поэтому смерть на кресте Иисуса Христа является показателем и целью для человека. Каждый по жизни несет свой крест, который дан каждому по его силе. Несение этого малого креста и есть победа каждого человека, свой вклад в победу над смертью. Не надо пытаться нести не свой крест, можно его не вынести. Вот такое мнение».

– Разумеется, говоря о Кресте Христовом, мы не можем пройти мимо евангельских слов, которые Господь обращает к нам: возьми крест свой и следуй за Мною (Мк. 8, 34). Голгофская Жертва – это то, что неминуемо поддерживает нас на нашем жизненном пути, на котором, разумеется, есть испытания, боль, страдания. Недаром наши предки говорили: «Христос терпел и нам велел».

Конечно, к силе Креста мы обращаемся в минуты, часы, дни или годы испытаний. Жизнь земная нашего Господа нам показывает, что без крестной жертвы не могло быть воскресения и вознесения. И мы это легко переносим на свою жизнь. Без крестоношения, без того или иного подвига не может быть нашего воскресения, нашего восстановления в ранге сына Божьего. Потому что каждый человек должен стать чадом Божиим. Мы восстанавливаем свое родство с Богом через Христа.

Вознесение в жизнь вечную нашей души на этапе нашей земной истории происходит только после нашего восстановления, которое достигается смиренным исполнением долга в подвиге, терпении, смирении.

Конечно, мы и к молитве прибегаем, и о Кресте вспоминаем, и себя крестным знамением осеняем, и свою жизнь крестом благословляем. В нашей православной традиции есть молитва, обращенная ко Кресту, и это, конечно же, молитва, обращенная ко Господу. Иногда возникает определенное сомнение: как это мы молимся неодушевленному предмету? «Кресте Господень» – так мы обращаемся в молитве. Нас могут обвинять в идолопоклонстве. Ультрапротестантская мысль, что молитва Кресту – это идолопоклонство, в корне неверна и разбивается библейской традицией. Мы можем привести много примеров, в частности из Книги пророка Иоиля, где пророк обращается к неодушевленному, говорит: не бойся, земля: радуйся и веселись, ибо Господь велик (Иоил. 2, 21). Это обращение к земле. Также мы знаем из Евангелия, что земля – подножие Престола Божьего. Все творение – так или иначе подножие Престола Божьего, и к нему надо относиться свято.

В молитве мы обращаемся вроде как ко Кресту, а на самом деле духовно – к Господу и Его подвигу. Слова известной молитвы «Да воскреснет Бог» – это начальные слова 67-го псалма, и это уже говорит о том, что мы обращаемся к Господу. При этом надо отметить, что это обращение связано с византийской поэзией. Сама по себе молитва – это византийская поэзия, в которой есть такой прием, как метонимия, то есть «переименование». В нашей жизни это постоянно встречается, и мы не удивляемся этой метонимии. Например, мы говорим в быту: «Выпью чашечку кофе». Понятно, что мы будем пить именно кофейный напиток, а не чашечку. Или мы говорим: «Я претендую на портфель министра (или на кресло директора)». Конечно же, мы претендуем на пост руководителя, а не на портфель (или кресло) как на вещь. Можно, конечно, договориться с министром или директором, и он подарит нам кресло и портфель, но речь идет о другом.

Если ваш друг вам говорит: «Я вчера слушал Чайковского», – вы же не подумаете, что он сошел с ума, что ему вчера вечером являлся Чайковский. Нет, конечно; просто он слушал музыку великого композитора.

Так же, когда мы говорим «Кресте Господень», мы обращаемся ко Христу. Здесь прием византийской поэзии – метонимия. На нашем пути крестоношения нам, разумеется, необходима молитва ко Господу, чтобы нам пройти подвиг, обрести восстановление и личное вознесение.

– Вопрос телезрителя из Гатчины: «Человек порой хочет обратиться в христианство, но его останавливают слова "возьми крест свой". Человек это воспринимает неправильно, думает так: возьми свою ношу страданий и неси ее. Человек не знает, как Господь действует в Своей благодати и сколько радости она дает в ношении этого креста. То есть слова Господа "Иго Мое благо и бремя Мое легко" отходят на второй план, человек боится ношения креста».

– Когда мы говорим о кресте, мы говорим не только о каком-то внешнем страдании, которое на нас обрушилось. Есть такое выражение: «В жизни всегда есть место подвигу». Подвиг или испытания всегда наполняют жизнь смыслом. Если человек считает, что главное в жизни – ничегонеделание, этот опыт тоже допустим, можно вкусить этого опыта. И у каждого из нас есть такой опыт: мы усиленно ждем выходных или отпуска и говорим, что в свои законные выходные (или в отпуске) ничего делать не будем, будем просто бездельничать.

Я думаю, у каждого есть опыт вкушения такого вакуума бессмыслицы, когда мы пытаемся сделать целью своей жизни на несколько дней или месяц именно безделье, ничегонеделание. Внутреннее опустошение переживает человек, который говорит: «Я не буду нести крест своей работы, не буду нести крест заботы о ближних хотя бы эти два дня». Человек получает опыт обессмысливания. Думаю, каждый с этим сталкивался.

И, наоборот, когда человек занят каким-то служением (а это тоже крестоношение), его жизнь приобретает смысл. Недаром есть такое выражение, что лучший отдых – это перемена деятельности. Деятельность часто воспринимается нами как крестоношение, а бездеятельность или безделье чем-то райским. Будто рай – это полная бездеятельность. Это совершенно неверно. Потому что даже первые люди в раю получили наставление не только быть послушными, но еще и возделывать райский сад. Оказывается, труд в раю был возможен, должен был осуществляться, и он был радостным. Поэтому мы не можем считать, что полная бездеятельность или полная безучастность – это цель человеческой жизни.

Что касается страданий, которые являются в виде болезни или каких-то испытаний, какой-то утесненности, то мне вспоминаются не совсем религиозные источники. Вспоминается очень известный психолог Виктор Франкл, который дал миру одно из направлений психологии, оно называется: логотерапия. Логотерапия – это лечение смыслом. Например, женщине, больной онкологическим заболеванием, он помогал не впасть в депрессию с помощью логотерапии, которая погранична с психологией и религией. Он говорил ей: «Как Вы думаете, важно ли показать Богу, что Вы мужественно и спокойно воспринимаете свою болезнь? Бог, увидев, как Вы стойко воспринимаете сегодняшнее Ваше заболевание, скажет: "Как мужественно Анастасия несет этот крест!"». Вот так Виктор Франкл говорил со своими пациентами. За что его часто критиковали психологи-атеисты или агностики.

Человек, с которым они вместе были в концлагере, потерял детей и очень переживал о том, что его невинные дети попадут в рай, а он, как человек грешный, если погибнет в концлагере, с ними не встретится в будущей жизни. Виктор Франкл ему говорил: «Нет, Ваши страдания имеют смысл, Вы ими очищаетесь от грехов. И, пройдя через это горнило испытаний, Вы встретитесь со своими детьми в раю».

– Вопрос телезрителя из Санкт-Петербурга: «Иногда стоит поставить на место человека зарвавшегося, обнаглевшего, чтобы, как говорила Лариса Филипповна Шеховцова, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, сломить психологические барьеры того сопротивления, которое этот хам воздвиг в душе. Может быть, для этого выучить какой-то прием, чтобы человека пробрало? Жена хотела это выучить, но ей показалось, что это нечестно, и она все бросила. Если у человека есть склонность к тому, чтобы такие приемы изучать, а он от этого отказывается, хотя знает, что у него такие случаи в жизни бывают, это тоже будет отвержение креста?»

– Во-первых, нам апостол Павел говорит очень простые и важные слова: побеждай зло добром (см. Рим. 12, 21). Что касается приемов для исправления какого-то человека, первый прием – это молитва за этого человека. Я думаю, для многих очень серьезным крестом будет являться не изучение каких-то психологических приемов о том, как другого поставить на место, а искренняя молитва за этого человека. Это тяжелейший крест – молиться за того человека, который тебе неприятен или кого ты считаешь хамом и хочешь поставить на место.

Когда мы говорим словосочетание «поставить на место», здесь совершенно нет желания помочь человеку, очень мало желания преобразить, спасти человека, но есть желание самоутвердиться.

Крест Христов нам совершенно не дает такого примера самоутверждения. Крест Христов нам демонстрирует полное смирение. Поэтому самое главное в такой ситуации – это молитва за человека. И если мы хотим кого-то изменить, нам надо сначала изменить самого себя. Самый лучший способ изменить другого – измениться самому.

Когда я что-то вижу в другом человеке очень выпукло или что-то очень ранит меня в другом человеке, это только потому, что это есть во мне. Этого нельзя забывать. Если меня задевает чье-то высокомерие, хамство, чья-то невежливость, это только потому, что я с этим знаком на личном опыте, я сам это практикую. И меня задевает, что кто-то другой обращает это ко мне.

Менять себя – это самый короткий путь для изменения другого человека. Ну и дополнительно молитва. Пожелать своему обидчику всего самого лучшего, всего, что ему необходимо, – это тяжелейший крест. Но эта молитва спасительна и очень успокаивает. Когда человек практикует молитву за того, кто ему неприятен, кого он считает своим обидчиком или соперником, с пожеланием этому человеку всего хорошего, то происходит невероятное чудо крестоношения: перечеркивается крестом вся обида на этого человека, которая копилась долгие годы. Человек освобождается и от обиды, и от тягостного желания кого-то поставить на место.

Что касается Креста, надо понимать, что Крест Христов – это опыт бесконечной любви, опыт бескорыстности, опыт послушания и смирения. И когда мы говорим о нашем личном крестоношении, нам необходимо в себе развивать любовь к Богу и ближнему, развивать в себе послушание и смирение как принятие воли Божией, развивать бескорыстность, без которой не может быть никакой жертвы. Потому что крест – это жертва.

Если мы молитвенно обращаемся ко Кресту, к Господу нашему, Который Свой Крест пронес до конца, осеняем себя крестным знамением, уповаем на крестное знамение, хотим крестным знамением освятить что-то (хотя бы свою еду), то в нас должно быть все, что я перечислил: любовь, бескорыстность, смирение, послушание. Чтобы мы соответствовали такому символу, как Крест.

Когда мы пытаемся использовать Крест, прибегать к его защите, но в нас нет любви и мы не просим ее у Бога, хотим быть равнодушными, безразличными, отстраненными, в нас нет самопожертвования, желания подвига, смирения и послушания, то использование Креста как символа не несет пользы.

Это то же самое, что, будучи полным профаном, взять резец по дереву, или инструменты каменотеса, или штихель гравера и пытаться что-то исполнить, посмотрев пару уроков в Интернете. Конечно, нас ждет полное фиаско. Потому что мы не обладаем мастерством и не сможем сделать скульптуру или вырезать красивое деревянное панно резцом. Хотя вроде бы инструменты есть, они заточены – бери в руки и делай. Но мы ничего не сможем сделать, потому что у нас нет таких навыков.

Так и с Крестом. Если я хочу Крестом защититься или хочу кого-то поставить на место не с помощью слов любви и сострадания к этому человеку, а произнося слова превозношения, то, конечно же, ничего не получится. Потому что у меня нет соответствующих этому инструменту знаний, нет навыка любви, навыка бескорыстного действия, когда я не ищу ничего своего в общении с человеком или в помощи человеку. Если у меня нет не то что желания быть послушным, а даже желания прислушиваться, то, конечно же, Крест как инструмент спасения, как меч, как посох, как ключ будет совершенно бесполезным инструментом в моих руках.

Крест – это воистину меч, которым мы защищаемся от темных сил. Если мы хотим Крестом от темных сил защититься, но в каком-то месте брешь уже пробита, то враг уже нашу крепость захватил. Мы вроде какие-то знамена подняли, вроде еще защищаемся, а враг уже в тылу. Если враг уже у меня в тылу, полностью меня захватил, то Крест мне не поможет.

Если во мне нет любви, а есть злоба – враг уже захватил меня. Если у меня вместо смирения есть гордыня – враг уже захватил меня. Если у меня вместо послушания и смирения есть своеволие – враг меня уже захватил. И тогда Крест мне не поможет.

Крест мне поможет только тогда, когда я всяческими усилиями стараюсь в себе возгревать и смирение, и бескорыстность, и любовь. Тогда Крест будет мне помощью. Крест – это ключ, которым отверзается небо, но когда во мне есть и любовь, и бескорыстность, и смирение, и послушание.

Крест – это и посох, с помощью которого я двигаюсь по жизни. Но важно, куда я двигаюсь. Если я Крест хочу использовать утилитарно, чтобы защитить свой мирок, свое уютное болотце, чтобы меня никто не трогал, чтобы мне было комфортно жить премудрым пескарем: никто меня не трогай, никуда не зови, ни к чему не привлекай, ни на какие подвиги не вдохновляй, – Крест мне не поможет. Потому что Крест зовет (именно зовет!) и на подвиг, и на помощь, и на сострадание, и на сопереживание, и на участие в жизни другого человека.

Крест в наших руках должен быть инструментом, что мы должны использовать с мастерством, которое заключается именно в навыках любви, бескорыстного служения, смирения, послушания и радости во Христе Иисусе.

Если мы ищем радости только телесной, только земной, радости победы над кем-то, а не над собой, то, конечно же, ничего общего с Крестом Христовым у нас нет.

Что касается победы, и древние античные философы, и святые, и многие мыслители повторяли одну простую фразу: победи себя – и будешь непобедим. Чтобы воистину одержать главную победу в этой жизни, достичь вечного спасения, нам надо победить себя: свою гордыню, свое равнодушие, свое безразличие, свою леность. Это самая главная победа, которая дает самую главную радость, – радость общения с Богом.

Когда нас пугают, что крестоношение и служение Богу отнимут у нас земные радости, это глубокая ошибка. Наоборот, земные радости по-настоящему проявятся в нашей жизни, если мы свою жизнь отдадим Богу. Господь в Евангелии так и говорит: если хочешь свою жизнь сохранить, то потеряешь ее. А если ты свою жизнь Богу отдаешь, сторицей приобретаешь.

– Это удивительно! Потому что в нашем понимании Крест дает силу просто по причине того, что мы носим нательный крестик. Крест дает силу хотя бы по той причине, что на нем распятый Христос. Теперь я понимаю, что Животворящий Крест Господень может быть Животворящим, если я его разделяю, если я Христа воспринимаю не мертвым, а Живым... На Голгофе было три креста: Крест Христов, крест благоразумного разбойника и крест того, кто хулил Христа. И мы должны понимать, что кресты-то могут быть разные.

– Они могут быть разные. От нас требуется, чтобы мы предстояли Кресту Христову. Потому что стоять у креста было тоже очень страшно. Тот позор, то оплевание и заушение, что получил Христос, получили и Богородица, и Иоанн Богослов. Конечно, от нас не требуется стать святыми к понедельнику. Нужно хотя бы осознать, как благоразумный разбойник на кресте: то, что мне сегодня посылается, – по делам моим. «И помяни меня, Господи, во Царствии Твоем». Смирение – ключ к небу. Смирение и есть крест.

Ведущий Глеб Ильинский