Беседы с батюшкой. Слово пастыря. Священник Давид Бобров. 2 июля 2026

В петербургской студии нашего телеканала на вопросы телезрителей отвечает заместитель председателя Миссионерского (просветительского) отдела Минской епархии, ключарь храма святых равноапостольных Мефодия и Кирилла и клирик Свято-Духова кафедрального собора города Минска священник Давид Бобров.

– Тема передачи звучит так: «Слово пастыря». Я объясню, почему именно так называется эта передача. Отец Давид – известный миссионер, который свое служение видит в том, чтобы общаться и разговаривать с людьми, которых мы обычно называем язычниками. Это люди, которые еще, как говорится, не пришли в ограду церковную. Мало того, это те, кто, может быть, никогда не смотрел в сторону Бога, не направлял свой вектор к Церкви. Именно к этим людям в своих проповедях, в своем блоге обращается отец Давид. Я правильно сказал?

– Очень все точно и верно.

– Мы говорим о слове пастыря. Есть знаменитая песня: «Пусть слово пастыря добром в вас отзовется». Я имел удовольствие смотреть Ваши, как сейчас говорит молодежь, рилсы. И поэтому у меня возник необычный вопрос. Я уверен в том, что есть не только люди, которые высоко оценивают Ваши проповеди, но и те, кто считает, что слово пастыря должно быть несколько другим. То есть это должна быть развернутая проповедь даже для тех людей, которые не готовы Вас слушать. У человека сейчас очень серьезно развито клиповое мышление. Мы можем с ним бороться, но тем не менее это так.

Вопрос такой: в чем Вы видите особенность слова пастыря в современном мире? Понятно, что кто-то из апостолов мог говорить целый день для того, чтобы убедить людей и в своей проповеди объяснить идею Христа – мысль о спасении. Как у Вас это происходит? О чем в первую очередь Вы говорите с людьми, прежде всего с нецерковными? Ваше слово пастыря – в чем оно?

– В присутствии в первую очередь. Мне важно показать нецерковным людям актуальность Церкви: то, что священник не где-то на другой планете находится – он рядом; и ему небезразлично то, чем занимается конкретный человек, так же как Богу небезразлично то, чем занимается конкретный человек. Исходя из этого я уже думаю, как правильно это присутствие осветить.

Например, я снимаю видеоролики, которые нацелены на то, чтобы благословить человека на какое-то доброе дело, на его труд или занятие. Он вроде бы этого не просил. Он сидит в соцсети, листает ролики, и неожиданно в ленте на фоне всего того, что он смотрит, появляется священник, который улыбается ему, говорит ему о Боге, благословляет его доброе дело и желает ему всего самого хорошего. И уже у человека происходит небольшой резонанс. В этот момент может произойти некое чудо, когда человек задумывается о том, что это означает. Он может перейти непосредственно на мою авторскую страницу и посмотреть уже более сложные видеоролики.

Я тоже так стараюсь делать. Например, есть видеоролики короткого формата – одни более простые, другие более сложные. Я стараюсь уже говорить на такие темы, на которые он, может быть, и не размышлял. Специфика людей Интернета вообще особая. Я всегда стараюсь обращаться за духовной поддержкой к старшим товарищам-священникам. Всегда советуюсь, прежде чем публиковать тот или иной видеоролик. Для меня очень важно, с одной стороны, присутствовать в Интернете, с другой стороны, не быть поглощенным им. Когда публикуешь короткие видеоролики, есть большая опасность того, что они поглотят тебя самого.

Искусственный интеллект так настроен, что он как бы тебя сканирует и хочет тебе предложить то, что тебя обязательно в сети заманит. Здесь важно иметь некую духовную трезвость. Когда я захожу в ту или иную социальную сеть, я думаю: «Так, моя задача – опубликовать видеоролик и выйти. Не сидеть здесь, ничего не смотреть. Это мне абсолютно не нужно». К этому я стараюсь подходить с молитвой, стремлюсь всегда советоваться со старшими товарищами. Я думаю, это самое главное, что необходимо делать. Вообще я всех призываю: прежде чем заходить в Интернет, перекреститься. Каким бы лишним это ни показалось кому-то. Все делаем с молитвой – Господь усмотрит.

– Есть такая фраза: если проповедь звучит меньше десяти минут, то проповедник святой, а если она звучит больше десяти минут, то прихожане святые. Конечно,  шутка своеобразная, но она обнажает проблему нашего общества: мы живем очень быстро, иногда это кажется плохим, но, с другой стороны, так устроена современная жизнь. Когда Вы служите (я слушал Вашу проповедь на миссионерской литургии),  это впечатляет. Когда Вы общаетесь с прихожанами, они ждут от Вас «клиповой» проповеди или готовы слушать долго?

– Когда люди уже на приходе в храме, я стараюсь говорить от сердца. Конечно, мне не нужно торопиться куда-то, ведь все они заинтересованы – они уже есть, они в храме, они пришли из Интернета, хотят услышать слово священника и готовы слушать долго. Я считаю, что здесь большая разница. Одно дело – ты проповедуешь на аудиторию, которая уже пришла в храм и хочет внимать речам священника, узнавать о Боге. Другая история, когда ты идешь в социальные сети и пытаешься там говорить с людьми. Моя аудитория – это люди не просто невоцерковленные, им Церковь совсем неинтересна. Многие считают ее неактуальной.

Моя задача – выстроить с ними взаимосвязь. И тут уже работает определенная методология, когда я должен учитывать, например, с какого слова я начинаю видеоролик, сколько он будет по времени. Мне важно понимать технологию создания видеоролика, чтобы он зацепил того самого совсем невоцерковленного слушателя, может быть, антицерковного, чтобы он, как бы за это зацепившись, уже начал рассуждать. Это моя аудитория.

Я понимаю, что для многих людей, которые уже воцерковлены, мои видеоролики покажутся излишне простыми. Может быть, слова покажутся какими-то не очень церковными. Но я хочу объяснить, что это необходимо – говорить на понятном языке с людьми, которые не понимают церковных слов, не знают церковных традиций. Людей, которые очень ревностно и бережно относятся к слову священников в Интернете, я всегда прошу, призываю молиться обо мне, чтобы Господь даровал мне мудрости не переступать ту или иную границу.

– Сейчас в Интернете появилось очень много лжебатюшек. …Священник в омофоре, в епитрахили и с непонятным крестом, но благообразный и говорит вещи, которые очень заходят людям, не понимающим в этом ничего. Понимаете, в чем проблема? Это тоже Интернет. Здесь враг просто застолбил это место. Каким образом нам – людям, которые «плавают» в Интернете, понять, что это «иишный» батюшка – он зло, а священник, который, например, Вы, – это добро? Как это различить?

– Бывает такое, что этот искусственный священник, который сгенерирован, может говорить якобы правильные, хорошие, добрые слова. 

– Да, именно так. И он очень хорошо говорит.

– Я считаю, что если вам попадается незнакомый священник, очень важно его проверить. Важно узнать, как его зовут, какая у него фамилия, где он служит. В Интернете поискать, там обязательно будет о нем какая-то информация, если он настоящий. Если священник ненастоящий, если о нем нет нигде информации, то в таком случае остерегайтесь, опасайтесь, не смотрите его, даже если вам кажется, что он говорит правильные вещи. Потому что 90% информации может быть правильной, а ложь так хитро подмешивается, что в итоге сам не заметишь, как станешь жертвой лжи. Я считаю, что важно в этом смысле быть очень деликатным и аккуратным.

Я не считаю себя образцовым проповедником именно для этой аудитории. Потому что это неизведанные дали. Наверное, я и другие священники, которые занимаются интернет-служением в современном мире, в чем-то первопроходцы. Поэтому этих батюшек надо поддерживать, молиться за них. Если это священноначалие, то очень важно, я считаю, поддерживать их своею мудростью, своим взглядом со стороны. Я безмерно благодарен нашему митрополиту, старшим священникам, которые рядом со мной. К ним всегда можно обратиться, они дадут обратную связь, и тогда я для себя понимаю: «Ага, здесь, наверное, я немного перегнул. Так не нужно делать. А здесь – та самая линия, которую и нужно продолжать».

– Прихожане помогают Вам разобраться в чем-то? Когда они общаются с Вами, говорят: «Отец, это хорошо, а это плохо»?

– Прихожане приходят в храм, и у нас целый приход сформировался из тех людей, которые до этого абсолютно ничего не знали о Боге. У нас в храме молодежь от 25 до 35. Мы шутим, что нам всем 33: и людям почтенного возраста, и самым маленьким. Мы специально решили в таком ключе общаться друг с другом. Интересно, что некоторые люди почтенного возраста почувствовали себя моложе. А некоторые для себя поняли, что им как-то неудобно с молодежью, и они спокойно перешли в другой храм. Такое тоже было.

У нас совсем небольшой храм. Это храм Кирилла и Мефодия при Патриаршем подворье. Я там ключарь, и мне доверена большая ответственность формировать приход. Там сейчас около 70 причастников по воскресеньям, хотя, когда я приходил, было не больше 10 человек. Сейчас у нас очень активная деятельность. Я стараюсь на приходе встречаться с людьми почаще, индивидуально исповедовать, просто общаться с ними. Также у нас есть образовательные лекции, мы проводим киновечера. И люди, которые вроде бы недавно были совсем далеки от Церкви, начинают воцерковляться, открывать для себя нечто, понимать церковное многообразие. Они очень благодарны, поэтому я вижу в этом смысле добрые плоды.

– Вы – священник, который окончил сначала семинарию, а потом академию в Санкт-Петербурге?

– Да.

– Петербург для Вас, я так понимаю, – родной город, но Вы сейчас служите в Беларуси?

– Да.

– Я очень давно был в Минске, и с того времени там все очень изменилось. Отличаются ли прихожане в Минске от петербургских прихожан?

– Чувствую, что отличаются. Тут особенность больших городов. Петербург – это очень большой город, много жителей, особая специфика в плане погоды, своя традиция, много храмов. Минск в этом смысле, конечно, поменьше, поспокойнее, погода более стабильная. Мы переехали в Минск по здоровью жены. Она начала болеть после коронавируса. А мы хотим очень, чтобы у нас детки появились. Нам сказали: «Отец Давид, Вам бы лучше сменить климат».

Мне было тяжело переезжать, потому что я родился, вырос, учился в Санкт-Петербурге. Я люблю этот город, я люблю его духовенство, храмы. Для меня настолько это все родное и доброе, что я никогда в жизни не думал, что куда-то буду переезжать. Жена у меня тоже коренная петербурженка. Но возник такой вопрос. И мы, помолясь, в итоге все-таки переехали в Минск. В Минске были друзья, я часто туда приезжал. Уточнили по поводу климата, климат – подходящий. Более того, сама структура города более спокойная, что для здоровья тоже в положительном ключе сказывается. Буквально на днях мы с женой были у врача, и он сказал, что сейчас все будет хорошо.

– Да, это здорово, замечательно.

Пастырское слово, о котором мы сейчас размышляем, конечно, требует от священника чрезвычайно серьезной подготовки. Потому что иначе у нас каждый мирянин проповедовал бы совершенно спокойно. Скажите, пожалуйста, общаясь с другими священниками, общаясь с прихожанами, Вы растете? То есть меняются ли Ваши представления о диалоге с людьми, которые готовы слышать Ваше слово? Меняется ли это слово от обстоятельств, времени, от войны, мира, от других условий?

– Со времен обучения в Санкт-Петербургской духовной академии я всегда делал акцент на учебе. Мне всегда было интересно узнавать о Боге, о взаимоотношениях с Ним, о том, как меняется сердце человека, о тех или иных его поступках, от того, что он знает о Боге, как он пытается в свою жизнь Бога привнести. Этот интерес продолжился у меня и по окончании духовной академии: я поступил в РГПУ имени А.И. Герцена на факультет педагогической теологии и окончил его с отличием. Там мы изучали другие религии. Я понимал, что я буду молодым священником. Но мне было важно, чтобы у меня было такое образование, которое помогло бы мне отвечать на те или иные вопросы.

Если я, предположим, чего-то не знаю, то обращусь к более старшим священникам, к епископам, которые дадут свой взгляд на ту или иную ситуацию. Когда исследуешь нечто в богословии, изучаешь труды богословов, невольно находишь ответ для себя и учишься, как доносить до каждого человека определенную мысль.

Конечно, всегда, когда мы соприкасаемся с людьми, нужен уникальный подход. Но, мне кажется, очень важно всегда говорить о Христе. События могут меняться, происходят военные конфликты, подходят к тебе очень разные люди. Всегда важно говорить о Христе и как бы держаться за Него умом и сердцем. Это я и стараюсь делать вне зависимости от обстоятельств, которые происходят вокруг: напоминать о Божьей любви, напоминать о том, что необходимо учиться любить Бога и ближнего, что эта учеба будет на протяжении всей нашей жизни.

Изучая богословие, я нахожу те или иные интересные ответы для себя. Общаясь с разными людьми, я пытаюсь говорить на их языке об этих ответах, которые я нахожу в нашем православном наследии. Я думаю, это самый лучший подход. Ты пытаешься говорить о главном, но уже в разговоре с человеком начинаешь стараться ему это главное доносить на особом языке. В итоге набирается интересный опыт. Порой в этих разговорах, особенно в искренних, начинаешь открывать для себя нечто совершенно новое, интересное, потому что человек как бы подсвечивает тебе проблему, которую, например, в своем ответе ты раньше не чувствовал. То есть нужно говорить о главном и учитывать того, с кем общаешься.

Мне кажется, у всех священников есть такое искушение: когда в мире происходит какое-то событие – забывать о главном, забывать о Христе, о том, что Он рядом, и переключаться на это событие. Меня, например, смущает, когда священники начинают говорить о политике в Интернете. Я не понимаю этот формат. Я считаю, что священник вне зависимости от политических событий призван взывать к Божьей любви, побуждать молиться о тех людях, которые сейчас страдают, напоминать о том, что мир во зле лежит.

Мы живем в мире пострайском и призваны в этом мире стремиться к Царству Божию, помнить о Христе и учитывать того, кто находится рядом.

– То есть простыми словами – говорить о главном.

– Да. Отчасти мне очень помогает то, что я пишу кандидатскую диссертацию. Я изучаю богословов XX века и сравниваю их с экзистенциальными философами XX века. Мне интересно найти ответ на вопрос: в чем была разница между реакцией атеистического европейского сознания и реакцией православных богословов-эмигрантов на вызовы, которые были в XX веке.

– Это интересная тема.

– Также я преподаю в Минской духовной академии христианскую антропологию. Мне доверили такой курс.

– Это потрясающе! Скажите, если бы у Вас была возможность что-то изменить в окружающем мире, что бы Вы изменили? Это не какие-то истории всего мира. Нет, тот Ваш мир, который окружает Вас. Что бы Вы считали важным изменить?

– Какой интересный вопрос. Он кажется очень широким. Мне бы хотелось увидеть то, чего я не вижу. К сожалению, я иногда забываю быть нищим духом и из-за этого воспринимаю те или иные события очень узко. И мне бы очень хотелось, чтобы Господь дал мне способность всегда видеть больше. Если это было бы всегда легко, я думаю, это было бы прекрасно – всегда осознавать, что ты чего-то не понимаешь, не знаешь, быть открытым к этому познанию как к чуду, которое Господь тебе приготовил, и делать это вместе со Христом. Тогда, я думаю, Господь дал бы мне возможность быть Его орудием в преображении реальности вокруг. Этого я просил бы.

– Из той литературы, которую мы называем мирской литературой, не святоотеческой, есть ли для Вас такие книги, о которых Вы сказали бы: «Эта хорошая. Давайте ее почитаем».

– Я думаю, что человек может быть всегда соавтором. Он может вместе со Христом посмотреть тот или иной фильм, почитать ту или иную книгу, соприкоснуться с чем-то, что на первый взгляд как будто совсем не про Христа. Если человек в собственной повседневности питает своего маленького внутреннего богослова нужной литературой, христианскими смыслами, действительно изучает Евангелие, то, я уверен, он может вместе со Христом очень многое читать и изучать.

Я считаю, что невозможно игнорировать современную культуру. Ты от нее никуда не убежишь. Но задача современного человека, верующего православного христианина –уметь осмыслять ее в христианском ключе и предлагать это осмысление другим людям. Если же человек понимает: то, что он сейчас смотрит, – явно антихристианское, то он должен уметь глубоко формулировать, почему это антихристианская вещь, в чем это проявляется. Повторюсь: мы – соавторы того, что мы смотрим. Мы как бы вступаем в диалог. И в этом диалоге надо оказаться, я бы сказал, более начитанным богословом, который может отделить зерна от плевел, то есть точно понять для себя, надо это или нет.

Вы спросили, какую литературу я могу посоветовать. Мне кажется, многое зависит от того, какой человек нас смотрит. Потому что какая-то литература, например фэнтези, для одного типа людей. Людям другого типа это смотреть не нужно, неполезно. В этом смысле я всегда стараюсь быть очень аккуратным, очень осторожно давать те или иные рекомендации. Важно узнать человека, поговорить с ним, понять, какой у него культурный бэкграунд, чем он занимался, где учился, и уже от этого отталкиваться. Для тех, кто духовно более крепок, можно посоветовать одну литературу, а тому, кто духовно менее крепок, – другую.

– Вы заместитель председателя Отдела по культуре. Вам приходится решать вопросы совершенно конкретной работы с культурой. А что же такое культура?

– Люди очень легко отвечают на вопрос, что такое бескультурье. А при ответе на вопрос, что такое культура, уже возникают сложности. Я бы назвал культурой то, что отражает историческую красоту, некое прекрасное наследие, которое передавалось из поколения в поколение. Это является культурой, с одной стороны. А с другой стороны, культура – это некий творческий пласт того современного, что есть, что может либо говорить о Боге, о христианских ценностях, либо содержать в себе нечто разрушительное. И присутствие Церкви в пространстве культуры – это очень важная задача, чтобы почеркнуть: здесь есть разрушительное начало, а тут, наоборот, мы действительно говорим о главном, сакральном, святом.

– Меня больше всего поражает в Минске то, что там есть старый город и новый город, а межу ними проходит проспект Победы. Он, конечно, удивительный. Я так понимаю, что это тот бэкграунд, который существует в Минске, и он во многом формирует людей, живущих там. У меня сложилось впечатление, что люди в Минске живут в большей любви к своему краю, нежели где-то еще. Накладывает ли такое патриотическое настроение народа что-то на отношение к Церкви?

– Наверное, да. Я не могу сказать, что любовь человека к собственному краю – это специфика только Республики Беларусь. Я думаю, что в необъятной России есть регионы, где люди больше любят свою землю, а есть регионы, где люди относятся к ней потребительски. Я предполагаю, что в больших городах, где очень много приезжих, больше потребительского отношения, какой-то человеческой самости, там людям все равно. В Белоруссии действительно есть эта забота. Во многом это идет в том числе сверху. Президент Республики Беларусь очень много делает для этого. Он заботится о том, чтобы все было правильно, красиво, гармонично.

Я однозначно вижу в этом очень большие плюсы, в том числе для Церкви. Люди понимают, что Церковь – это часть их общества, это их наследие. Там многонациональная и многоконфессиональная страна. Например, там присутствуют католики в большей мере, чем в России, потому что те земли были под властью поляков. Это католическое присутствие, присутствие других религиозных христианских деноминаций создает свои особые условия непосредственно для Православной Церкви. Я об этом говорю, но понимаю, что что-то не могу даже выразить.

Я приглашаю зрителей телеканала посетить Республику Беларусь, Минск, познакомиться с тем, как Православная Церковь живет в мире, где она не в большинстве. Она все равно является основной Церковью. Православная Церковь Республики Беларусь – это большая религиозная сила, чем какая-либо другая. Стоит отметить, что белорусские земли – исконно православные, и люди это понимают, любят и ценят. Но очень много людей других взглядов – не православных. И здесь уже Церковь, как мне кажется, в каких-то вопросах больше миссионерски ориентирована.

С чем прекрасным я столкнулся в Республике Беларусь?.. Там со стороны государства есть желание, чтобы православные священники говорили с разными государственными организациями, чтобы они приходили в школы, на какие-то предприятия и заводы. Там везде есть человек, который занимается идеологией на предприятиях. Он выступает как связующее лицо между Православной Церковью и предприятием. Священники приезжают и общаются с людьми, рассказывают о православии, развенчивают какие-то мифы. Как было бы здорово, если бы в нашей необъятной России было то же самое!

– Да, очень хочется, чтобы это было именно так.

Получается, что если слово пастыря не миссионерское, то оно, скажем так, не наполнено каким-то главным смыслом. Вспомним: Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Если мы не проповедуем, то мы, получается, никто. И здесь у меня вопрос: кто может, кроме священника, говорить о Христе в пространстве, в том числе в Интернете?

– Позвольте сначала озвучить небольшую мысль. Вы говорили про слово пастыря, что оно должно быть миссионерским. Я для себя как-то открыл, что слово пастыря – это в первую очередь слово любви. Это слово о любви Бога к человеку, и в таком случае это подлинное миссионерское слово. Люди изголодались по любви. Они не хотят просто правильных слов. Потому что, к сожалению, правильное слово без любви – медь звенящая. Как важно в современном мире стараться проявлять эту любовь на уровне слов… Как важно показывать свое небезразличие к людям, которые далеки от Церкви, у которых есть какие-то стереотипы о Боге, которые, может, пережили какой-то тяжелый опыт, связанный с Церковью.

Много людей, которые не приходят в храмы, потому что один раз они пришли туда и столкнулись с духовным окаменением, когда на них накричали, сказали, какие они неправильные. Так много людей, которые имеют эту внутреннюю травму, и как важно отнестись к ним с любовью... Я считаю, что современное подлинное миссионерское слово – это слово любви, если мы говорим про миссию для тех людей, которые ничего не знают о Боге. Я всегда прошу Господа, чтобы даровал мне любовь и мудрость.

– Если мы говорим о христианской любви, о Христе,  Его любви, то каждый человек может быть миссионером.

Я очень Вас прошу благословить наших телезрителей.

– Дорогие телезрители, я знаю, что вы очень разные. Я хочу благословить всех тех, кто призван брать благословение у священников: да благословит вас Господь. Я прошу благословения у тех, кто призван благословлять священников. И прошу молитвы в этом непростом, но важном деле.

Ведущий Глеб Ильинский