Беседы с батюшкой. Священник Константин Корепанов. 6 мая 2026

6 мая 2026 г.

Главная » Передачи » «Беседы с батюшкой»

В гостях – духовник Екатеринбургской духовной семинарии священник Константин Корепанов.

– В прошлой программе мы начали отвечать на вопросы зрителей, которые они задали в рамках проекта Екатеринбургской духовной семинарии «Гнозис.Lab». Сегодня продолжим отвечать на вопросы.

Вопрос: «Прошу Бога призвать меня к Себе на небо поскорее. Не нашел слов молитвы в Интернете. Может быть, посоветуете?»

– Есть чин о призвании с земли на небо, но он приемлем только в одном случае: когда человек долго страждет. Когда человек очень сильно мучается, но умереть не может по какой-то причине и вроде бы все духовные средства исчерпаны (человек и соборовался, и исповедовался); или человек уже без сознания, но все равно долго не умирает, есть специальный чин (в любом Требнике он есть), но его служит только священник, по приглашению. Там составлена молитва о том, чтобы человек скорее перешел от здешней жизни в ту жизнь, скорее переступил порог смерти, потому что для него жизнь становится тягостной, невыносимо тяжелой. Это допускается.

По вопросу видно, что человеку, который об этом спрашивает, тяжело жить, и это не физическая боль, а душевная. Душевная боль исключает возможность молитвы о переходе от земли на небо. Если есть душевная боль, человек не готов к этому переходу, и жизнь для него – благо. Тут надо не о смерти молить.

Если есть физические недуги (например, онкология, боли), это допустимо. А душевная боль – это же душевное состояние, от которого ты не можешь уйти, оно пойдет с тобой туда. А там ты уже ничего сделать не сможешь.

Поэтому надо найти человека, который поможет преодолеть это состояние, поможет выйти из него. Опыт моего общения с очень разными людьми из разных частей страны говорит только об одном: нам всем нужны люди – друзья, родные. Родные есть почти у всех, но бывают такие родные, которых и врагу не пожелаешь. Нужны понимающие, добрые люди.

И Церкви они нужны. Каждый должен понимать, что, придя в христианскую общину, он найдет там человека, который будет к нему внимателен, увидит в нем брата или сестру, не отмахнется от него, как от комара. К созданию такой атмосферы должна стремиться Церковь, а также каждая община и каждый человек.

Нам очень важно помнить завет Иисуса Христа: заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин. 13, 34). У нас нет этого, а это должно быть. Когда мы слышим фразу «любите друг друга», мы подразумеваем, что должны любить родных. А это сказано по отношению к общине, то есть к христианской семье, где мы должны научиться любить друг друга, стяжать любовь друг к другу. Мы должны стать самыми родными друг для друга людьми. Вот тогда в эту общину будут приходить люди и смогут найти того, кто их выслушает, не отмахнется от них, поможет. И половина проблем у человека исчезнет только потому, что его просто выслушали. Не важно, сколько он будет говорить: час, два, три, пять, семь, десять часов. Но однажды он выскажется, перескажет все свои проблемы, все свои идеи, все свои мечты, все свои обиды – и успокоится, ему станет легче. Может, человеку можно помочь, а может, нельзя помочь, но выслушать его мы всегда можем.

– Следующий вопрос: «Помогите понять, что будет с нашим сознанием после расставания с телом: сознание изменится или мы останемся с нашими мыслями и воспоминаниями?»

– Очень интересный вопрос. Кто бы знал, что будет. Иоанн Богослов говорит, что мы все изменимся. Насколько и как изменимся – неизвестно; оттуда никто не возвращался и ничего не говорил. Священное Писание методично и целенаправленно скрывает это от нас, за исключением некоего описания мира, который может показаться для нас вожделенным. Каково будет реальное состояние тела, души, ума, сознания, мы можем только догадываться.

В любом случае перемена будет очень серьезная. Насколько мы останемся (или не останемся) в памяти, насколько останется с нами наше сознание, мы можем только догадываться. Но ключ к этому есть. Люди рассуждают о переходе в ту жизнь на уровне рациональном, умозрительном. А что, собственно, человек знает о себе? Он просто экстраполирует свое нынешнее состояние в то, что ему может представиться за пределами смерти, а это абсолютно неправильно.

Но человеку в этой жизни может быть дан (и очень хорошо, если это будет) опыт переживания благодати. То, что мы чувствуем, когда на нас сходит благодать (горе нам, если она на нас не сойдет), то, что переживаем во время благодати, – это, как говорит апостол Павел, залог, некое свидетельство, откровение о том, что будет там в гораздо большей степени. Когда мы переживаем благодать, понимаем, что в благодати сознание изменяется. Грубо говоря, ничего плохого мы не помним. И не потому, что забыли, вычеркнули из памяти. Просто когда мы переживаем благодать, мы не видим ничего плохого, все в нашей жизни хорошо.

У Льюиса есть замечательная книга «Расторжение брака». Там есть очень тонкое наблюдение, размышление об этом. Человек, который познал Бога, познал Христа в благодати Святого Духа, понимает, что каждое мгновение его жизни было хорошо, каждый день его жизни был шагом на пути к Богу, Царству Божьему, вечному блаженству. Каждый шаг приближал его к блаженству, каждый шаг был наполнен Богом. Человек не видит ничего плохого, и ничего, кроме благодарности, в его сердце нет.

А человек, который скроен по-другому, после смерти начинает каждый шаг своей жизни воспринимать как страдание, муку, причем муку незаслуженную и несправедливую. Отсюда кажется, что несправедлив Бог, несправедливы все люди. «Я зря страдал, в моей жизни не было никакого смысла». И каждый день будет представляться как дорога в ад; каждый день наполнен безумием, отчаянием, горечью.

Все зависит не от объективной картины жизни, а от того, в благодати или безблагодатном состоянии видит свою жизнь человек.

Что я могу пожелать человеку, задавшему вопрос? Помолитесь Богу. Вкусите, и увидите, как благ Господь (Пс. 33, 9). Молитесь о том, чтобы пережить встречу со Христом, соединение с Богом, о том, чтобы цель христианской жизни – стяжание Духа Святого – была Вами достигнута. Когда Вы переживете благодать Святого Духа в своем сознании, Вы будете иметь примерное представление о том, что будет в превосходной степени там, за порогом смерти.

Рассуждать об этом рационально нет никакого смысла. Потому что мы рассуждаем так и так, а потом приходит благодать – и понимаешь, что все совсем не так.

– Хочу обратиться к телезрителям. Дорогие друзья, в эту пятницу в Екатеринбургской духовной семинарии пройдет заседание литературного клуба с участием спикера из Москвы, и мы поговорим о книге Льюиса «Расторжение брака». Начало в 19.30. Есть возможность очного участия и дистанционного. Полную информацию об этом можно почерпнуть на ресурсах Екатеринбургской духовной семинарии; например, на странице в группе «ВКонтакте».

Следующий вопрос: «В молитве "Отче наш" мы провозглашаем прошение о том, что и так уже есть: "воля Твоя", "хлеб насущный", "Царствие Твое" (которое внутри нас уже есть). «Прости нам, как и мы прощаем…» – заповедано: какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. Всё уже есть, а Господь велел просить об этом. Почему?»

– Почему есть? Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. В моей жизни эта воля может исполниться, а может не исполниться. Царствие Божие внутрь вас есть: это сказано про совершенных и достигших этого состояния людей. Слово «есть» в данном случае предполагает, что оно должно там быть. Оно там есть в ту меру, в которой мы позволили ему там быть. Но его там может не быть, если мы ни в какой степени не позволили ему там быть. И тогда внутри ад. И мы просим, чтобы Царство Божие пришло в наше сердце, чтобы наше сердце было предано Богу и там было то блаженство, которое человек может вместить на земле.

Царства Божьего как совершенного покорения всего Богу тоже ведь нет. Апостол Павел, говоря о полноте за порогом конца истории, говорит, что будет Бог все во всем (1 Кор. 15, 28). Это и есть Царство Бога: Его воля простирается везде, всюду, всегда. Так будет. Но сейчас это не так. И мы вожделеем этого состояния, хотим, чтобы Бог наконец-то воцарился, чтобы Христос наконец-то пришел и Царство Его утвердилось. Потому что любой христианин изнывает от того зла, в котором живет. Он страдает и от собственного греха, немощей, и от того зла, которое процветает вокруг. Христианин не может не страдать.

Часто люди представляют себе христианского подвижника, какого-нибудь старца абсолютно равнодушным человеком. Нет; у него внутри глубочайшая боль. Серафим Саровский, Сергий Радонежский, Мария Египетская могли такими и не быть, потому что жили в изоляции и не видели зла. Но даже если бы они жили в империи, такого зла, которое есть сейчас, не было.

Ныне, живя в каком-нибудь мегаполисе, человек просто задыхается от зла. Христианин не может не задыхаться, потому что видит глубочайшее поражение человека (не только самого себя, но и вокруг). И он взывает к Богу, чтобы наконец пришло Его Царство; и тогда зла больше не будет.

В Книге пророка Иезекииля есть такой сюжет. Пророк Иезекииль был взят в плен царем Навуходоносором, находился в Вавилоне, но как пророк он видел то, что происходило в Иерусалиме, что Иерусалим будет взят. Накануне взятия Иерусалима он видел, что вошел в Иерусалим некий юноша-ангел, который прошел по всем улицам, по всем закоулкам и если видел человека, воздыхающего от всех совершающихся мерзостей, ставил на его челе печать. Когда город будет взят и все будут истреблены, эти люди не будут истреблены, потому что страдали от той мерзости, которую видели вокруг.

Так, собственно, и христианин страдает от той мерзости, которую видит вокруг. Поэтому молится о том, чтобы Бог пришел, установил Свое Царство, чтобы зло наконец-то прекратилось. Он не молит о конце света, он молит о торжестве правды. Сказано в заповедях блаженств: Блаженны алчущие и жаждущие правды... (Мф. 5, 6). Это алкание и жажда правды, жажда того, чтобы ложь, зло, насилие, жестокость перестали распространяться по земле, присутствует не только в эмоциональном пространстве христианина, но всегда выливается в молитву.

Молитва – это не просто «Господи, помоги». Молитва – это напряженное, как у Серафима Саровского, стояние (пусть не на камне); это постоянное молитвенное взывание к Богу: «Господи, сделай что-нибудь, помоги, защити, разрушь силы лжи, которые опутали мир. Сделай так, чтобы что-то изменилось в этом торжестве зла и лжи, в котором пропадает человек».

Такие эпохи были: кто-то молился – и приходил свет, человечество обновлялось, русский народ обновлялся.

Поэтому нельзя сказать, что всё уже есть. Что-то дано (например, залог благодати дан), а чего-то еще нет. И человек, стремясь к грядущему и ожидаемому, должен постоянно молиться об этом. Это помогает сохранить то, что уже дано.

– Отец Константин, хочу уточнить, что я нарочно задаю вопросы так, как они изложены в авторской редакции, чтобы Вы понимали контекст и могли его скорректировать. Следующий вопрос тоже будет содержать некоторую ересь: «Не понимаю догмат из Символа веры: воплотившегося от Духа Свята и Марии Девы. У Бога Три Ипостаси, Которые не перемешиваются, но Они одно. Почему тогда Ипостась Бога Слова (Сына) воплощается из Ипостаси Святого Духа? В Евангелии от Луки написано: Иисус, исполненный Духа Святого, возвратился от Иордана и поведен был Духом в пустыню (Лк. 4, 1). Не понимаю взаимоотношений между Ипостасями: если они не смешиваются, то как из одной получается другая? И не было же в Иисусе две Ипостаси в пустыне?»

– Тут несколько наслоений, заблуждений по разным вопросам. Чтобы ответить, надо прочитать лекцию по двум разделам догматического богословия: немножко про троичное богословие и очень много про домостроительство спасения, про искупление, воплощение Сына Божьего. Догматическое богословие – очень сложное, и разобраться в нем не каждый может, но большинство хотят. А это не так просто. С одной стороны, это доступно каждому, и призван к этому каждый, если исходить из Священного Писания. Но чтобы действительно разобраться в догматическом богословии, чтения одной книги мало. Тут должно быть очень глубокое духовное действие, которое можно назвать общим словом – покаяние (в самом глубоком смысле этого слова, а не то, что мы считаем покаянием), это полное совлечение всего образа мыслей, которым живет человек. То есть человек должен отречься от всего, должен распять свой ум на кресте догмата.

Только когда человек полностью отречется от всего своего, от того, что было прежде, совлечет одежду со своего ума и все это бросит к ногам Христа (а любой христианин должен это сделать, чтобы быть свидетелем истины), ему потихоньку начнет открываться догматическое богословие, он начнет в нем разбираться. Но для этого нужен учитель, наставник, нужны книги (не одна, не две, не три). В этом надо разбираться молитвенно и глубоко. Но начальное движение по совлечению плотского ума необходимо совершить, иначе ничего не получится, и мы напутаем так, что потом не разберемся.

Мне очень импонирует вопрос тем, что человек смело оперирует богословскими понятиями (правда, смешивает их) и искренне пытается в этом разобраться. Для того чтобы разобраться, надо, во-первых, найти там, где он живет, человека, который в этом разбирается. Если нет семинарии, найти батюшку или человека, который разбирается в догматике, которому это интересно. И это будет беседа не на один вечер. Можно поступить в Центр подготовки церковных специалистов. Я не знаю возраста этого человека, может, и в семинарии можно поучиться. Разные форматы сейчас можно найти.

По поводу первого вопроса я сейчас не буду читать лекцию, просто хочу засвидетельствовать это, потому что это частая ошибка. Троица – Единосущная и Нераздельная; Три Ипостаси, но единое действие. Святая Троица всегда имеет одно действие, но действуют Три разных Лица. Поэтому мы любое наше молитвенное обращение должны заканчивать троичным славословием. То есть обращаемся ко Христу, произносим молитву и говорим: «Да будет имя Твое велико со Отцом и Святым Духом». Это не просто фигура речи, это свидетельство о том, что все, что мы просили, обращаясь ко Христу, делать будут Они Трое. Бог – один; Три Лица Святой Троицы, но у Них всегда одно действие. Там, где есть Сын, всегда есть Отец и всегда есть Дух. Это тонкость, которую надо почувствовать, в которую надо войти. Это очень важно. Самые чудесные слова на эту тему говорит святитель Григорий Богослов. На этом я сверну эту тему.

То, что касается Духа, ведущего в пустыне, то речь идет о Христе как о Человеке. Его, как Человека (Который умалил Свою Божественную природу), Дух Святой выводит, как и всякого подвижника, как и всякого верного человека. Им руководит или не руководит благодать Святого Духа. Он, как человек, руководствуется по своему человечеству, водимый Святым Духом, вмещая Святого Духа. По Божеству Он всегда находится в Троице Сущей…

– Вопрос телезрителя: «Батюшка, Господь в Евангелии говорит: Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам (Мф. 7, 7). А в другом месте: Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений (Иак. 4, 3).

Как узнать, полезно ли человеку то, что он просит? Спрашивать у Бога, полезно это или нет? А может быть, лучше просто благодарить Его за все? Но всегда хочется просить».

– Никто не запрещает человеку чего-то просить. Разумеется, всегда лучше благодарить. Благодарность не исключает просьбы. В нашем падшем состоянии мы часто путаем: благодарить – просить, просить – благодарить. Когда человек в полноте благодати Святого Духа, он благодарит и получает, даже не прося. А когда просит, он одновременно и благодарит, не произнося ни слова, потому что благодарностью исполнено его сердце раньше, чем он обратится с просьбой к Богу.

Силуан Афонский был человеком благодарным, но, видя бедствующих в море рыбаков, он молился. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он был с учеником Софронием (Сахаровым). Они стояли в монастыре и видели там высокие стены. Они видели, как рыбаки борются с волнами.

Софронию было их жаль, он переживал. Он говорил: «Отче, почему ты не молишься?» Он отвечал: «Я молюсь».

Но как Богу угодно, так и будет. Все эти вопросы – от ума, а сердце человеческое болеет о каждом Божьем творении и просит Бога о том, чтобы какая-то милость была явлена. Человек не может вести себя по-другому.

Мария Египетская живет 47 лет в пустыне и ничего не знает. Да и вряд ли она что-нибудь знала, когда жила в Александрии, потому что ее интересовали совсем другие вещи. Интернета, гаджетов, газет тогда не было, чтобы что-либо знать. Да даже если бы и было, вряд ли она тратила бы на это время.

Когда к ней пришел Зосима, она спросила: «Как там империя? Как царство? Как Церковь?» Зосима ответил: «Слава Богу, Вашей молитвой все хорошо». – «Давай помолимся». Они молились о мире, империи, Церкви. Но Бог лучше знает, что давать.

Зачем все наши литургические прошения: «Миром Господу помолимся», «О свышнем мире», «О плавающих, путешествующих, благорастворении воздухов»? Бог знает, что нам нужно. Это делает религию мертвой, а христианство – живым.

Представьте, живут отец и сын, который просит: «Там нищий пришел, просит помощи. Давай ему поможем». Какая-то активность есть. В ненормальной семье ребенок сидит и ничего не делает. Папа лучше знает, что надо, что не надо. На всякое его вопрошание с детских лет он получал: «Я сам знаю, что делать». И ребенок просто скукожился. Это положение ребенка в доме тирана. Возможно, кто-то так представляет Бога, но это не так.

Он хочет, чтобы мы переживали, чтобы просили за себя и за других, потому что это живые отношения, которые предполагают благодарность. Благодарность лежит в начале и в исходе всякого прошения. Если она не лежит в исходе прошения, это не будет полноценным.

Человек уже получил очень много. Он должен это осознать, принять, возблагодарить. И потому он обращается к Богу, что знает: Бог щедрый. С чего ты знаешь, что Он щедрый? Он мне уже много дал. Это взаимообусловленные вещи. По-другому не бывает.

По поводу того, что полезно, а что нет: есть вещи, про которые сразу понятно, что они бесполезны. Например, молодому человеку очень хочется, чтобы у него была личная Lamborghini в городе Екатеринбурге. Но это нелепо, неразумно, потому что дорого в обслуживании и совершенно бессмысленно. Наши дороги не предназначены для такой машины. Нужна трасса, по которой было бы интересно ездить. За такие деньги можно купить что-нибудь гораздо более интересное. Нужно просто разумно подумать: она мне ни к чему. Хочется – это страсть, но у нас есть разум, чтобы понять, что разумно, а что нет.

Иногда разум нам ничего не подсказывает, ничего не говорит. Вроде что-то кажется разумным, со смыслом. Начни молиться: «Господи, мне очень нужно вот это. Дай мне, пожалуйста».

Когда я дежурил в храме, я видел человека, который простоял у иконы два с половиной часа. Он молился. Он не монах, не священник, а обыкновенный мужчина. Он просто молился, даже не по книге. Он просто стоял и смотрел на икону два с половиной часа.

Стучите, и отворят вам. То есть проявите долготерпение в молитве, как бедная вдова, которая доставала неправедного судью. Проявите настойчивость. Просите продолжительно. Если чувствуешь, что молитва не «скисает», что хочется просить, никто не препятствует молитве, то ты просишь действительно хорошие вещи, и Бог хочет, чтобы ты потрудился, прежде чем получишь то, что просишь.

Если вы помолились 5–15 минут, но молиться больше не хочется и вы думаете: «Ладно, как будет, так и будет», – то вы просили не на пользу.

– Вопрос телезрителя: «Батюшка, есть ли у меня надежда, что после смерти наши души с мужем будут вместе, если мы с Божьей помощью сможем при жизни полюбить друг друга настоящей божественной любовью? Пока я молюсь об этом, пока я жива, прошу Бога о том, чтобы я могла искренне полюбить своего мужа таким, какой он есть».

– Аминь, и Богу нашему слава. Если Вы будете молиться о том, чтобы полюбить мужа таким, какой он есть на самом деле, а муж будет молиться о том же в отношении Вас – несомненно, вы будете вместе.

Беда в том, что мы часто общаемся с выдуманными персонажами. Мы не видим человека таким, какой он есть на самом деле, и видеть не хотим. Мы не видим его таким, каким создал его Бог. Мы общаемся с придуманной маской, а не с реальным человеком, и часто – с маской, придуманной нами самими. То есть мы выдумали себе человека и общаемся с ним. Поэтому все так плохо. Ничего нельзя обещать.

Но если человек любит так, как написано в этом вопросе, ищет подлинной, настоящей любви и если муж и жена вместе идут этим путем, то они уже в Царствии Божием.

– Вопрос телезрителя: «Отец Константин, почему, несмотря на Божественное предопределение, свобода воли сохраняет свою ценность и смысл?»

– Что Вас смущает? Предопределение тут вообще ни при чем. Недавно в этой же аудитории я отвечал на этот вопрос. Современный человек привык рулить. Он привык осознавать себя так, как это сказано у классика: «Тварь я дрожащая или право имею?» Мы все живем в контексте «право имею». Мы выросли в ситуации, в которой мы не знаем своего хозяина. Никто не имел права управлять нами. Никто не имел права ничего за нас решать. Мы сами хозяева своей жизни. Мы привыкли жить так, что мы хозяева своей жизни. Мы никому не даем отчет.

Мы выросли в такой ситуации, и когда мы слышим слова о том, что есть какой-то хозяин, который должен управлять нами, мы смущаемся. Мы не смирились и даже не пытаемся смириться. А эти слова написаны смиренным человеком для смиренных людей. Там ничего страшного нет, там полная свобода воли.

Делай что хочешь. Но Богу известно все, до последнего твоего дыхания, желания и слова. Он знает, что ты сделаешь в конкретной истории. И поэтому, зная весь твой выбор, зная тебя насквозь, зная все твои выборы, Он начинает ткать твою жизнь так, чтобы ты, ориентируясь только на свой выбор, попал в точку, в которую Он хочет тебя привести. Он делает это мудро. Предопределение – это то, что полностью учитывает всю твою свободную волю. Оно не заменяет ее, оно ее учитывает.

В восьмой главе Послания к Римлянам сказано: Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями (Рим. 8, 29). То есть Он сначала узнает, а потом начинает делать его жизнь, учитывая все его свободные выборы, чтобы можно было привести его в точку, в которой он будет максимально соответствовать замыслу Божию. Это учение о Промысле Божием.

Богословы, крестьяне, священники, монахи, верующие и неверующие читали эти слова, и они никого не смущали. Впервые на этих словах зациклились кальвинисты в XVII веке. В XIX веке это расцвело махровым слоем везде. До этого люди никак не возмущались этим словом, потому что они привыкли понимать, сознавать себя управляемыми людьми, детьми Божьими, рабами Божьими, слугами Божьими, что у нас есть Господь, у нас есть хозяин. Человек знал своего хозяина, жена знала своего мужа, муж знал своего господина.

В повседневной жизни они обращались друг к другу: «господин мой муж», «госпожа моя жена», «господин пекарь», «господин лавочник», «господин разносчик». Люди понимали, что они очень малы в этом мире, очень хрупки и что любой человек достоин уважения, может что-то приказать или потребовать. Они сознавали себя ограниченными. К тому же они были гораздо более смиренны, чем мы.

Прошла Крестьянская война в Германии, революционные и религиозные европейские войны, революции. Этот бунт породил поколение людей, которые не знают своего хозяина. В Псалтири говорится, что осел знает свои ясли, а человек не знает своего хозяина, не знает, кто его кормит. Он уверен, что сам добывает пищу. Он не знает Отца-кормильца, не знает, кто дает ему свет, жизнь и пищу.

Даже обезьяну можно научить произносить молитву перед едой. Хороший пример на эту тему есть у Иоанна (Крестьянкина). Мне нравится эта история о тех, кто молится перед едой, и о тех, кто этого не делает. Мы можем прочитать молитву, но смысл не только в самом произнесении слов. Важно осознать и почувствовать, что все, что у нас есть (этот накрытый стол, наполненный продуктами холодильник, кровать, на которой мы лежим), – дано нам нашим Господом. И мы благодарим Его за Его заботу о нас.

Это естественные вещи для людей, живших 500 лет назад. А современный человек, который 20 лет ходил в храм, не понимает этого: «Как это дал хозяин?»

Священник читает молитву на Херувимской: Ты бо еси приносяй и приносимый, и приемляй и раздаваемый, Христе Боже наш... Слушаешь литургию: Ты животвориши наши сердца собранного народа. Тобой мы причащаемся. Всё Тобой, через Тебя, ради Тебя, Твои силы, Твоей славе, Твоей благодати. Всё – Ты.

Как трудно научить современного человека азам обыкновенного евангельского представления о Христе. Я есмь лоза, а вы — ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5). Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены (Иак. 1, 17).

Смысл не в предопределении, а в том, что мы никак не можем смириться. Мы воспринимаем себя хозяевами своей жизни и жизней десятков других людей: детей, мужа, мамы, папы. Почему мы вмешиваемся? Почему мы тащим всех к крещению?

Почему люди раньше этим не заморачивались? Бабушка живет, молится Богу, она же не впадает в апокалиптический припадок или удар от того, что ее дети или внуки некрещеные. Она думает: «Разберутся сами».

Отец моей мамы погиб на фронте. Мой прадед, будучи священником, регулярно приносил еду и помогал, потому что моя бабушка воспитывала четверых детей и помощь была очень нужна. Моя мама тогда была пионеркой и спрашивала у него, чем он занимался. Он ей говорил: «Иди, внучка, иди. У тебя своя жизнь. У меня своя жизнь». У него не было желания обратить ее куда-либо; он не думал так: «Как она пионеркой или комсомолкой будет жить? Ее надо срочно куда-то пристроить».

Люди всегда жили представлением о том, что мы живем под Богом, что мы рабы, слуги нашего Господа. Если Он скажет, мы сделаем. Меня никто никуда не посылал. Почему я должен управлять, вмешиваться в жизнь другого человека? Я должен прекратить зло, если оно делается на моих глазах. А вот решать вопросы веры, самоопределения, куда пойти работать, – это человек пусть решает сам с Богом. Меня никто не посылал над человеком командовать.

Когда человек смирится, когда поймет, что каждый день ест пищу, которую Своими руками подает ему Господь, он привыкнет благодарить. Не потому, что такая молитва есть, а потому, что понимает, что его накормили и уложили спать.

Вчитайтесь, вслушайтесь в молитвы. Это же школа благодарности. По своей воле еще никто не проснулся. Я выжил в течение еще одного дня. Господи, благодарю Тебя.