Беседы с батюшкой. Где Христос в наших испытаниях? Священник Вадим Смоляков. 10 июня 2026

В гостях – клирик Вознесенского архиерейского подворья священник Вадим Смоляков. Тема беседы: «Где Христос в наших испытаниях?».

В гостях – клирик Вознесенского архиерейского подворья Екатеринбургской епархии священник Вадим Смоляков.

– Тему нашей встречи я хотел бы озаглавить так: «Где Христос в наших испытаниях?» На мой взгляд, очень интересная и актуальная тема. В моменты благополучия нам легко говорить о Боге, и это понятно. Но когда приходит беда, первый вопрос, который у нас возникает: где же был Бог, когда мне было так плохо? Почему Господь не всегда избавляет нас от страданий?

– У нас очень странное представление, глубоко нехристианское, я бы даже сказал, антихристианское: что Бог к нам приходит и уходит, что Он в нашей жизни появляется в такие моменты, когда нам или особенно радостно, или особенно тяжело. Мы совершенно забываем Его слова: Я с вами во все дни до скончания века (Мф. 28, 20). То есть Господь говорит: «Я с вами пребываю всегда».

Бог здесь, Он рядом. Беда в том, что мы в это как-то не верим. А если верим в это, то часто подзабываем, испытываем определенную немощь, не можем всегда держать краеугольным камнем в своем сердце то, что Бог здесь, с нами. Он не где-то, не на небе, не где-то с другими людьми, Он здесь и сейчас со мной.

Для того чтобы это понимание в нас как-то укрепилось, Господь порой показывает нам обстоятельствами жизни, окружающими нас, что каждую секундочку нашей жизни, в каждом месте, где бы мы ни находились, Он всегда рядом с нами и всегда действует Своей любовью по отношению к нам. Скорбные обстоятельства, любые испытания, непонимание, любая проявляющаяся человеческая немощь – это для Него очередной повод явить нам Свою любовь. Когда, например, машины уже летят друг на друга и мы понимаем, что выхода нет, в этот момент Господь действует – и машины аккуратненько разъезжаются. В такие моменты наше сердце становится как будто бы ближе к Богу: Он проявил Себя, показал Себя.

У святителя Иоанна Златоуста есть замечательные слова о том, что Бог очень часто показывает нам грядущие испытания, которые могут с нами случиться, только для того, чтобы отвести эти испытания от нас. Нельзя сказать, что Он нас этим пугает или нам  угрожает; можно сказать, что этими испытаниями Он показывает нам, что Его любовь проявляется всегда и везде. Он всегда останавливает наши мысли, когда они идут не туда; Он всегда прекращает наши слова, когда мы начинаем говорить не о том; Он останавливает те или иные дела человеческие, чтобы эти дела не завели нас в погибель.

Для нас страдания и скорбь – слова очень негативно окрашенные. Но у слова «скорбь» есть этимологический оттенок: скорбь – это то, что скребет. Представьте очень драгоценный предмет (металлическую монетку или еще что-то), который так долго лежал в недрах человеческой истории, где-то глубоко-глубоко в земле, что оброс камнем. Чтобы до этого предмета добраться, с него надо именно соскребать налипшую грязь, налипший камень.

Так и Господь наше каменное сердце соскребает скорбями. Мы скорбим не потому, что неправильный Бог. Как говорил герой в советском мультфильме: «Неправильные пчелы делают неправильный мед». Отнюдь. Испытания даются нам для того, чтобы показать: это мы неправильные; мы живем так, что Бог не может достучаться до нашего сердца иначе, только скорбями.

Поскольку главной Его целью является спасение каждого человека и Он знает, кого и когда для спасения нужно встряхнуть, Он Своей любовью действует именно так.

Нам надо очень хорошо уяснить: Бог от нас не прячется, Он с нами не играет в прятки, Он не исчезает из нашего бытия, Он всегда присутствует в нашей жизни. Нам нужно только научиться Его постоянно видеть. Блаженны чистые сердцем, яко тии Бога узрят (Мф. 5, 8). Для этого нам нужно постоянно очищать свое сердце.

Встает совершенно понятный вопрос: как именно очищать сердце? В первую очередь – укреплением в вере. Любое серьезное испытание, пройденное как экзамен, – это для нас повод православной, христианской «гордости» (в кавычках), что Господь нас этими обстоятельствами жизни испытывал, а мы с гордо поднятой головой прошли это испытание. «Посмотрите, какой я замечательный у Бога!» В этот момент человек, несмотря на то что гордится, тщеславится, превозносится и не видит, что грешит в таких рассуждениях, все же рассуждает о том, что Бог был к нему близко.

Есть второй вариант, более частый: когда мы эти испытания не сдаем даже на проходной балл. То есть экзамен, который ставит перед нами Бог, мы проваливаем основательно и бесповоротно. В этот момент в нашем сердце появляется ранка, нанесенная нашей же немощью или нашим грехом, которая постоянно о себе напоминает: «Бог был близок, был рядом со мной, останавливал меня от греха, а я не остановился. Почему же я не остановился?» И этот момент нас постоянно гложет, скребет наше сердце.

У слова «страдание» тоже есть этимологический контекст. Мы видим страдания нашего Бога, видим Его смерть на кресте, Его страдания нашего ради спасения. Но это дело Он совершает из-за Своей любви. Если мы обобщенно посмотрим, вся жизнь Христа (и все Евангелие об этом говорит) была сложной, скорбной и страдальческой: одни не понимают, другие судят, ближайший ученик предает, остальные ученики часто не понимают очевидных вещей. Но Он во всех этих страданиях и скорбях действовал любовью.

К чему я веду? Мы ведь созданы по образу Божьему. Если Бог в страданиях, которые мы Ему причиняем, всегда действует любовью, то Он и от нас ждет и хочет того же: чтобы при каждом испытании, при каждой скорби, в каждой немощи, которая вокруг нас выстраивается Его любвеобильными руками, мы отвечали любовью.

Есть в нашей жизни очень характерный и важный момент: когда нам что-то нужно, мы будем стучаться в любые закрытые двери, пересдавать двадцать раз на водительские права, поступать в институт или защищать диплом чуть ли не всю оставшуюся жизнь, даже если это не получается. Почему же когда вокруг нас случаются скорбные обстоятельства, мы опускаем руки? На самом деле по одной-единственной причине: забыли своего Бога, не видим Его присутствия, не чувствуем Его рядом и отвечаем нелюбовью.

Когда ребенок, или ученик, или человек, который мне как священнику доверился, отвечает на поставленный вопрос неправильно, задача родителя, или учителя, или священника, или врача подвести его к тому, чтобы он на вопрос давал правильный ответ. То есть был правильной пчелой, которая делает правильный мед. Тогда любое наше непройденное испытание – повод для Господа Бога дать нам еще один шанс.

Нам очень хочется, чтобы при пересдаче экзамена преподаватель не осерчал на нас, не сказал категорически: «Больше не приходи». Нам хочется, чтобы он снова и снова давал нам этот шанс. Мы даже очень часто просим и умоляем об этом. А Бог дает нам это сразу же, нам даже просить не нужно, чтобы Он давал нам повторное испытание. И, как правило, оно более легкое, чем предыдущее, чтобы нас по лесенке поднять, по ступенькам провести.

Испытаниями наша жизнь насыщена потому, что мы отвечаем на призыв Божий в этих испытаниях не так, как должны отвечать. И пока мы живы, любое наше человеческое «не так» может превратиться в «так». Поэтому Он и окружает нас не только радостями, которые мы со временем начинаем принимать как должное. Я приводил пример горделивого человека, который прошел испытание, как ему кажется, очень хорошо и этим тщеславится.

Мы должны не только радостное принимать, но и скорбное принимать точно так же, как радостное. Мы должны научиться и на скорби, и на испытания, и на страдания реагировать точно так же – с любовью и благодарностью Богу.

Во всяком случае, нам всегда нужно помнить, что абсолютно любое действие Божие по отношению к нам – это проявление Его любви, Его благости, Его милосердия, Его воли, которая ведет нас к спасению. Нам только нужно научиться понимать, научиться видеть, где очевидная радость, а где это тоже радость, но не очевидная, и находить плюсы в любой жизненной ситуации.

– Когда тело пронзает боль, человеку трудно молиться и думать о высоком. Как увидеть Христа, например, в больничной палате? Он – Тот, Кто сострадает рядом, или Тот, Кто дает силы нести этот крест?

– Он везде и всюду. Он и Тот, Кто страждет рядом со мной на кресте. Я забыл сказать, когда говорил о кресте Христовом, что крест Христов не где-то далеко, не в Иерусалиме две тысячи лет назад, не в храме на иконографическом изображении; он внутри моего сердца, в глубине меня. Крест Господень, как и воскресение Христово, – это путь к Царству Божьему для каждого из нас. А Царство Божие, как говорит Господь в Евангелии, внутри нас.

Господь является Тем, Кто страдает, но не рядом со мной, а внутри меня, внутри храма моего сердца. Он – висящий на кресте как тогда, две тысячи лет назад, так и сейчас в моем сердце, когда я предаю Его и продолжаю Его распинать. Он страдает на 99,9 процента всеми страданиями, которыми страдаю я. Мне остается единичка, умноженная на 10 в минус какой-то степени, но я не могу вынести даже этого.

Мы с вами не живем на рубеже Ветхого и Нового Заветов, нам сравнить не с чем. А люди ждали Спасителя, Мессию, Христа, потому что понимали, что может быть лучше. И те, кто жил до Рождества Христова, до Его жизни, до Его крестной смерти и до Его воскресения, и те, кто имел опыт жизни после этого великого события, после того, как Господь на кресте понес, как сказано в Книге пророка Исаии, все немощи наши и все болезни наши, видели разницу. До того как Господь взошел на крест и искупил наши грехи Своими страданиями, человеческие страдания были просто невыносимы, а потом они стали легче.

Мы живем во времена Нового Завета и даже на 1% не представляем, что же такое боль и скорбь, как это было в Ветхом Завете, когда Господь еще не нес телесно человеческие скорби и немощи. Поэтому Исаия так и восклицает: Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши (Ис. 53, 5). Он страдал ради нас, из-за нас, понес все то, что должны по своим грехам нести мы.

Для Исаии, жизнь которого была очевидно скорбной (жизнь пророков всегда скорбная, страдальческая и тяжелая), мысленная вера, точнее сказать, уверенность в том, что Сын Божий, когда придет, понесет наши грехи, немощи, скорби, приносила определенное утешение.

Нам надо увидеть Христа, страждущего из-за нас, несущего вместе с нами нашу болезнь не где-то далеко, не на небе, не в Иерусалиме, а внутри нашего сердца. Он гораздо ближе. Во всяком случае, тот, кто хотя бы раз в жизни причащался Святых Христовых Таин, при собственном усердии и Божием благоволении может это всегда прочувствовать и актуализировать: мой Бог рядом, Он живет в храме моего сердца, и Он многажды пострадал ради меня, чтобы спасти меня и облегчить мою нынешнюю жизнь.

И, конечно же, Он умер и воскрес не только ради меня единственного. Рядом со мной в больничной палате лежит человек, рядом со мной в больнице есть лечащий врач: они точно так же имеют радость Царства Божия внутри себя. За них точно так же Христос умер. Поэтому, общаясь с ними, я могу немножечко воодушевиться тем, что со мной их устами нередко разговаривает Сам Бог (во всяком случае, устами врача).

Христос является в больницах, в скорбях и испытаниях (телесно болезненных) и этим уготовляет человеку как бы мученический венец. Ведь когда человек терпит невыносимую телесную боль, что отличает его от мученика? Только то, что мученик терпит боль во имя Христово, скажем так, снаружи, внешне, а человек больной терпит не меньшую боль изнутри. Господь через это очищает наше сердце, нашу душу.

Болезнь воспринимается Священным Преданием, святыми отцами как некий кокон, некая каменная глыба вокруг нас, как некое озеро, на дне которого мы находимся. То есть болезнь – это что-то большое, бесформенное, тяжелое, что окружает нас. Когда внутри человека есть какая-то опухоль или больной орган, он ведь это же самое и чувствует. Это может быть что-то микроскопическое, как, например, больной зуб, но он болит настолько сильно, что этой боли очень много.

Что нужно, чтобы проболеть с точки зрения телесной? Нужно как-то изнутри этой болезни начать ее вычерпывать, начать пробиваться, как расточек через асфальт, восходящий от первых лучиков Солнца и получивший свою капельку живительной влаги. Я болею, мне больно, неприятно, ничего не хочется, у меня нет сил ни молиться, ни верить. Но мне нужно хотя бы сохранить память о Боге, помнить, что Он здесь сейчас со мной, и если бы не Он, если бы не Его крест, мне было бы в несколько сотен, тысяч, миллионов раз больнее. Он дал мне вытерпеть ровно ту боль, которая позволяет росточку Его жизни, росточку Его слова прорасти через мое заасфальтированное многими десятилетиями сердце. Оно же просто так не станет живым и здоровым, его нужно лечить и лечить.

Где Христос в больнице? Он там, когда врач приходит и говорит: «Ну что, друг мой, пойдем на процедуру». Мы абсолютно уверены, что эту болезненную, неприятную процедуру проводит врач. Хотя мы христиане. Где Бог? Бог руками врача нас лечит. Бог дает врачу нужную мысль, нужные технические средства, нужные навыки. Бог учил его в учебных заведениях, давал ему опыт других пациентов, то есть делал все для того, чтобы этот врач нас исцелил.

Где Бог, когда мы болеем? В тех лекарствах, которые нам дают, действует Его благодать, и они хоть сколько-то облегчают наши телесные страдания. Где Бог в больнице? Он там, где надежды уже ни на кого нет. Поэтому Церковь и больница – это два удивительных места, где собираются люди исключительно верующие. Во всяком случае, рано или поздно они таковыми становятся, поскольку невозможно видеть вокруг себя людей, которые исцеляются, и самому не получать исцеления.

Христос в больнице посещает нас – и боль резко проходит. Христос в больнице, когда наступает час нашего облегчения, час какой-то легкости телесной и душевной. Нередко Господь даже очень и очень тяжко больным людям дает под конец жизни кому-то день в полнейшем здравии (по разумным пределам, конечно, потому что человек может быть уже далеко не молод и не один десяток лет болеть); кому-то – три дня такого здравия, когда ничего не болит и все болезни сами собой прекратились. Христос постоянно врачует.

Нам надо помнить, что всякое действие, которое совершают с нами в больнице, – это продолжение Его любви. Это не они сами захотели нас лечить и лечат, не они сами придумали, как это делать; это в них как минимум вложил Бог, а как максимум Он содействует каждому (даже самому маленькому) врачебному прикосновению.

– Продолжим разговор про больницу. Мы знаем, что Христос исцелял больных людей. Почему сегодня одни получают исцеление по молитве, а другие годами немощь несут? И значит ли это, что во втором случае Христос присутствует с нами как-то иначе?

– Христос вчера и сегодня и во веки Тот же, говорит апостол Павел (Евр. 13, 8). Он всегда и для всех одинаковый. Нет человека, к которому Бог относился бы враждебно; нет человека, к которому Бог относился бы непонятно; нет человека, к которому Бог относился бы жестоко, потому что это значило бы перемену в Боге. Почему Он со всеми одинаковый, а со мной стал каким-то другим? Я ведь знаю, что Бог Неизменяем. Значит, Он всех неизменно любит.

Как говорит Евангелие, Бог действует любовью, Бог животворит даже безблагодатных и злых, Бог дождит на праведных и неправедных. Он является Благим и для тех, кто принимает Его любовь, и для тех, кто ее отвергает, поскольку рано или поздно отвергающий может ее принять, и Бог это видит.

Один человек исцеляется, просто произнеся в своем сердце два слова: «Господи, исцели». Даже мне с моим небольшим опытом эти случаи вполне известны, когда человеку было достаточно в глубине своего сердца сказать только два слова: «Господи, исцели». Или: «Господи, помоги». В общем-то, каждый из нас имеет такой опыт, поскольку из-за тех или иных болезней мы обращаемся к Богу часто, и какие-то боли, скорби телесные у нас быстро проходили. Мы только об этом не помним, потому что слишком легко нам это далось.

Человек двадцать лет ходит в храм, двадцать лет каждую неделю исповедуется, причащается, ни на кого не обижается, никого не осуждает, никого не ненавидит, ему вообще нет дела (в хорошем смысле этого слова) до всего остального мира, до всех остальных людей, перед ним есть только Бог, и он просит Бога об исцелении. Он долгое время ходит в храм, просит великомученика Пантелеимона, святителя Николая Чудотворца, Божию Матерь, праведного Симеона Верхотурского и всех остальных святых: «Господи, исцели меня молитвами этого святого». Почему не получается? Потому, что не Бог меняется, мы переменчивы.

Бог всегда хочет исцелить и спасти погибших. Он часто говорит о Себе так: Сын Человеческий пришел, чтобы спасти не праведников, а привести к покаянию грешников, чтобы каждый, кто погибал, был Богом найден и Богом спасен.

Вопрос: «Почему Бог не дает мне здоровье?» – наводит на мысль (особенно если человек почитает святых отцов, которые тоже немало болели) о том, что состояние болезненности – это состояние моего спасения.

Та или иная болезнь очень часто дает весомый ограничитель. Болезнь является в существенной мере постом для каждого человека. Например, когда у человека в груди кардиостимулятор. Эта штука боится магнитных полей, и поэтому человеку с кардиостимулятором нельзя проходить через рамку в магазине, где есть колонны, которые считывают количество проходящих людей и следят за тем, чтобы никто ничего у себя в подмышке не унес, не оплатив.

Может быть, именно для этого Господь дал ему кардиостимулятор: чтобы он не ходил по лишним магазинам, чтобы не ходил в места с магнитным излучением. Может быть, Бог кому-то дает немощь, чтобы тот не бежал грешить. Может, кому-то Бог дает немощь, которую мы очень часто называем «плохо соображаю» или «совсем не могу думать». Может, Господь дает такую душевную немощь, чтобы мы не мечтали, не фантазировали о грехе.

Нужно понять самое важное: если Бог дает мне болезнь, значит, я без преодоления этой болезни не спасусь. Эта болезнь для меня – повод поститься, потому что болезнь – это всегда ограничение: «не ешь», «таблетки пей регулярно», «на процедуры ходи каждые два месяца». Я бы хотел лежать где-нибудь далеко на Южном полюсе, вдали от больниц и прочей цивилизации, но врачи говорят мне: «Нет, ты даже перелеты не вынесешь, а даже если вынесешь, тебе нужно каждые два дня проходить ту или иную процедуру. На Южном полюсе таких организаций нет». Человек вынужден находиться на одном месте. Это для него является постом.

Очень часто болезнь является поводом к молитве, к постоянному вопрошанию Бога: «Господи, что еще я делаю не так? Почему мне не становится легче? Почему мне не становится лучше?»

Чем чаще я призываю моего Бога, тем ощущаю Его более близким.

К кому из людей мы чаще всего обращаемся? К тем, кто живет вместе с нами. Почему чаще всего по имени мы называем именно близких людей? Почему мы часто думаем именно о тех людях, которых видим часто? Потому что чем чаще я кого-то зову, тем ближе он для меня становится.

Если Бог даст мне сиюсекундное исцеление и освобождение от всех моих болезней, то неизвестно, какой станет моя жизнь и в каком грехе я ее закончу, а Бог этого не хочет.

Почему мы всегда видим себя либо исключительно хорошими, либо исключительно плохими? С одной стороны, мы считаем себя настолько замечательными, как будто не заслужили никакой болезни. С другой стороны, мы очень часто забываем о том, что другому человеку Бог попускает болезнь более тяжелую, чем у меня.

Бог мог бы послать мне онкологию, паралич или еще что-то, а посылает мне всего лишь больное сердце, больной зуб или какую-нибудь другую больную конечность, которая хуже сгибается, чем у остальных людей.

Он позаботился обо мне. Если бы не Он, я страдал бы от всевозможных болезней этого мира. А Он дает мне ровно столько, сколько мне нужно, чтобы выйти из состояния собственного сосредоточения, чтобы начать забывать обо всем греховном, что окружает меня, сосредотачиваясь только на Боге.

Через болезнь Он делает меня христианином. Через болезнь Он делает меня будущим гражданином Небесного Царства, где человек не должен думать о грехах других людей.

Болезнями и скорбями Бог дает мне возможность научиться жить в Его Небесном Царстве. Там не будет болезней, а полученный навык праведной боли святой жизни сохранится.

– Батюшка, многие люди живут в состоянии выживания: тяжелая работа, долги, изнеможение. Кажется, что в этой суете нет места чему-то духовному. Как в таких обстоятельствах превратить свой изнурительный труд в соработничество Христу?

– Изнурительный труд, за исключением моментов Божественного присутствия, когда Господь касается сердца каждого из нас, приводит человека к ворчанию, к постоянному озлоблению на весь мир, как говорят святые отцы, к непрестанному недовольству всем, что его окружает.

Каждый раз, когда я замечаю это в себе и в других людях, меня умиляет, что у меня есть силы ворчать, есть время рассказать, как мне плохо, есть время рассказать, какие все вокруг плохие, потому что мне так плохо, а времени и сил, чтобы помолиться, у меня нет. Как сочетается одно с другим? Причем физических сил человека на молитву тратится гораздо меньше, чем на осуждение. В этом можно каждый раз убеждаться, просто понимая духовный закон.

Человек устает и от молитвы, но это совсем другая усталость. А от осуждения, ропота, неверных мыслей в своей голове, от которых человек не может избавиться, устаешь гораздо быстрее.

К изнурительному труду, к постоянной работе, к выживанию я сам себе добавляю еще большую тяготу. Мне и так тяжело, я себя еще больше добиваю.

Когда человек находится в таком состоянии, он не может помышлять ни о чем духовном и ни о чем церковном. Бог видится ему далеким…

Это удивительнейшее свойство человеческого восприятия жизни. Мы уверены, что священник в храме всегда свободен, ждет только нас, и когда мы придем, у него будет 8 часов (весь его рабочий день) на то, чтобы поговорить с нами. Мы уверены, что репетитор или учитель ребенка, который работает не в школе, а индивидуально, всегда свободен, что у него нет других учеников, кроме нашего ребенка. Врач, который принимает нас в поликлинике, специально для нас приходит на работу и, кроме нас, никого принимать не будет. Мы можем прийти к нему и вместо положенных пяти минут приема пробыть с ним час, два, три.

Точно так же мы видим Бога. Мы видим Его где-то далеко, ничего не делающим для нашего спасения, для нашей жизни, и видим Его праздным. Но ведь Он не такой. Он работает здесь, вместе со мной, Он в поте лица несет крест моей работы, чтобы у меня оставались хоть какие-то силы для того, чтобы жить. И Он в этот момент не имеет даже одной миллионной процента моего греховного ворчания.

Апостол Павел пишет: Христос во всем уподобился братьям, кроме греха. Господь говорит: идет князь мира и во Мне не имеет ничего, никакой зацепки.

Христос – Бог и Человек в одном Лице, в одной Ипостаси. Рядом со мной трудится человек, который устает. Христос уставал. Он утрудился от путешествия, от пути, уснул в лодке так крепко, что не замечал шторм. Он может плакать, у него есть какие-то немощи, он ест и пьет. Рядом со мной трудится человек, который во всем похож на меня, работает во много раз больше, чем я, и не устает. Он делает мою работу за меня, оставляя мне малую часть, и при этом у него нет никакой гримасы уральского лица. Когда человек находится в суровом климате, все его выражения лица градируются от совсем недовольного к хоть чуточку менее недовольному.

Христос всегда ко мне радушен. Христос всегда готов услышать меня и поддержать. Господь для меня все делает, чтобы в Его делании я наконец-то увидел: уж если кто и устает в нашем мире, так это Сын Божий, уж если кто и тяготится трудом в нашем мире, так это Христос.

В Евангелии Он восклицает: о род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? Ему тяжело, но никакого проявления греха в Его тяжести нет…

Сегодня я ехал на машине, а передо мной лужа – просто море. Ехал по незнакомой дороге и не знал, есть там яма или нет. Я подумал, что могу заехать в эту лужу, окунуться в нее, и все. Придется вызывать водолазов, чтобы меня вытащили из машины. Но я прошу: «Господи, иначе проехать нельзя, надо ехать». И тихонько еду, ровнее, чем по всему остальному асфальту. И только на выходе из этой лужи Господь дает мне маленькую ямку.

До этого, пока колесо моей машины не падает в эту ямку, у меня в жизни все замечательно. Я говорю: «Господи, спасибо Тебе. Мне хорошо, Ты меня провел через эту лужу». И раз – и колесо в яму. Какая мысль в моем сердце сейчас? «Эх, Господи, не довел Ты меня. Ведь Ты специально устроил здесь яму, чтобы я в нее упал». И все, что до этого было в моем сердце, вся благодарность, вся любовь к Богу тут же испаряются, остается один раздраженный, горделивый помысел: «Как же Бог мне, такому хорошему, святому, идеально живущему, ни одним грехом никогда не грешившему, попустил такую большую яму?»

Он здесь, Он рядом, и Он в каждом нашем труде, в каждом нашем деле больше всего стремится к тому, чтобы мы увидели, как много Он делает и как мало, в сравнении с Ним, делаем мы. И мы делаем с Ним вместе одно дело. Очень хорошо, что вся наша работа, что каждое наше домашнее дело, каждое наше житейское дело всегда были соработничеством с Богом, а не сознательным противлением Ему в проявлении того или иного греха, в проявлении нарушения Его заповеди и Его воли.

– Батюшка, одиночество в толпе или непонимание в собственной семье – это ведь тоже очень острая боль. Мне сразу вспомнился маленький Кевин Маккаллистер из фильма «Один дома». Христос тоже был непонятен даже самым близким ученикам в Гефсиманском саду. Можно ли сказать, что наше одиночество – это точка самой близкой встречи с Богом?

– Безусловно, можно. Мы помним историю об исцелении слепорожденного человека. Мы помним, где он узнает Христа. До какого-то момента, до финальной точки, до кульминации, Христос для него, как он говорит иудеям, – пророк, тот, кто его исцелил. Для него Христос – человек. Но когда Христос встречает его, всеми отвергнутого, всеми забытого, и спрашивает: «Веришь ли ты в Сына Божия?» – он не говорит сразу: «Да, Господи, верую, я знаю, что это Ты». Он не знал Христа Сыном Божиим, пока жил в своем народе, пока сидел слепой, просил милостыню, пока был в своей синагоге, пока был в одном доме со своими родителями, которые отреклись от него.

Это очень похоже на нас: мы больше знаем Христа кем-то, а не Спасителем и не Тем, как Его знает Церковь.

Когда же узнаем Его Сыном Божиим? Когда все выгнали, отвернулись, разбежались, все вытолкнули. Иудеи отреклись, родители бросили. Сказали: «Взрослый, пусть сам живет, сам справляется со своими проблемами». От синагоги отлучили, чуть ли не из города выгнали.

Христос подходит к этому человеку и спрашивает: «Веришь ли ты в Сына Божия?» Он спрашивает в ответ: «Кто же Он, Господи, чтобы мне в Него поверить?» То есть он готов поверить, но для того, чтобы поверить, ему нужно было претерпеть все лишения.

Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради: радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех: тако бо изгнаша пророки, иже (беша) прежде вас (Мф. 5, 11–12). Эти слова мы слышим практически за каждым богослужением.

Иисус, услышав, что выгнали его вон, и найдя его, сказал ему: ты веруешь ли в Сына Божия? Он отвечал и сказал: а кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него? Иисус сказал ему: и видел ты Его, и Он говорит с тобою. Он же сказал: верую, Господи! И поклонился Ему (Ин. 9, 35–38).

А если бы Христос явился ему на допросе у фарисеев? Когда тот в раздражении отвечает им: «Я уже сказал вам, и вы не слушали; что еще хотите слышать? Или и вы хотите сделаться Его учениками?» Когда он еще в своем городе, когда он очень сильно дорожит своими родителями и предками, как всякий иудей, когда он дорожит возможностью молиться на богослужении, – вот если бы тогда Христос пришел к нему, ответил ли бы он: «Да, Господи, я верю»? И поклонился ли бы Христу? Нет, потому что Христос приходит к нему только тогда, когда тот может это сделать, и это состояние лишения.

Когда не понимают, не любят, можно же ведь нам, христианам, вспомнить хотя бы Евангелие. Я уже молчу про все примеры Ветхого Завета, как гнали пророков. Я молчу про жития мучеников и других святых, про жития святых апостолов, которые все без исключения были гонимы.

Ладно, мы не знаем этого пласта церковной жизни, но хотя бы Евангелие мы читали. Христос говорит там: Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше (Ин. 15, 20).

Слава Богу, что я буду вытолкнут из дома, но с Христом, чем оставаться в этом доме, где вытолкнули передо мной Бога. Гораздо лучше быть с Богом, сидя где-нибудь на ступеньках подъезда, чем жить в роскошном жилье, в просторнейшей квартире, в идеальных условиях и при этом не видеть Бога рядом с собой.

Одиночество, непонимание людей должно сопровождаться постоянным поиском: «А где есть те, кто любит меня? А где есть те, кто примет меня, каким бы я ни был: плохим, неграмотным, немощным, глупым, слабым. Где это место?» Оно в храме. Батюшки принимают людей, какими бы они ни были. Община – это отдельная история. Но священник примет, Христос примет.

Я нахожусь не в нужное время и не в нужном месте. И поэтому меня не понимают те, кто находится вместе со мной. Мне нужно находиться в нужное время на литургии, мне нужно находиться в нужном месте – в храме, где найдутся единомышленники и те, кто понимает меня.

Если они не найдутся даже в храме, что в редчайших случаях, но бывает, есть святые, есть друзья Божии.

Иоанн Кронштадтский в своих дневниках пишет: мне гораздо выгоднее устраивать дружбу со святыми, ведь они меня всегда поймут, никогда не предадут, будут постоянными ходатаями о том, чтобы я вошел в вечную жизнь. Будем выстраивать дружбу и понимание не с теми, кто меня выталкивает, как до этого вытолкнул Христа и довел Его до креста и смерти. Будем искать понимание, общество с теми людьми, которые едины со мной по духу, по вере, едины со мной в моих сердечных стремлениях и исканиях. Наверняка эти люди рядом со мной есть, как и Христос, Который тоже рядом со мной. Мне нужно просто научиться правильно смотреть, правильно Его искать, и я неизбежно найду Его.

Ведущий Сергей Новиков