Беседы с батюшкой. Тайная Вечеря. Священник Олег Патрикеев. 2 октября 2026

В гостях – священник Олег Патрикеев, настоятель храма во имя святой великомученицы Варвары в поселке Рахья.

– Сегодня мы говорим о Тайной Вечере. Причем поговорим и о присутствии на Тайной Вечере всех нас каждый раз, когда мы приходим на литургию.

Господь сказал: сие творите в Мое воспоминание. И мы видим, как некоторые причащаются в воспоминание, то есть причащаются не Тела и Крови Христовых, а вина и хлеба. Насколько это не так у нас, православных христиан?

– Это день рождения литургии. Я бы сказал, что это как раз начало основания Церкви. Хотя мы знаем, что Церковь была основана в день сошествия Святого Духа, когда Дух Святой сошел на апостолов, но была предначальная трапеза любви, трапеза пасхальная, которую совершил Христос, и она состояла из Его близких друзей. Апостолы – это Его друзья, Он им уже об этом сказал.

Сие творите в Мое воспоминание. Это было бы слишком просто, если бы мы не заглянули в богословские размышления святых отцов на те литургические песнопения, которые составили наши святые учители вселенские – Иоанн Златоуст, Василий Великий, Григорий Богослов и папа Римский Григорий (Двоеслов). Мы видим, что литургика – это основа учения в духовной академии, семинарии, и к этому богословскому предмету особое отношение. Технически, конечно, можно всему научиться. Мы все умеем поднимать бокалы, чаши заздравные, заупокойные. Но чтобы понять глубину этого литургического момента, мы должны заглянуть в прошлое.

Так называемый праздник Песах (который перешел в нашу православную Пасху), посвященный освобождению евреев из рабства египетского, имел свои традиции. Конечно же, нельзя сравнивать протестантские традиции или очень похожие традиции других течений христианских, потому что они не касаются Предания, не касаются глубины богословия. Простому человеку даже невозможно объяснить, что такое литургия. Перед началом литургии и в конце ее мы всегда стараемся донести важность литургического общения; донести до каждого причащающегося человека, Кого он причащается, Кто в него в этот момент входит.

– «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое». В литургии есть такой момент, когда священник выходит и говорит: «…и причастие Святаго Духа буди со всеми вами».  Я этого момента жду всегда с каким-то особенным напряжением. Потому что страшно даже представить, что не выходит священник и не говорит о том, что будет причастие Святого Духа со всеми нами. А если не будет? Представляете, что произойдет с человечеством, если этого не будет?

– Об этом писали, кстати, древние пророки: когда прекратится жертва, будет мерзость запустения. Когда это произойдет, тогда как раз и наступит царство Антихриста. И сдерживает этот приход литургия, Дух Святой, Который творит во время литургии. Сам Христос присутствует на литургии…

Один святой сказал, для чего восходит солнце. Мы уже привыкли к тому, что солнце естественным образом должно выйти утром, согреть наши руки, дома, сердца, что-то согреть на поле. Оказывается, солнце восходит ради того, чтобы на этой земле вырос колос пшеничный, чтобы из него была мука, из муки сделана просфора, а из просфоры совершится преломление Тела Христова.

Так и виноград: мы знаем множество марок белого и красного вина, но только кагор, то красное вино, которое попадет на жертвенник, на престол, становится Кровью Христовой. Ради этого восходит солнце. Когда это прекратится, солнцу больше нечего здесь будет делать.

Пока совершается литургия и есть причащающиеся… Я был в таких храмах, где нет причастников. Священник выходит – а причащаться некому. Кто-то не готов, кто-то правило не прочитал, кто-то не попостился. И священник уходит обратно.

– Я это видел неоднократно.

– Это тяжелый случай, неправильный. Святые отцы нам говорят, что частое причащение – это правильно. И мы видим это из истории, например, из жизни святого праведного Иоанна Кронштадтского, который каждый день причащался, каждый день служил литургию, что позволяло ему жить во Христе.

– И когда он был уже совсем болен, он хотя бы Кровью, но все равно причащался. Это удивительно!.. Мы знаем из Послания апостола Павла, что многие причащаются во осуждение. Каким образом это происходит? Представим ситуацию, что человек не прочел правило перед причащением, не помолился утром. В общем, не подготовился. Но после исповеди получил благословение на причащение. Человек подходит к Чаше и причащается, формально не подготовившись. Поясните, пожалуйста, что такое формальное приготовление. Может ли человек, не прочитав каноны, правило ко Святому Причащению, причаститься не в осуждение?

– Конечно, может. Как же иначе?.. Правило нужно не просто читать, им нужно жить. Дело в том, что в жизни у нас есть много разных правил. Например, чтобы управлять автомобилем, мы получаем права, которые возим с собой, когда садимся за руль. Но мы утром встаем и не читаем правила, как нужно ездить, останавливаться ли на красный свет. Мы эти правила уже приняли, мы ими научены.

Правила нужны именно для тех, кто только еще начинает духовную жизнь, они не знают, что такое покаяние, что такое исповедь. И нужен огромный стимул, чтобы они поняли, для чего это нужно. Ведь для чего мы читаем правило, молимся? Какой самый главный смысл всех этих молитв? Что я недостоин Причастия. «Я недостоин, но я пойду».

– Потому что ради меня, недостойного, ради меня, грешного, и пришел Христос. И Он умер за меня.

– И за других тоже умер. «Но я иду к Тебе, Господи, потому что именно сейчас происходит таинство обожения». Конечно же, нужно готовиться к причастию. Но здесь это опыт. Можно прочитать одну молитву, а можно прочитать десять молитв, главное, чтобы в сердце было покаяние. А так никогда не сможешь быть достоин, прочитай хоть все духовные книги мира. Ты можешь сдать кровь свою и тело отдать на сожжение, но если любви в тебе нет и нет покаяния, то какой смысл? Тогда причащение как раз и происходит во вред. Человек начинает привыкать к этому, не понимая смысла этого. Поэтому и происходит причащение во осуждение. Конечно же, не так, как пишет апостол Павел: оттого болеете и умираете…

– Но мы болеем и умираем.

– Да, но не из-за этого мы болеем и умираем. Мы не справляемся. Ведь христиане шли ко Причастию для того, чтобы изменить свою жизнь, чтобы избавиться от страстей, которые исповедовали. А исповеди были общие, не было такого, чтобы к священнику подходили и на ушко говорили: «Батюшка, я вчера колбаски поел…»

– Исповедь была перед всеми.

– Да. Если человек согрешил, например, грехом прелюбодеяния, он снова стоял среди людей оглашенных и мог еще год ждать причастия. И нужно было не просто покаяние, а изменение сознания, метанойя. Сейчас мы уже не можем к этому подвести человека, но ведем. И наши правильные проповеди говорят о том, что все мы участники Тайной Вечери, этого стола, престола, на котором восседает Сам Христос. И каждая литургия – это та же самая литургия, которую совершил Христос.

– Но за этим столом был и Иуда. Можно ли таким образом сказать, что и часть нашей плоти есть Иуда?

– Нет. Все зависит от нашего сердца, что в нем находится перед причащением: там покаяние или опять осуждение кого-то? Или в тебе бушует какая-то страсть, а ты не хочешь с ней расстаться, ждешь, чтобы эта страсть немножко улеглась, а потом снова наполняешь себя этой страстью? Тогда это неправильно, и нужно остановиться. Священник должен подсказать человеку, дать ему указание, а может быть, даже какое-то наказание, епитимью, которую обязан налагать на страждущих страстями, при этом помогать им молитвой. Конечно, давать такие серьезные епитимьи, как отлучение от Причастия, мы не имеем права. Ведь человек пришел не к священнику, а ко Христу, к Главврачу, чтобы исцелиться, чтобы получить как раз то, о чем просит множество людей, – прощение грехов. Потому что все наши болячки изнутри растут, они не внешние, а внутренние. Поэтому таинство Соборования исцеляет сначала душу человека, а потом уже и тело.

Лечить малышу сопли – бесполезно. Надо узнать первопричину, почему они текут. И выстроится целая эпопея. Почему у него сопли? А потому, что он не надел шапочку. А почему шапочку не надел? Ведь мама ему сказала: «Мишенька, надень шапку». А он не надел. Это уже непослушание, непочитание родителей. И так далее. Вот этот грех, который стал сопровождаться его своеволием, привел сначала к соплям, потом к другим болезням. Но в итоге мы лечим только болезнь, забывая о первоначальном истоке греха, который находится в каждом человеке как последствие первородного греха.

– Каждый раз, приходя в церковь, над царскими вратами мы видим изображение Тайной Вечери. Мы лицезреем, но, может быть, из-за того, что изображение не очень большое, не отдаем себе отчета в том, что видим. Может быть, именно желание увидеть и услышать отделяет нас от причастия во осуждение? Может быть, внимательность к молитве даст нам рецепт для нашего совершенствования в духовной жизни? Но ведь не может быть для всех одинакового рецепта. Может быть, причащение для каждого человека – особое таинство? Оно и для всех, но и лично для меня. Христос для всех, но Он и лично мой. Я ошибаюсь?

– Нет, все правильно, так и надо рассуждать: Христос для всех и лично мой. Один святой сказал такую мысль: «Если бы на земле не было людей, был бы только я, согрешивший, то Христос пришел бы и умер на кресте ради меня одного». Тогда и отношение к Его крестным страданиям совсем другое.

Каждый раз во время литургии перед причастием я говорю маленькую проповедь: «Сейчас у нас произойдет встреча: каждый из вас встретится с Живым Христом. И вы встретитесь с Ним не где-то на улице, а в таинстве Причастия: вы Его вкусите в себя и с Ним встретитесь. Долго ли будет жить в вас Христос, будет ли Он с вами как хороший Друг или Судия – это уже решать вам. Вы можете попросить Его остаться у вас на ночь, переночевать, а может, попросите обитель сотворить, как Он об этом мечтает».

Христос говорит: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему… (Откр. 3, 20); и Мы придем с Отцом Моим и обитель у него сотворим» (см. Ин. 14, 23).

То есть наше сердце может принять Христа, может принять Святую Троицу, настолько оно глубокое и всеобъемлющее.

Я прихожанам говорю, что мы сейчас находимся на той же самой литургии. У нас удивительная икона над вратами, двухчастная: на ней изображено омовение ног и трапеза любви, та пасхальная литургия, которую совершил Христос, уже отдавая Себя. Уже стало понятно, что же был за Агнец тогда в Песах, Который стал Агнцем Божиим, взявшим на Себя все грехи мира. И мы садимся за тем же столом.

Наверное, было бы страшно людям, если бы вместо меня, священника, вышел Христос и сказал: «Примите, вкусите, вот Тело Мое, вот Кровь Моя. Вкушайте, ибо кто не вкушает, в том нет жизни». Страшные слова! Оказывается, в том, кто не причащается, нет жизни, даже если он крещеный. Пока человек ждет этого момента, Господь тоже терпит. Мы не ставим один диагноз для всех, потому что мы все нуждаемся в Его спасении, в Его любви. И Причастие – для тех, кто уже понял, как Благ Господь. Как говорил святой Давид: Чашу спасения прииму и имя Господне призову (Пс. 115, 4). Он говорил это за несколько тысяч лет до нашей встречи и апостольской встречи с этой Чашей, которая дает нам в первую очередь свободу от грехов. Во-вторых, мы причащаемся Воскресшего Христа, уже прославленного. То есть мы в себя впускаем бессмертие. Люди мечтают найти эликсир бессмертия, но не могут найти. А он в этом таинстве: когда в нас входит Воскресший Христос и живет в нас. В таинстве Причастия происходит обожение.

Мы можем вспомнить пророка, к устам которого один из серафимов подносит горящий уголь из жертвенника и говорит: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен (Ис. 6, 7). Это прообраз из Ветхого Завета. Очень много пересечений с Ветхим Заветом.

Я бы хотел зачитать сейчас ту молитву, которую читали иудеи во время праздника Песах. Ведь для них это было воспоминание о выходе из египетского плена, из рабства. Я бы сказал так: они читали деяния святого Моисея, как мы сейчас читаем Деяния святых апостолов, что же было после воскресения. Они читали, как он их выводил из рабства, как совершал чудеса.

Каждому участнику вечери давался бокал с вином. Эта традиция, кстати, осталась в Грузии: у них 12 тостов, каждый произносит какое-то благословение. Первый тост за Бога и так далее. Это отголоски тех мистерий, которые были у иудеев; это было мистически наполнено, и каждый бокал, каждая чаша была благословением.

Так вот, так называемый барах произносился над чашей: «Благословен Ты, Господи Боже наш, Царь вселенной, создающий плод лозы. Благословен Ты, Господи Боже наш, Царь вселенной, избравший нас из всех народов, и возвысивший нас над всеми языками, и освятивший нас Своими заповедями. Ты дал нам, Господи Боже наш, с любовию празднества на веселие, праздники и праздничные времена на ликования и сей день праздника опресноков».

И каждый произносил такой как бы тост, но это было благословение, и чаша освящалась этой молитвой. Каждый вкушал из этой чаши и хлеб. Сейчас эта традиция осталась у иудеев: старейшина дома берет хлеб, макает его в вино, благословляет и передает этот кусочек мацы с вином детям.

Господь Иисус Христос исполнил закон, это была последняя нота, черта закона. Он говорил: ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все (Мф. 5, 18). Он исполнил закон и изменил его полностью.

– Кстати, откуда появилась наша традиция с куличом? Кулич – от греческого «кулликион», то есть «круглый хлеб». Первые христиане пекли хлеб и ставили его на место, куда должен был прийти Христос. Этот круглый хлеб стоял в ожидании, что сейчас Воскресший Христос придет, сядет за стол, этот хлеб – Ему. У нас сейчас традиция несколько изменена, тем не менее суть осталась: ожидание Воскресшего Христа, Который сейчас придет, сядет за стол вместе с нами, и мы все возрадуемся. Это удивительно, конечно.

Следующий вопрос. Вот Тайная Вечеря. Понятно, что каждый человек за этим столом – личность, они все ученики, но все разные, у каждого свой характер. Что нужно сделать для того, чтобы стать учеником Христовым?

– Господь сказал простые слова: «Если любите Меня, исполните Мои заповеди». А заповедь Его простая: возлюбить Господа Бога всем сердцем и ближнего, как самого себя. А для нас Господь открывается через Иисуса Христа, и Его надо полюбить сильнее всего на свете.

Вспомните, как Воскресший Христос задавал вопрос апостолу Петру: «Любишь ли ты Меня, Симон Ионин?»  Апостол Петр отвечал: «Люблю». Господь три раза его спрашивал, и он три раза отвечал: люблю. Христос сказал ему: «Паси овец Моих». То есть Он дает ему благословление стать пресвитером, епископом, человеком, который пасет овец Христовых. Но пасет не со строгой палочкой или с какими-то другими способами запугивания, а с любовью ко Христу и к пасомым. Вот это и есть быть учеником и последователем Христа, а еще и свидетелем Христовым.

– И найти свой крест. Или косой крест, как у апостола Андрея, на котором он был распят. Или крест как у апостола Петра, который был распят вниз головой. Или другой крест: мечом усеченный. У каждого свой крест…

Во время Пасхи мы будем ходить в храм каждый день (у кого есть возможность, конечно) и каждый день причащаться. Это благочестивая традиция или это назревшая необходимость?

– Это не то чтобы необходимость. Это надо совершать по решению Вселенских Соборов, ибо в Пасху ежедневное прославление Воскресшего Христа – это не традиция, а обязанность, про которую мы забыли. Потому что у нас нет времени и так далее. Но если есть желание и возможность, надо бежать в храм. В эти дни врата открыты, в эти дни все входят в Царство Небесное. Даже отпевание в эти дни пасхальное, никаких молитв с плачем, только «Христос воскресе!» У меня были случаи при отпевании покойников на пасхальной неделе, когда люди спрашивали: «А что, плакать нельзя?» Я говорю: «Нет, сегодня радоваться надо – Христос воскрес, и ваш друг уходит на небеса». И люди перестраиваются, чувствуют дыхание Воскресшего Христа, чувствуют это состояние.

В эти дни необыкновенные службы: не длинные, часы коротенькие, и пост не нужно соблюдать, утром только не вкушать ничего. То есть это дни благовестия, самые лучшие дни в жизни, когда ты чувствуешь Воскресение Христово. Ведь надо прочувствовать это не за столом, когда мы уже разговляемся. Где  нам прочувствовать Воскресшего Христа? Именно в трапезе, когда Христос преломляет Свое Тело и говорит: «Вот Мое Тело, берите, вкушайте, живите Мною, и Я буду жить в вас».

А еще была традиция, что в Великую Субботу люди принимали крещение.

– С тех пор и поется: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся».

– Да. И это тоже удивительно. На следующий день уже совершалась Пасха, и люди были готовы причаститься. Но самое главное, епископ (тогда крестили епископы) опускал человека в полную купель, крестил во имя Отца и Сына и Святого Духа. Человек год готовился к этому, желая освободиться и воскреснуть со Христом. Умереть с Ним и воскреснуть. Потому что мы крестимся в смерть Христову. И, выходя из купели, мы вместе с Ним, как в зерне будущего, воскресаем. То есть мы лишаемся смерти. И епископ спрашивал: «Христос воскрес?» Крещаемый говорил: «Да, воскрес, Он во мне». Вот это было. И человек уже не боялся смерти; его могли сразу вести на пытки, а он радовался, что в нем Христос Живой.

Вот для чего мы причащаемся: чтобы научиться стяжать в себе Христа. Стяжать Духа Святого, но наипаче Самого Христа, потому что это Личность, с Которой мы посредством этого таинства и общаемся.

– К сожалению, сейчас очень много людей находится там, где нет возможности причаститься. И в пасхальные дни это будет тоже очень сложно сделать. Есть люди войны, люди, для  которых храм очень далеко. Что в этом случае делать? Может ли человек, не причащаясь, потому что нет возможности, все-таки чувствовать радость, чувствовать присутствие Христа?

– Дух Святой дышит где хочет. Это первое. У человека, который находится в состоянии войны, движения всегда четкие, он всегда напряжен, и для него общение со Христом, конечно же, было бы самым прекрасным моментом вдохновения и понимания своего дела. Есть заповедь, что нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя. И это самые близкие ученики Христовы. Есть такое утешение Господне, которое мы с вами, может быть, не чувствуем, потому что часто причащаемся. А есть люди, которые находятся в больницах, и если они не могут причаститься, над ними склоняется Сам Христос.

Святая Варвара пишется на иконах с Чашей. Были видения на поле брани, как она ходила и причащала бойцов, которые умирали. Перед смертью она их напутствовала Святыми Таинами; ей дана была такая благодать.

Поэтому отчаиваться не нужно. Нужно общаться со Христом. Можно дать какой-то обет: «Я пройду эти испытания и приду к Тебе, Господи, Ты меня сохрани. Сохрани моих братьев, моих друзей, моих боевых товарищей, которые сейчас находятся здесь, со мной». И с такой молитвой, с таким упованием на Христа идти туда, куда указывает командир.

– Я думаю о том, что сами мы иногда находимся в таком состоянии, что не осознаем, что Христос Живой, что Он воскрес. Мы произносим эти слова как некую мантру. Если для меня Христос – только икона, а не воплотившийся в теле человеческом Бог, что же в этом случае делать? Попросить Христа, чтобы Он явил мне чудо, чтобы я уверовал в Него?

– Как апостол Фома?

– Да. Вложить персты…

– Конечно, мы можем об этом попросить, но я не думаю, что Христос придет и покажет Себя так, как Фоме. Он не хочет лишать нас блаженства. Это не потому, что Он не хочет прийти. Он Фоме сказал: блаженны невидевшие и уверовавшие (Ин. 20, 29).

Он мог бы сейчас в эту студию зайти и сказать: «Здравствуйте». Когда я общаюсь в школах с детьми, задаю им такой вопрос: «А что вы сделаете, если к вам сейчас подойдет Христос?» Вот Он через закрытые двери войдет сейчас к нам сюда, и что мы Ему скажем?

Мы должны с Ним познакомиться в этой жизни не посредством чуда или какого-то видения, а через Евангелие, через веру, которая возникает через чтение Евангелия. Вера от слышания, а слышание от слова Божия (Рим. 10, 17). Мы верим в Евангелие, в слово Его живое. Когда мы читаем Евангелие, мы общаемся с Живым Христом.

Но если мы этого не делаем, то, конечно, для нас останется только одна картинка. И хорошо, если она будет хотя бы в церкви, а не в каком-то журнале. Видимо, еще не произошла встреча, не встретился еще человек с Живым Христом. Пока встречи нет, все остальное нам только в помощь дается.

Но если мы еще с Ним не встретились, это не значит, что Он не воскрес. Мы просто еще не увидели Его, как увидел Его митрополит Антоний Сурожский, будучи мальчишкой. Читая Евангелие, он понял, что напротив него сидит Христос. Он чувствовал Его присутствие. Значит, Он точно живой. Значит, все то, что написано о Нем в Евангелии, – правильно. Значит, Он рядом со мной.

И эта вера прошла через всю жизнь митрополита Антония, что Христос Воскресший всегда на связи. Как говорил преподобный Паисий Святогорец, нам просто надо с Ним настроить связь, как на радиоволну настроиться, чтобы всегда быть с Ним. Но так как у нас сейчас очень много других волн и интересов, то мы чаще уходим в сторону, ищем хлеба и зрелищ, из одного в другое перекатываемся. А надо найти ту середину, где Христос будет с тобой общаться и ты с Ним будешь общаться. И тогда все остальное отойдет на третье, пятое, седьмое место.

– Буквально позавчера я пересмотрел фильм «Пятая печать». Там есть один очень важный момент. В нацистское время фашисты распяли человека. И людям, которых они проверяли, что называется, на вшивость, нужно было подойти и плюнуть в распятого. Если человек это делал, его отпускали. Кто этого не делал, тот, соответственно, шел на казнь. И только один человек, который все время говорил о том, какой он хороший, подошел и плюнул в распятого. И его отпустили. Но оказалось потом, что этот человек прятал в фашистском логове еврейских детей, которых должны были убить. И он это сделал для того, чтобы остаться в живых и позаботиться об этих детях. Но самое интересное другое. Когда он шел после этого дела, вокруг бомбы рвались, а у него судорожно поднимались руки. О чем я хочу сказать? О том, что иногда в нашем поведении может быть скрыто что-то неочевидное...

– Пример очень сильный и серьезный, который говорит о том, чтобы мы не судили людей, даже тех, которые предают. Апостол Петр тоже ведь предал Христа. И его можно было бы поставить рядом с Иудой, по идее, потому что он трижды отрекся от Христа. А Иуда только один раз предал Христа. Но мы не осуждаем Петра. А Иуда становится для нас как бы ограничителем, показывая, что нельзя отчаиваться. Ведь Иуда пошел каяться, но не получил прощения. Потому что не к Тому пошел каяться. Если бы он пришел ко Христу, когда Его хоронили, или провел ночь у Его пещеры, увидел бы Его воскресение, Христос простил бы его.  Но он сам себя не мог простить и от отчаяния наложил на себя руки.

– «…ни лобзания Ти дам, яко Иуда».

– Это как раз слова молитвы, которую мы читаем перед причастием, чтобы понять, что мы никогда не будем к этому готовы. Мы как разбойники на кресте. Я всегда напоминаю людям, что мы ничего доброго еще не совершили, чтобы могли причащаться как друзья Христовы. Мы подходим к Чаше с благоговением. Мы должны стоять, по идее, на коленях, с покаянием, конечно же, что удостаиваемся такой великой святыни. Одна капля Крови Христовой драгоценнее всего мира. Потому что из этой капли – спасение всего рода человеческого произошло на кресте. Он сказал: «Свершилось!» Он совершил по доброй воле то, что попросил Его сделать Отец: пойти и умереть за всех людей.

Ведущий Глеб Ильинский