Беседы с батюшкой. Зачем человек смертен. Священник Михаил Проходцев. 13 августа 2026

В петербургской студии нашего телеканала на вопросы телезрителей отвечает настоятель домового храма Рождества Пресвятой Богородицы в Уткиной Заводи (г. Санкт-Петербург) священник Михаил Проходцев.

– Сегодня будем задавать вопросы отцу Михаилу Проходцеву, настоятелю храма Рождества Пресвятой Богородицы… Как храм себя чувствует?

– Слава Богу, домовый храм действует, народ Божий прибывает, с Божьей помощью молимся о том, чтобы воздвигнуть отдельно стоящий храм. С Божьей помощью дела идут хорошо. Просим ваших молитв, дорогие, чтобы и дальше все получалось, чтобы мы воздвигли храм и обрадовали и Матерь Божию, и Господа нашего Иисуса Христа, и сами все вместе радовались этому событию.

– Тема сегодняшней передачи особо сложная – «Зачем человек смертен».  Размышления о смерти всегда особо важны. Мы многократно слышали и вспоминали митрополита Антония Сурожского: «Размышления о смерти чрезвычайно полезны для православного сердца». Мы читали Отечники, где размышление о смерти всегда имеет смысл именно вечного бытия. Но при этом мы все равно не можем разобраться в смерти. Мы привыкли думать: когда кто-то из  людей дожил, к примеру, до ста лет и тихо отошел ко Господу, это хорошо. Но умирают и молодые люди, и дети: «…человек смертен, но …иногда он внезапно смертен». Вот что самое интересное!

И поэтому размышления о смерти в наше время чрезвычайно интересны. Хочется понять, можем ли мы вообще быть готовы к смерти, можем ли быть к ней равнодушны. Возникает вопрос: вообще зачем это? Ведь Христос победил смерть. В пасхальном обращении Иоанна Златоуста: Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа? А тем не менее жало-то есть… Зачем человек смертен?

– Очень интересная тема. Я отвечу однозначно и коротко, но это не значит, что на этом закончится эфир. Человек затем смертен, чтобы любить жизнь, которую ему дал Бог. А как мы знаем, земная жизнь является путем в вечность. Невозможно не любить жизнь, потому что это дар. Если мы осознаем, что это дар Божий, мы можем ему обрадоваться. А если мы обрадуемся этому дару, мы задумаемся, зачем нам дана жизнь. Этот «дар напрасный, дар случайный»? Или «не напрасно, не случайно жизнь от Бога мне дана»? Это ответ святителя Филарета Дроздова Александру Сергеевичу Пушкину. Два удивительных, поэтически одаренных человека сошлись на страницах в такой удивительной, так сказать, дуэли, чтобы разобраться в этом. 

На протяжении всей жизни каждый человек множество раз задает себе этот вопрос. Мы, естественно, развернем этот ответ: для того, чтобы полюбить жизнь по-настоящему, потому что это дар, и Господь сотворил человека для радости. Если это мы в полном смысле осознаем, то, конечно, наше сердце может наполниться благодарностью. А где благодарность, там и благодать. Где благодать Божия, там и любовь, потому что Бог есть любовь. Где любовь вселяется в сердце, там она множится. Пребывая в этой любви, человек восходит из силы в силу, преображаясь, достигая богоуподобления, и в этом стремлении к богоуподоблению бывает спасаем Богом. То есть Господь спасает стремящихся к Нему. Если кто-то не стремится к Богу, не желает быть с Ним, то Бог не может спасти такого человека. Если же мы этого хотим искренне, то Бог спасает нас. И вся эта замечательная, невероятная, сложная, непростая жизнь, предела которой мы, люди, сами не знаем (но знает Бог), дана нам для того, чтобы мы полюбили ее. Ведь жизнь продолжается и после тех врат, которыми является для человека смерть.

– Это интересно. Честно говоря, этот аспект я никогда не рассматривал. Если мы находимся в этой парадигме и любовь к жизни определяет противодействие смерти, то получается, что эта жизнь наполнена такими странностями, которые мы преодолеваем иногда героически, иногда совсем пассивно. Например, одно из совершенно жутких проявлений: пьянство. Всегда возникает вопрос: для чего нужно быть трезвым? Я один из аспектов привел, когда задаешь себе эти вопросы: «Зачем? Почему? Для чего?» А у нас этих страстей значительное количество.

Страсти нам помогают умереть или помогают нам преодолеть их и, наоборот, возлюбить жизнь? Объясните, пожалуйста.

– Страсть – это всегда то, что убивает, это путь к смерти. Вспомним удивительное раннехристианское произведение под названием Дидахе, которое в переводе с греческого языка означает «учение». Оно начинается со слов, что есть два пути: жизни и смерти. И дальше идут наставления о том, как идти по пути жизни и что такое путь смерти. Путь смерти – это тот путь, куда приводит страсть. Жизнь вечна для всех, но она может быть либо воскрешением жизни, вечной жизнью, блаженством во Христе, либо воскрешением суда, вечной смертью, то есть человек будет вечно пребывать в состоянии своей страсти.

Страшно представить такое, но все-таки попытаемся. Например, человек пристрастился к алкоголю настолько, что привычка взяла полностью над ним верх, и в какой-то момент Господь «отпустил вожжи». Как говорил преподобный Гавриил (Ургебадзе), когда ему кто-то задал вопрос, почему этот пьяный человек в канаве лежит: «Потому что Господь твои вожжи еще держит, а его уже отпустил». Страшные слова. Итак, Господь «отпустил вожжи», и человек, будучи пьяным, преставился от какой-нибудь ужасной смерти. Тогда он окажется в вечности, мучимый этой страстью. Тело уже не сможет насыщать эту душевную страсть – душа окажется вечно мучимой этой страстью, не имея возможности насытиться.

– Вечное похмелье.

– Да, вечное страшное желание выпить и невозможность утолить эту ужасную жажду. И Бог не сможет из этого состояния вывести человека, после Второго Пришествия уже кому как будет определено, тот в том состоянии навечно и останется. И если человек оказался в таком положении, преставился такой внезапной страшной смертью, то, конечно, его сродникам должно усердно молиться за него, чтоб Господь по Своему великому милосердию исправил его посмертную участь, то есть принял его в Свои небесные обители.

Если не было бы смысла в молитве об усопших грешниках, даже о лютых грешниках, которые дороги нашим сердцам, то, естественно, Церковь не предлагала бы молитву об усопших. Но мы молимся за всех усопших православных христиан, желая им самой лучшей участи, которую только можно пожелать. Большей милости и большего блага, чем вечное пребывание с Богом, на свете не было, не будет и быть не может.

Поэтому, естественно, за пребывающего в страсти человека нужно бороться с Божьей помощью, обращаясь к Богу, потому что страсть не победить своими силами, нужно усердно молиться его сродникам. Особенно нужно молиться о том, чтобы Господь избавил от напрасной смерти. Напрасная смерть – это, по сути, внезапная смерть – удивительный церковнославянский термин.

– «Внезапно судья приидет…»

– Да, «в чем застану, в том и сужу». Страсть – то, что отдаляет нас от Бога. Божья любовь – это то, что нас спасает. Поэтому из глубины нашего отчаяния, нашей боли, наших страстей мы все равно должны взывать к Богу, вопить: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». И Господь обязательно бросит спасательный круг каждому из нас, потому что Он видит, что мы в этом нуждаемся. Он никого не оставит без помощи, без заступления. Он не хочет никого оставлять без Своей любви, но есть те, что сами намеренно не хотят быть спасенными Богом. Это страшный выбор, но Господь оставляет место и для такого выбора человека.

– Продолжая разговор о выборе жизни, мы приходим к выводу, что можем уродовать свою жизнь всякими вещами. Про страсти я все понял. Но вспомним, например, о заблуждениях, в том числе не только сектантских: людей, которые ушли в какие-то тоталитарные секты, не будем сейчас даже трогать. Я имею в виду, что существуют люди, которые считают себя православными, но при этом живут в своем собственном представлении о православии.

Может человек каким-либо образом отдаляться от Церкви и от своего собственного спасения тем, что просто представляет себе православие по-своему? Я говорю о разных как бы направлениях в Православной Церкви, которые не являются истинной церковной жизнью.

– Очень сложный вопрос. Я подумал о том, какой критерий для нас, православных, является главным для правильного понятия православия, эталонным. Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Сколько приходов, сколько батюшек, сколько общин, сколько епископов, столько и видений православия. Это не значит, что православие похоже на протестантизм, где существуют десятки тысяч разнообразных деноминаций, где многие не согласны друг с другом и дробятся. Но разнообразие в православии, которое мы сегодня имеем, не дает мне возможности объективно ответить на сей вопрос.

Понимаете, на одном приходе все может быть очень строго, на другом – помягче. И это не значит, что на приходе, например, у отца Федота все неправильно, а у отца Ферапонта все правильно. Хотя интересно, что эти отцы могут быть не согласны друг с другом и, указывая друг на друга пальцем через церковную ограду, через 200 метров, которые разделяют храмы, говорить что-то и даже не разрешать своим прихожанам ходить в соседний храм. Такое, к сожалению, у нас бывает. Но, с другой стороны, то удивительное разнообразие, которое есть у нас в Православной Церкви, то видение святого православия делает его невероятно многогранным, удивительным, драгоценнейшим камнем, который и является тем самым ограненным невероятным сокровищем. Естественно, нигде, ни на одном православном приходе не будут нарушать каноны Православной Церкви, не будут по-другому читать Символ веры или «Отче наш», то есть не будут выходить за рамки, выйдя за которые будешь уже неправославным.

Да, можно быть по-разному православным, и об этом свидетельствует множество наших удивительных, замечательных приходов. Везде все по-разному, видение разное. Но везде один Господь, одна вера и одно крещение. Люди выбирают то, что по душе, и приходят туда. Вот Санкт-Петербург – удивительнейший город. В нем удивительнейшее разнообразие: есть подворье монастырей, есть храмы, в которых любит собираться молодежь, есть общины, которые реконструируют византийские песнопения, любят молиться при свечах, свет не включают... Есть те, кто любит партесное пение, а есть те, кто его совершенно не переносит. Но это не делает один храм хуже другого, одного священника хуже другого, одну общину хуже другой.

Это не значит, что здесь менее истинная вера, а там более искренняя. Это просто невероятные грани святого православия, в которых удивительнейшим образом сегодня раскрывается наша вера. Поэтому, предположим, можно сказать, что кто-то делает что-то не так, но это будет чисто субъективное мнение. Кто не так что-то делает, по моему мнению, может думать то же самое и про меня.

Этот вопрос очень серьезный, очень интересный, и должным образом именно на то, как Вы его поставили, я, к сожалению, ответить не смогу. Но размышление такое.

– Я думаю, что Вы в полной мере ответили на мой вопрос. Думая об этом, я понимаю, что я был не прав в отношении многих людей, которых я знаю. Мне жаль, что они как бы, по моему мнению, находились в заблуждении. Я понял Ваш ответ.

Но вернемся к размышлениям, зачем человек смертен. Мне интересно примерить смерть к себе. Я в этом случае не рисуюсь, но думаю об этом. Я думаю о том, что со здоровьем у меня не очень хорошо, и, наверное, я могу уже задуматься об этом. Может быть, это тоже очень серьезный грех, потому что я думаю о смерти все-таки без какого-то пиетета, мне она не кажется чем-то ужасным. Может быть, это совсем неправильно? Может быть, я просто жизнь не люблю? Как Вы ответите на этот вопрос?

– Так же, как и на предыдущий вопрос. Восприятие смерти у всех будет разное.

Как мы себе представляем Бога? Я думаю, если этот вопрос мы будем задавать каждому, кого встречаем, то ответ может быть совершенно любой. Православному человеку, который ходит в церковь много лет, задаем его. Этот вопрос, во-первых, часто ввергает в тупик, потому что часто человек Его себе, может, даже никак не представляет. Он понимает, что теоретически Бог – это Личность, он, с Ним общаясь, чувствует присутствие Бога в своей жизни. А задашь ему вопрос: «Как представляешь?», – он ответит: «Я не знаю». Или: «Вот Иисус Христос на иконе, вот Бог Отец – старец, а Бог Дух Святой – это голубь, Он летает везде, Он огромный, невероятных размеров, покрывает весь мир и везде действует». То есть ответ может быть любой.

Так и смерть каждый человек в разном возрасте представляет себе по-разному. Кто-то ее прямо изучает, исследует; например, врач. Священник сталкивается с этим. Например, совсем недавно, буквально вчера, у меня было четыре отпевания, четыре человека преставились. Не одновременно, а друг за другом я отпевал четверых рабов Божиих, которые отошли в мир иной и встречаются с Господом. И отпевание – это такая удивительная молитва, когда сродники во главе со священником помогают усопшему сделать первые шаги не просто в смерть, а в вечную жизнь. 

Я вчера совершал четыре отпевания. И между отпеваниями я думал о тех людях, которых отпевал. Каждый из них был определенного возраста, каждый по разным причинам преставился, каждый из них наверняка по-разному представлял себе смерть. Каждый в момент своей кончины переживал ее совершенно по-особому. Но каждый преставился – это факт, и каждый предстанет перед Господом как перед Судьей. И Господь будет каждого судить по его делам. Верил человек или не верил – это совершенно не важно в том плане, заблуждался он или нет. Он все равно предстанет перед Богом. Хотел он того или нет, но он все равно будет жить вечно. Но вопрос другой: как?

Я желаю, чтобы все, за кого мы вчера молились, сподобились Царствия Небесного и вечной жизни. Но из собравшихся людей тоже каждый по-своему переживал смерть, по-своему ее представлял. Они видели лежащего во гробе своего дорогого сродника, друга, близкого человека, но каждый в этот момент думал о чем-то своем. Наверняка кто-то думал о своей кончине и о том, что будет, когда она придет, кто-то боялся, кто-то переосмыслял свою жизнь.

Одно хотелось бы сказать, очень важное: для христианина смерть может быть напоминанием о том, как мы должны жить. Я могу просто по своему опыту сказать: когда ты сталкиваешься со смертью близкого тебе человека, ты переосмысляешь свою жизнь. Буквально несколько дней назад я узнал, что преставился мой одноклассник. Я зашел в Интернет и не нашел про него никакой информации. Жил человек, постепенно в какой-то затвор ушел и преставился совсем безвестно. А это был удивительный человек – Максим Львович Муравьев. Упокой его, Господи! Мой друг детства, мой одноклассник. Вместе учились в школе. Он был талантливым музыкантом и музыковедом, журналистом. Он много лет работал фитнес-инструктором, помогал людям привести себя в форму. 

Я хочу это проговорить, чтобы эти слова жили. Я знаю, что он будет жить вечно. Я молюсь о его упокоении, как только узнал о его смерти. Желаю ему вечной жизни во Христе, независимо от того, как он сам это воспринимал. Но для меня важно, чтобы он жил. Я вспомнил его, наши с ним отношения. И захотелось стать чище, добрее, радостнее. Я вспомнил все те лучшие качества, которые он людям через себя дарил в жизни. И захотелось преображения. Это такое восприятие смерти, о котором говорит митрополит Антоний Сурожский: через восприятие смерти знакомых, близких или родных людей мы актуализируем свой путь к преображению. И если мы стараемся быть добрыми христианами, то продолжаем преображаться.

– Вопрос телезрителя из Воронежа: «Я прочитал, что святой Паисий Святогорец говорил о важности возжигания свечей за усопших. Записки подаем в алтарь – это понятно. Он говорит: если мы ставим свечу за имя усопшего, который жил церковной жизнью, то и он обязан молиться так же на небе за человека, поставившего свечу. А если мы ставим свечу за человека грешного, то это как если бы мы подали стакан холодной воды жаждущему. И святой Павел Таганрогский при жизни любил раздавать своим знакомым свечи и лампадное масло для возжигания лампадки. Какова важность таких простых вещей?»

– Прекрасный вопрос. Святая Православная Соборная и Апостольская Церковь предлагает нам с вами молиться об усопших. Это величайший дар, обязанность, ответственность и возможность для живущих людей. Тот, кто преставился, сам за себя уже молиться не может. Но, естественно, люди праведной жизни предстоят пред Престолом Божиим и так же молятся за нас грешных, как и мы молимся об их упокоении. То есть мы за них молимся, и они за нас молятся. Но это только наше представление. Мы в это верим, что так и есть. Тому есть и многие совершенно удивительные святоотеческие свидетельства. И на Священное Писание мы можем здесь опираться.

Мы имеем возможность молиться за всех православных христиан, даже зная иной раз о том, что человек не особо стремился быть с Богом, но упокоился. И наша возможность молиться за этого человека – это благо. Ее нам дает Господь, и нам ею ни в коем случае не стоит пренебрегать. И если нам дана возможность молиться за каждого крещеного человека, если мы на себя берем такой подвиг – молиться за кого-то (например, мы знаем, что он был крещен, но в какой-то момент совсем перестал ходить в церковь, даже начал, может быть, роптать), мы для него творим явное благо.

Преподобный Паисий – удивительный святой, монах, глубокий и проникновенный человек. Высказанное им мнение очень афонское, я бы так сказал. На Афоне очень своеобразно относятся и к погребению, и к смерти, и это стоит ценить, уважать и изучать. Но также мы можем отметить, что эта реплика преподобного Паисия (я, к сожалению, не имею сейчас перед собой источника, чтобы посмотреть точную его цитату), если преподобный так говорил, может считаться его частным богословским мнением. Мы сталкиваемся со многими частными богословскими мнениями, которые не являются догматами Церкви.

Естественно, мы относимся к мнению преподобного с уважением, но как на самом деле – мы не знаем. Знаем лишь, что Церковь дает нам возможность молиться за всех крещеных православных христиан, независимо от того, насколько праведную жизнь эти люди вели. То есть у нас есть возможность молиться за каждого человека, и в эту молитву мы вкладываем упование на то, что Господь милостив, что Он по Своей великой любви помилует даже самого лютого грешника и, если за него молятся, сподобит его лучшей участи. Сейчас я транслирую уже свое собственное мнение, но все-таки опираясь на Церковное Предание. А молитва за усопших как раз является частью Церковного Предания, одного из столпов святого православия.

– Звонок от телезрителя из Петербурга: «Я хотел бы высказать свое мнение по той теме, которая сегодня озвучена. Человеку дана смерть для того, чтобы победить смерть, как бы это ни было парадоксально».

– Спасибо. В свете победы Христовой – да. Потому что в противном случае зачем нужна эта победа? Поскольку Господь наш Иисус Христос Своей смертью победил смерть, тем самым дал нам возможность стать причастниками Его Воскресения. К этому мы и стремимся. В этом и заключается суть нашей жизни как христиан. То есть у нас есть путь, истина и жизнь, предложенная нам, и все это – Христос. То есть христианин пребывает во Христе, и задача каждого православного христианина – пребывать во Христе сегодня, завтра и во веки веков. Аминь.

– Я еще думаю о том, что молитвой, делами милосердия, благотворительности и прочим мы пытаемся себя очистить от тех грехов, которые, может быть, даже вне нашего понимания. Бывает же так, что мы не знаем о тех грехах, которые мы совершили. И мы прибегаем к помощи Пресвятой Богородицы и говорим Ей: «Что хочу – не делаю, а чего не хочу – делаю». Мы просим Пресвятую Богородицу, чтобы Она заступилась за нас перед Своим Сыном. Для Вас как настоятеля храма Рождества Пресвятой Богородицы помощь Пресвятой Богородицы насколько очевидна? И насколько Вы об этом можете сказать? Ведь Успение Пресвятой Богородицы является как бы второй Пасхой.

– Естественно, для меня, как настоятеля храма Рождества Пресвятой Богородицы, участие Матушки Богородицы в жизни конкретно нашей общины очевидно. Пресвятая Владычица наша над Уткиной Заводью, где я служу, раскинула Свой омофор, Свой покров, и бережет нас от всяких лютых напастей. Дай Бог, чтобы и дальше так было в наше непростое, трудное время. Мы очень нуждаемся в заступничестве Пресвятой Владычицы нашей Богородицы. Мы с нашими дорогими прихожанами служим на улице молебны о воздвижении храма перед поклонным крестом, который мы поставили год назад на месте строительства будущего храма (сейчас у нас действует домовый храм). Мы прибегаем к заступничеству Пресвятой Богородицы, молимся и в домовом храме, совершаем литургию, служим Ей акафисты.

У нас обязательный пункт – подарок на личные праздники наших прихожан того или иного чтимого образа Богородицы и акафиста либо к той же иконе, либо к другой. Я всегда напоминаю и себе, и всем нашим дорогим прихожанам, и нашим дорогим благодетелям, что Пресвятая Богородица – первая Ходатаица о нас перед Престолом Божиим. Все наши немощи, просьбы, стенания, наши радости и печали мы к Ней приносим и говорим: «Заступница усердная, Пресвятая Богородица, помолись о нас перед Престолом Божиим, умоли Господа нашего Иисуса Христа, Сына Твоего, чтобы был к нам милостив Господь».

Естественно, мы всегда можем обращаться ко Господу напрямую. Но Господь, умирая на кресте, Пресвятую Богородицу назначил Матерью всем живущим, а всех нас назначил Ей в дети. Так что Она всем нам Мать, а мы все Ее детки. И, конечно же, Мать желает Своим детям только самого лучшего, у Нее за всех сердце болит, Она за всех молится и всех вымаливает. И если человек желает этого искренне, чтобы Господь его спас по молитвам Пресвятой Богородицы, то Пресвятая Богородица прикладывает все Свои молитвенные усилия для того, чтобы вымолить того или иного обращающегося к Ней христианина (плохого или хорошего).

Поэтому я очень рад, что являюсь настоятелем храма Рождества Пресвятой Богородицы. А скоро у нас праздник Успения, и я всем, дорогие, желаю спасительного Успенского поста. Он начинается уже завтра, и его венцом станет праздник Успения, к которому мы будем готовиться. И действительно, на Успение всегда пасхальное настроение, это Вы абсолютно верно отметили.

– Мне еще очень нравится, что Успенский пост называется детским, потому что детей приучали к посту именно через Успенский пост (в это время есть всякие фрукты, арбузы, мед и прочее).

 Благословите наших телезрителей какими-то добрыми словами.

– Дорогие, я желаю, чтобы мы с вами радовались жизни искренне, по-настоящему, потому что каждой земной жизни есть предел. Но этот предел – не беспросветный вечный конец, а возможность встретиться с Богом. То есть наша земная жизнь – это путь в вечность. И не надо сокрушаться слишком много, не надо забывать о смерти, но нужно радоваться жизни. Вспоминая о смерти, искренне радоваться жизни. Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать.

Ведущий Глеб Ильинский