Беседы с батюшкой. О святости

11 июня 2017 г.

Аудио
Скачать .mp3
В московской студии нашего телеканала на вопросы отвечает настоятель храма святых первоверховных апостолов Петра и Павла в Ясеневе (Московское подворье Оптиной пустыни) архимандрит Мелхиседек (Артюхин).

– Отец Мелхиседек, сегодня мы праздновали память всех святых, сегодня мы можем поздравлять друг друга с днем ангела. Мы часто видим простых людей, общаемся с ними в повседневной жизни, наверное, ездим к каким-то старцам, святым. В одной из наших передач Вы рассказывали, что, будучи на Афоне в 90-х годах, Вы встретили старца Паисия Святогорца. Это тот уникальный случай, когда Вы встретили святого человека, наверное, тогда не ведая о том, что это святой человек. Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее.

– Это было в 1993 году, когда в Русской Православной Церкви впервые создали монашескую паломническую группу из всех крупных монастырей: Троице-Сергиевой лавры, Киево-Печерской лавры, Псково-Печерского монастыря, Оптиной пустыни, с Валаама, из Соловков. Это была благодатная поездка, и моя личная встреча со старцем Паисием состоялась как раз за год до его блаженной кончины в 1994 году. А способствовало и предшествовало этому некое дерзновение.

Вся группа уехала в Пантелеимонов монастырь, а я предложил моему другу отцу Алипию (сейчас он архимандрит, заведующий издательским отделом Троице-Сергиевой лавры) остаться в столице этой монашеской республики – городе Кариес (Карея), где находятся представители всех двадцати монастырей, монашеский парламент, управляющий всеми законодательными, духовными, юридическими, каноническими вопросами Святой Горы. Сейчас на Афоне находится двадцать монастырей, из них три славянских: Сербский, Болгарский и наш русский Пантелеимонов монастырь. Это было необычно – остаться в неизвестном месте, когда группа уехала в монастырь. Нам надо было и где-то переночевать. А цель была только одна – повидаться со старцем, о котором уже в то время говорили наши братья в русском монастыре.

Тогда книг старца Паисия еще не было, это сейчас издан шеститомник и другие издания. Кстати, подворье Даниловского монастыря издало сейчас полное жизнеописание старца Паисия; рекомендую всем прочитать эту книгу на досуге, потихонечку, на ночь, в течение месяца, потому что это соприкосновение со святым по жизни. Самое главное, что святыми не рождаются – святыми становятся. В этой книге как раз показан алгоритм этого постепенного возрастания: когда сначала простой мальчик, потом простой юноша, затем простой воин не в благоприятных условиях монастыря, а на своем месте старался поступать по-евангельски – и когда он был мальчишкой, и когда был юношей, и когда стал солдатом. Описан случай, когда, рискуя жизнью, он вытащил из тяжелейшей ситуации своего собрата – он реально жертвовал своей жизнью. Вот так, святыми не рождаются, а становятся.

Я предложил отцу Алипию: «Давай найдем его келью, сходим к нему». Оказалось, что это не так просто. Келья находилась в лесу, в двух километрах от монастыря Кутлумуш, и идти до нее было около 30-40 минут, в зависимости от того, в гору ты идешь или под горку. На пути нам встретился иеромонах Николай (Генералов), у которого мы спросили: «Отче, не подскажешь, как нам пройти к старцу Паисию?» Тогда он как раз был представителем нашего монастыря в Кариесе, и здесь проживал, потому что представители монастырей собираются два раза в неделю (во вторник и в пятницу) и решают все вопросы афонских монастырей, – вот так, коллегиально, двадцать представителей решают вопросы, такое интересное управление Афонской республикой. И он нам говорит: «Знаете, я только что от старца, он не принимает, у него на калитке надпись: “Простите, я болею, принять не смогу”». Тогда я говорю отцу Алипию: «Знаешь, отче, может быть, мы здесь в первый и последний раз, нам хотя бы одним глазом взглянуть на келью старца».

– О его подвигах тогда уже было известно?

 – Нет. Нам просто было интересно, потому что наши братья, которые проживали в Пантелеимоновом монастыре, за время нашего паломничества успели о нем немного рассказать и передали, что сейчас этот тот духоносный старец, к которому обращается вся Греция. Как у нас в России в то время были отец Иоанн (Крестьянкин), отец Кирилл (Павлов), отец Наум, у них был старец Паисий, причем простой монах. Старец Паисий так и умер простым монахом, он даже не был в священническом сане.

И вот здесь любовь братии. В Неделю памяти всех святых мы размышляли о теме святости: с чего она начинается? Начинается она с простых, элементарных вещей: любая святость начинается с человечности, только эта человечность должна перерасти в человечность с большой буквы. Потому что все знают, во всяком случае, хотят ориентироваться на нормы приличия, воспитания, благожелательности, добропорядочности, как это принято, в нашей повседневной жизни, что красиво и правильно. А святой делает в два раза больше и старается делать это не по мирской порядочности, а ради Христа, потому что нам заповедано так поступать. Как говорил старец Паисий: «Делай что должно и еще чуть-чуть, и получишь за это двойную благодать». Может быть, сами люди и не святые, а их поступки святые.

– Простите, батюшка, Вы так и не договорили, увидели ли Вы старца Паисия?

– Так вот, я и говорю, что началось это все, с одной стороны, с желания и дерзновения, а с другой – была человеческая и братская любовь. Отец Николай сказал нам, что старец не принимает, но мы все равно спросили, как его найти. Он нам стал объяснять: «Пойдете так, потом один поворот, другой, третий», затем задумался на несколько секунд и говорит: «Впрочем, я вас сам провожу». Человек тридцать минут спускался в ущелье, тридцать минут поднимался, потратил час на дорогу – и ради братской любви, чтобы мы не заблудились, готов тратить еще час!

Кстати, насчет гор: идти по ним в течение часа непросто. Милостью Божьей, неделю назад я вернулся с Афона, где побывал еще раз. Мы поднимались на саму гору, где находится храм Преображения Господня и храм Успения Божьей Матери, где совершили Божественную литургию. Так вот, честно скажу, мы в этот день прошли пятнадцать километров – не просто по пересеченной местности, а вверх и вниз: поднимались, спускались, и потом у меня на неделю «отвалились» ноги. Как говорят специалисты и спортсмены, забились мышцы. Потому что подниматься – это одно, а спускаться – совсем другое: включаются в работу те мышцы, которые в нашей повседневной жизни, при ходьбе по нашим ровным плоскогорьям не работают. Хотя нам и приходится много ходить пешком, но таких упражнений не было. И вот отец Николай решает потратить еще целый час на такой труд. Без него мы бы на самом деле заблудились.

Он привел нас к келье, и мы, глядя на нее, перекрестились и подумали: «Хорошо! Нам даже этого достаточно». И вдруг: скрипит дверь и показывается голова в вязаной шапочке, с небольшой бородой, как мы его видим на фотографиях. Отец Николай закричал: «Геронда, геронда!» («Старец, старец!») и еще произнес какие-то слова на греческом, и тот потихонечку-потихонечку начал к нам подходить. А записка о том, что он не принимает, на самом деле была.

Как я сейчас читаю в его житии, он пишет, что искал уединенной жизни, но ему было виде́ние от Бога и от Матери Божией: «Утешайте, утешайте люди Моя» – это слова из Книги пророка Исаии. У него как бы курсивом перед глазами прошла эта библейская цитата: «Утешайте, утешайте люди Моя». Старцы говорили ему: «Это твой крест – принимать паломников и утешать их». И он, несмотря на свою болезнь, о которой написал на клочке бумаги и приклеил на дверь, почувствовал, что он кому-то нужен: нам, впервые приехавшим на Афон из России.

Была краткая беседа и просьба, чтобы он помолился о наших вновь возрождающихся монастырях. И ему был такой вопрос: «Что сейчас в России? Какова ее будущая перспектива?» Он ответил: «Сейчас в России такие тучи, такие тучи (это был 1993 год – сложные времена и в политическом, и в экономическом смысле), а потом – такое солнце, такое солнце».

Вот этот образ старца, образ монаха запомнился нам (во всяком случае, мне) на всю жизнь: его скромность, его любвеобилие и понуждение себя. Было понятно и чувствовалось, что он действительно находится не в самом лучшем расположении духа. Кстати, это было за год до его смерти, то есть тогда он уже болел раком (он и умер от рака). Есть сотни свидетельств, когда люди исцелялись от рака по его молитвам, а сам он от него умер. Он говорил: «Бог мне открыл, что средство от рака лежит под нашими ногами». То есть это не какой-то изысканный женьшень и прочее, а какая-то совершенно простая трава, может быть, с каким-то сочетанием, правильностью употребления. Но Бог пока не открывает ее людям и миру, потому что рак, пишет старец Паисий, многих людей сделал небожителями. И про себя он тоже говорил: «То, что мне дала болезнь, не дали все мои монашеские подвиги». Я об этом читал и думал: «Ничего себе!» В общем-то, он пишет: «Главный плод – болезнь смирила меня дозела».

То есть главный вывод, главная цель испытаний, которые посылает Господь, – чтобы через внешнее обновилась душа. И если бы сегодня, в Неделю всех святых, телезрители спросили меня, видел ли я святых, то могу сказать, что видел. И милость Божия, что два года назад старец Паисий действительно был причислен к лику святых в Константинопольской, потом Греческой Церкви. И автоматически для всех Поместных Церквей, которые являются в своем евхаристическом и каноническом общении одной святой Церковью, он становится святым всей полноты православия.

– Один из преподавателей семинарии как-то нам говорил, что есть два вида болезней: благородные и неблагородные. К благородным болезням относится рак, потому что при этой болезни ты знаешь, что скоро умрешь. Возможно, медицина продлит твою жизнь, но конец твой очевиден. И тогда человек начинает больше смотреть внутрь себя и действительно начинается его жизненный подвиг: он начинает мириться со всеми, молиться, поститься. То есть Господь Сам указывает человеку: у тебя еще есть время. А неблагородные болезни – это, например, простуда, когда не следил за своим здоровьем. Бог дал тебе здоровье, а ты за ним не следил и заболел.

– Грипп, например, и давление. Высокое давление – это много соли и много еды. Замечено, что постом давление регулируется, потому что количество потребляемых веществ становится меньше.

– Так мы перешли к теме поста, который завтра и начинается. Еще одно из наблюдений. Многие люди говорят: «Если бы мы видели святых, если бы нам было явлено чудо, то мы бы по-другому жили». Хотя это люди верующие, они говорят: «Хорошо, Бог есть, святые, но почему я не вижу каких-то видимых благ, которые от Бога нам являются через святого? Видели бы мы святых, мы бы видели пример, как когда-то люди видели пример апостолов, святителей первых веков христианства...» Что можно ответить на этот вопрос?

– Интересно отвечает на этот вопрос старец Паисий. Он говорил: боль для моего сердца – духовные туристы, которые приезжают ради любопытства, ради какого-то внешнего эффекта: наслышаны, что есть, мол, такой Паисий, о котором говорят, что он творит чудеса. Хотя он же говорил: а многие говорили и говорят, что я колдун.

– Сейчас так о многих людях говорят и о священниках. Спрашивают: а как долго действует Причастие?

– Вот что ему пришлось пережить: одни говорили, что он колдун, другие – что святой. То есть святые не ограждены ни от клеветы, ни от искушений славой или поношением, все в нашей жизни перемешано, однозначно белого и однозначно черного нет.

Так вот, его беспокоили эти духовные туристы, которые говорили: «Старец, покажи нам какое-нибудь чудо, и мы станем верующими людьми». И он в своих письмах комментирует: поверить только ради чуда – очень дешево для христианина, потому что мы подвизаемся и верим в Бога не из-за чудес. Мы верим и подвизаемся ради Бога из-за истины, даже если бы в нашей жизни вообще никаких чудес не было. Бог мог бы через чудеса всей Вселенной показать Свое всемогущество, но это было бы насилие над человеком, а Он этого не хочет. Он хочет, чтобы Его выбрали, чтобы путь истины, путь любви человек выбрал добровольно, Богу марионетки не нужны. А чудо – это все-таки некое понуждение человека, тем более искание чуда. И над такими людьми старец смеялся.

Однажды к нему приехали двенадцать студентов Афинского университета и сказали: «Отче, покажи нам какое-нибудь чудо». Некоторые из них называли себя анархистами, другие говорили, что особо не верят...

– Самые настоящие туристы.

– В юности обычно все подвергается сомнению, скепсису. Он им сказал: «Хорошо, парни, покажу. Садитесь на пеньки, только чуть-чуть подальше друг от друга». Двенадцать человек сели. Он зашел в келью, взял топор, выходит и говорит: «Сейчас буду чудо показывать». Это была ирония над их взглядами. Они спрашивают: «А какое чудо будет?» Он говорит: «Я вам сейчас буду головы отрубать, а потом приставлять на место и исцелять. Поэтому садитесь друг от друга подальше, чтобы я не перепутал: чудо чудом, а еще уйдете не со своей головой». Они, конечно, поняли, ретировались...

Самое главное чудо – это изменение человеческого сердца. Хотя в жизни старца на самом деле были многие чудеса, и люди понимали, что через него действует сила Божия. Для Греции он, конечно, был благословением.

– Тем более в Греции сейчас не очень хорошая и экономическая, и финансовая ситуации.

– Самое главное, он говорил, что нам не надо брать пример с западных ценностей. Старец Паисий очень сильно восставал против этой мнимой свободы в грехе и переживал, что греки теряют свое православие, подражая западным идеалам, западным интересам и западному образу жизни. Очень сильно переживал и сделал очень много, для того чтобы православие в Греции держалось на духовной высоте, как сейчас, в наше время.

– Я был свидетелем на расстоянии Вашей поездки на Афон.

– Это как?

– В «Фейсбуке» (а я на Вас подписан) Вы вели видеоблог, и были почти ежедневные фоторепортажи, даже несколько раз в день Вы выкладывали разные отрывки, эпизоды из Вашего путешествия на Афон. Почему Вы решили именно так освятить Ваше паломничество, можно сказать, почти на весь мир? У Вас много знакомых, друзей, и все это видели. Почему Вы решили именно так преподнести это паломничество?

– Кстати, от того, кто занимался техническим обеспечением этой трансляции, у меня было задание, чтобы видеосюжет не превышал одной минуты. Когда мы показывали быт братии, трапезу, события, которые происходили с нами, когда показывали литургию на Святой Горе, когда показывали мулашек, осликов, которые сейчас являются почти единственным средством передвижения в самых гористых местах Афона, тебе было интересно?

– Конечно. Я был на Афоне дважды, и для меня это было воспоминанием о нем.

– Для многих наших сестер, матерей, жен, наших мироносиц, у которых не будет такой возможности, эта жизнь Афона, показанная изнутри, явилась вдохновительным моментом. Были комментарии, из которых я понял, что в этом есть определенная конкретная духовная польза. Поэтому я руководствовался тем, чтобы люди получили пользу от этого паломничества вместе с нами. Это не какой-то профессиональный фильм, не задуманный сценарий, а бытовая ежедневность.

– Я бы хотел Вас поблагодарить: было очень интересно. Едешь в метро, листаешь ленту: политика, политика, проблемы, и тут бах – батюшка на Афоне молится. Очень приятно.

– Уже надоела всякая внешняя шелуха. Кстати, относительного внешнего и внутреннего. Само сегодняшнее воскресенье, Неделя всех святых, задало тон этой теме. Один из храмов (между Ясногорской и Тарусской улицей), где я являюсь настоятелем, тоже посвящен всем святым, и сегодня у нас был первый престольный праздник...

– Поздравляем вас!

– Храм-часовня был освящен зимой, а престольный праздник в нем был впервые, потому что храму нет еще даже года. Сегодня у нас была большая радость, и мы задумались о словах: «святые», «мы должны быть святыми», «будьте святы, как свят Господь Бог ваш», «имейте мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа». Казалось бы, какая планка задана каждому из нас, христиан! Мало того, что апостол Павел, обращаясь к христианам, пишет: «Всем святым, живущим в Коринфе». Кого он имел в виду? Тогда не было комиссии по канонизации, не было еще чудотворцев, были мученики, но в те времена они еще не были официально прославлены.

– Никто об этом даже и не думал.

– Да. А апостол обращается: «Всем святым, живущем в Коринфе». Так он называет христиан, то есть показывает им планку. Греческий язык (а это истоки нашей христианской веры, потому что Церковь называлась Греко-Кафолической Церковью) дает нам понять, что значит слово «святой». На греческом языке «святой» звучит как «агиос». Что такое «агиос»? «Гео» – земля (отсюда наука география), «а» – отрицательная частица, «агео» – не земной. Значит, святой – это не земной. Поэтому кто такие святые? Это люди, в которых больше небесного, чем земного. Это слово не значит безгрешность, чудотворение, не значит, что речь идет о мучениках, причисленных к лику святых. Святость – это не официальный статус человека, а его образ жизни, в котором преобладает больше небесного, чем земного. И в какой мере в тебе больше небесного или земного, ты можешь судить по тому, с Богом ты или нет, в христианстве или нет, чем заняты твои мысли, твои слова, твоя жизнь, твои поступки.

Люди часто говорят, что у них не находится времени на духовную жизнь. Десять минут – утренние молитвы, пятнадцать минут – вечерние, итого двадцать пять минут в день из двадцати четырех часов. Хорошо, когда это не только молитва, но еще и добрые дела, служение, тогда все это тоже небесное. Потому что когда человек исполняет свой долг (тот или иной) и делает это наилучшим образом ради Бога, то это тоже небесное. Почему? Апостол Павел говорит: «Все, что делаете, делайте как для Бога, а не для людей». Отец Иоанн (Крестьянкин), с которым я тоже имел счастье лично общаться и считаю, что он тоже небесный человек, говорил, что у нас должны быть святые трактористы, святые учителя, святые врачи, святые компьютерщики, святые издатели. Как христиане, мы должны все делать наилучшим образом, не на тройку, а минимум на четверку или на пятерку.

То есть когда человек свое дело ради людей делает наилучшим образом – это тоже некая его небесность, потому что он делает по совести и даже чуть-чуть больше. Как говорил старец Паисий: «Если человек делает что должно и еще чуть-чуть, Бог за это дает двойную благодать». Ведь человек может сделать что должно и еще чуть-чуть. К примеру, учитель объясняет тему и видит, что двое в классе ее не понимают, – так повтори еще раз, если они не поняли, или задержись на пятнадцать минут и доведи это дело до конца.

Кстати, когда мы были на Афоне, я удивился: обыкновенный плов, обыкновенный нут сделаны наилучшим образом, там ничего не выкидывается. А в наших монастырях, к сожалению, гречку могут приготовить так, что ложка в ней колом стоит: ни подливки, ни пассеровки.

– Может, это потому что не всегда монахи готовят?

– Нет, я говорю про конкретный монастырь, к которому принадлежу. Поэтому все, что делаешь, надо делать наилучшим образом. Если еда осталась, ее не съели, значит, не пошло. На Афоне я не видел, чтобы оставалось по полтарелки еды, там все съедается подчистую. Почему? Потому что приготовлено наилучшим образом.

Что меня еще удивило. Когда мы были в монастыре Ксиропотам, то встретились с замечательным игуменом Алексием, ему 78 лет. И с ним и у нашей группы, состоявшей из двенадцати человек, священников и мирян, состоялась замечательная полуторачасовая беседа. Еще я удивился, увидев, что, когда утром мы уезжали после всенощного бдения, пришел архондаричный (человек, который заведует гостиницей) и после нас, переночевавших одну ночь, полностью перестилал белье. И это делается каждый день, после каждого человека меняется белье, а приезжают по 30–50 человек в день. Когда я спросил, кто же потом все это стирает и гладит, ведь матушек и паломниц нет, этот монах в шутку (опять же, речь святого!) сказал: «Машины». Собрать белье, загрузить в машину, добавить стиральный порошок, вытащить белье, погладить, а он говорит: «Машины». Не сказал: «Ой, после каждого перестилаем, так все надоело, так все тяжело...»

Отношение к паломникам на Афоне такое: паломник – это гость Самой Матери Божьей. Гостеприимство там возведено в закон. Был один потрясающий момент. Вся наша жизнь, вся небесность, вся святость видна из мелочей. То есть никто из святых не летает, крыльями не машет, нимб на голове ни у кого не светится. Эта небесность, или святость, как мы сегодня сказали, проглядывает из мелочей: из разговора, из отношения.

Когда мы ехали в монастырь святого Павла, зная заповедь человеческую о том, что сладкое любят мухи, монахи и дети, мы взяли десять килограммов сладостей – большие вафли в шоколаде «Аленка». Передали их келарю (если перевести на наш простой язык – заведующему монастырской столовой), думая, что он определит их куда-то на склад, а в какие-то определенные дни будут есть. И я был потрясен: вечером я увидел эту «Аленку» на ужине у братии и у паломников. Это было очень интересно и очень назидательно. У нас не во всех семьях так поступают. А вот у грузин обычай: лучшее – для гостя, потому что гость – от Бога.

Однажды священник, который служит в нашем храме, отец Алексий, рассказал случай, который с ним произошел. У его матушки мать грузинка, и, естественно, от матери она переняла какие-то моменты простой бытовой жизни. Однажды к отцу Алексию в гости пришли семинаристы и священники. В воскресенье вечером должны собираться близкие люди, друзья. Должно быть христианское общение: мы должны ходить в гости, должны приглашать к себе в гости.

– Как это делали древние христиане, они всегда собирались вместе за трапезой.

– Да. Кстати, у грузин есть такое выражение (два года назад я был в Грузии): если к тебе не ходят в гости, ты плохой человек. Гость воспринимается как благословение от Бога, как свидетельство моего признания, моей доброты, порядочности, дружелюбия.

Так вот, к отцу Алексию пришли в гости семинаристы, кто-то из них был уже священником. Он полез в холодильник и видит: на одной полке лежит «Докторская» колбаса, а на другой – копченая «Сервелат». Разницу между «Докторской» и копченой колбасой Вы, наверное, знаете. Его рука потянулась к «Докторской», и вдруг рядом появилась жена и говорит: «Отче, это же гости! Вот эту бери» – и показывает на «Сервелат». Он говорил, что был потрясен своей женой и собственным отношением: здесь у него промелькнула какая-то нотка эгоизма. И на всю жизнь ему был урок от жены.

Это грузинская традиция, а грузинская потому, что глубоко христианская, ведь Грузия приняла христианство в IV веке. Потом был упадок, и в VII веке уже сирийские отцы во главе с Шио Мгвимским и Давидом Гареджийским утвердили христианство на святой Иверской (Грузинской) земле. И такое глубоко христианское отношение сейчас осталось в Грузии просто на каждом шагу.

– Оно было когда-то и у нас.

– Совершенно верно.

– Даже на Украине сейчас такое можно встретить. Приезжаешь на запад Украины (это родина моей мамы), и оказывается, полдеревни – наша родня. И как люди обижаются, если ты не пришел к ним погостить, стол накрывается, как будто они тебя последний раз видят. А в нашей стране это потерялось.

– А знаешь, почему на Западной Украине так? Потому что советская – безбожная, коммунистическая, атеистическая – власть появилась там только в 1939 году и не успела натворить того зла.

– И в некоторых местах уже после войны в 46-м.

– Все это было и у нас: и гостеприимство, и многодетность, и дома не закрывались, и общинная жизнь, помогали вдовам, сиротам, вместе пахали, вместе убирали без всяких колхозов. Взаимная общинная жизнь реально была. Но сейчас не эта тема.

И вот на Афоне я увидел гостеприимство, когда даже паломники не были обделены лакомством. Что это? Это проявление святости в повседневной бытовой простой реальной жизни. Через такие поступки начинаешь анализировать, что такое святость, что такое христианство. Христианство ведь проявляется в нашем быту, в нашей повседневной жизни.

Там еще была история. Одно дело – монастырь, куда принесут, привезут или, когда есть деньги, купят эти продукты. А у нас в поездке была еще одна цель – увидеть святость не с лицевой стороны Афона, но и с другой стороны – в самых пустынных, труднодоступных местах.

– То есть вы ходили в кельи.

– В кельи, где монахи живут по одному, по два-три, и в воскресный день собираются в храме при одной келье, служат литургию, то есть они тоже ведут литургическую жизнь, но в будние дни живут отдельно, в кельях. И вот мы поднялись в стоящую отдельно на довольно большой высоте келью и посетили одного иеромонаха. Когда мы с ним заранее созванивались, то спросили, сколько человек он сможет принять. Он сказал, четырех человек, потому что больше у него нет места, так как на самом деле это просто хижина. А нас пришло восемь человек. Был наварен плов, гороховый суп на всех, и все угощенья, что лежали на полках: лукум, печенья, вафли – были положены на стол без всякого ограничения. А потом нам рассказали, что все это заносится на такую высоту (два часа идти пешком в гору) рюкзаками. И мы, восемь человек, съели у него, наверное, недельный запас. Походи вот так два часа туда-сюда в гору, ведь надо куда-то ехать все это покупать, а потом носить! А человек для нас все выставил.

– Я поражен, ведь человек, который вас принимал, поднимаясь в гору, наверняка не думает: «Как тяжело!» – наверное, просто делает свое дело, не задумываясь об этом.

– Скорее всего, задумывается...

– Но не ропщет.

– Это на самом деле нелегко, но здесь есть какой-то духовный закон и другие духовные ощущения. Старец Паисий рассказывал именно об этом, когда говорил, что есть мирская радость и есть радость божественная. Мирскую радость человек получает, когда принимает внимание, заботу, подарки, телефонный звонок и прочее, прочее. Любой человек, когда принимает что-то, испытывает радость или, если это уже что-то приевшееся, считает, что так и должно быть. А божественную радость человек испытывает, когда он отдает. И вкусивший божественной радости будет отдавать с радостью и время, и здоровье, и попечение, и какие-то свои лишние вещи.

Так вот, монахи это делают, потому что через это, наверное, было опытно пережито это ощущение хорошего настроения, ощущение благословения Божия за то, что ты на своем месте, и благодарность людей, которая тоже поднимает настроение. Когда мы уходили, этот иеромонах стал нам самым близким человеком, потому что найти в пустыне приют, еду, кров и даже воду для душа (там был сарай, обитый оцинкованным железом) и после жары омыться холодной водой – это уже!..

– Это дождевая вода или другая?

– Нет, у них за много-много километров есть каптаж, в который собирается вода из горных источников. Кстати, он рассказал, что воду они получают по дням. То есть один резервуар находится высоко в горах, и они по расписанию заполняют свои цистерны водой. Например, в понедельник – одна келья, в другой день – следующий скит, и так вся неделя расписана. Воды на всех не хватает, но это и есть братское взаимное сосуществование, когда не один себе трубу провел... Проложена труба, а от нее разветвления, и вода не все время вода, а по расписанию: в понедельник – одним, во вторник – другим и так далее. Вот такой интересный быт и такое, я бы сказал, небесное отношение: лучше не себе, а лучше отдать.

Был еще один потрясающий момент, касающийся той святости, которая должна бы быть в нашей повседневной жизни, наших повседневных поступках. Когда мы уже уплывали в порт Дафни (главный порт полуострова Агиос Орос), то встретили пустынника, которого посетили два человека из нашей группы, потому что они были из одного города. Когда мы у него спросили: «Если мы в следующий раз окажемся здесь, что тебе принести в келью в горы?» (чтобы была какая-то взаимная помощь), он ответил: «Черного хлеба. Крупы, консервы не надо, это есть. И конечно, деликатесы в горах – это фрукты». И он не обозначил, что конкретно. Но – будьте внимательны! – когда за день до нашего отъезда его посещали два наших брата, то он дал им в дорогу два апельсина. Он мог бы дать лукум, конфеты, какие-то баранки, печенья – это бы тоже все пригодилось и за это было бы сказано огромное спасибо. Но он отдал самое дорогое, то, чего им не хватает, – фрукты. Это тоже меня поразило и думаю, надолго останется в памяти.

Потом мы ели два этих апельсина наверху, на горе, я показывал это в видео, только тогда не знал, какой ценой они нам достались. Посмотри этот сюжет в «Фейсбуке». Когда мы поднимались на гору, то забыли воду и вообще не взяли никакой еды. Поднимались два часа, спускались полтора, и на горе два этих апельсина были для шести человек и еда и питие. От кого это было? От того скитянина, который передал их в дорогу своему другу.

Я думаю, это и есть та самая святость, небесность, когда человек не о земном думал, а о небесном, и поступал не по-земному (попридержав), а по-небесному. Вот кто такие святые. Христиане должны быть святыми. Через что? Чрез такие вот поступки, слова, через заботу, попечение, через уважение, через телефонный звонок, через еду.

Кстати, сегодня у нас был праздник, мы сидели за праздничным столом, на котором были фрукты, овощи, рыба и прочее, и я повторил братьям и сестрам замечательную мысль одного нашего священника: «Знаете, что такое еда? Это материализованная любовь Бога к человеку». Ослы, коровы, слоны едят только траву. Представляешь, если бы мы ели только одну траву? А сколько Бог нам всего дал! Кому-то рыбу, кому-то мясо, молоко, фрукты, овощи. Животные не всеядны: они едят что-то одно, а мы едим всё.

– Но не всегда: завтра начинается пост, и мы чуть-чуть ограничиваем себя.

– Все сотворено Богом для человека. Это тоже любовь, потому что можно ограничиться гречкой, хлебом, молоком.

– Так долго не протянешь. Тем более столько соблазнов...

– Кто-то протянет. В общем, это все любовь. И за это надо всегда благодарить. У одного батюшки в Оптиной пустыни спросили: «А что, когда мы едим яблоко, баранку или конфету, мы тоже должны молитву произносить?» Он говорит: «Да, должны. Что-то едите, должны помолиться и потом поблагодарить». И потом пошутил: «А знаете, что надо для того, чтобы непрестанно молиться? Надо непрестанно есть». (Смеется.) Потому что если ты ешь с молитвой, и будешь есть часто, то будешь и часто молиться: перед едой, после еды. В разговорной практике существует слово «перекус», – так вот, все перекусы должны быть с молитвою, за все надо благодарить, это все нам дает Бог.

– Отец Мелхиседек, время передачи подходит к концу. Всю нашу передачу на этом столе пролежала книга. Как я понимаю, она находится в студии неслучайно. Давайте ее покажем.

– На ней еще сохранился запах типографской краски. Это моя очередная книга, которая называется «Дни светлой радости». Постом вышла книга «Семь недель покаяния», а что следует за покаянием? Плоды покаяния – радость. «Дни светлой радости» – это беседы о великих двунадесятых праздниках. Некоторые люди говорят, что в этих книгах есть что-то интересное. Бабушки меня тоже благодарят, говорят, что стали экономить на снотворных таблетках: читают и засыпают через пятнадцать минут, и в этом тоже есть определенная польза. Поэтому рекомендую. Тираж маленький, у кого будет возможность, приобретите.

– Обязательно почитаем. Вы так хорошо говорите, думаю, что и писать у Вас получается не хуже.

– Господь знает.

– Благодарим Вас за эту прекрасную беседу. Я надеюсь, летом мы еще встретимся с Вами и договорим, потому что с Вами всегда очень приятно общаться.

– Кстати, о святости. Кто-то из мудрых людей сказал, что есть только одна красота, которая не подвержена старению и влияниям времени, – это красота сердца. Вот это и есть начало небесной жизни, начало святости. Всем вам, дорогие братья и сестры, от всей души желаю неувядаемой красоты сердца, что и будет служить началом нашей с вами христианской святости, то есть небесной жизни.

Ведущий Сергей Платонов

Записала Нина Кирсанова

Показать еще

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы

X
​​