Архипастырь. Встреча с митрополитом Варшавским и всей Польши Саввой

11 апреля 2019 г.

Аудио
Скачать .mp3
(В расшифровке сохранены некоторые особенности устной речи)

– Сегодня мы встречаемся второй раз с Предстоятелем Польской Православной Церкви, блаженнейшим Митрополитом Варшавским и всей Польши Саввой.

Ваше Блаженство, когда мы с Вами встречались первый раз, беседовали о юбилеях Польской Церкви, которые предстоит отпраздновать в нынешнем году: это тридцатилетие возрождения Люблинско-Холмской епархии и тридцатилетие Кирилло-Мефодиевского братства, крупнейшего братства Польши. А сейчас хотели бы побеседовать о том, что в нынешнем году предстоит уже тридцатое по счету вручение награды имени князя Константина Острожского.

–  Рад, что вы опять прибыли к нам и что мы можем провести беседу. Церковь Православная в Польше живет и желает Божьего благословения зрителям, слушателям и тем, кто трудится над передачами из жизни Церкви.

– Владыка, в нынешнем году уже в тридцатый раз будет вручаться награда имени князя Константина Острожского. Можно сказать, что это награда польской православной общественности, редколлегии журнала «Православное обозрение», главным редактором которого является Евгений Чиквин. В нынешнем году среди лауреатов Предстоятель Албанской Православной Церкви, блаженнейший Митрополит Анастасий; швейцарский священник, популяризатор православной иконы отец Мишель Кено; филолог-полонист профессор Романовски; братчик Кирилло-Мефодиевского братства Ян Смык, известный в Польше радиожурналист, и наши коллеги, Союз православных журналистов Украины. Кого Вы хотели бы отметить из вышеперечисленных людей и коллективов?

Вы сказали, что награду присуждает общественная организация. Но это организация, которая имеет благословение Церкви, и здесь появляется новое измерение. Эта награда имеет благословение Церкви. Тяжело кого-то особенно отмечать. Все, кого Вы упомянули, достойные в своей области и показали себя как лидеры, которые заботятся о жизни Церкви, о церковных интересах начиная с личности епископа Анастасия. Он очень много сделал как миссионер. Мы перевели его книгу о его миссионерской работе на польский язык. Это образец работы для всех православных. Кроме того, то, что он сделал в Албании с нуля, это полный сосуд воды; вернее он снова благодаря ему наполнен ценностями православия. Взять, допустим, в первую очередь кафедральный собор Воскресения Христова в Тиране (который он построил). Он уже сам по себе  свидетельствует о великом труде этого человека (он у нас многократно гостил).

Ваш телеканал «Союз» мы уже отметили и этой премией, и нашим орденом. Вы работаете очень эффективно и очень много. Союз православных журналистов Украины и вы занимаетесь одним делом, даете определенного рода информацию. Самое главное – представлять ее объективно, показывать правду.

Близкий мне мой воспитанник господин Ян Смык. Он как журналист много хорошего сделал и делает, любит православие, умеет представлять материал в простой, доступной форме. Я считаю, что его также заслуженно наградили.

Все заслужили награды. Трудно специально кого-то отмечать. Каждый в эту сокровищницу знаний православия внес свой вклад. И это очень большой вклад.

– Ваше Блаженство, на исходе минувшего года почил архимандрит Гавриил (Гиба), единственный пустынножитель и основатель скита преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских. К нему приезжали не только паломники, но и люди, которые искали ответы на многие вопросы духовной жизни. Из Белоруссии, из Польши; и не только православные. Католики тоже приезжали за духовным советом и как к травнику. Известно, что он имел благословение отца Иоанна (Крестьянкина) и киево-печерских старцев на эту деятельность. Какой след оставил этот человек в жизни православного Подлясья, в жизни всей Польской Православной Церкви и как Вы видите дальнейшую судьбу скита в Одринках?

  – Сегодня, когда в нашем мире много патологий, такие явления, феномены, как пустыни, скиты, играют большую роль. Когда человек чем-то пресыщен или встревожен, он ищет этого. И место такого рода, как пустынь, имеет большое значение для ищущего. Это характерно для православия, это касается не только нашей Церкви, но и всего православия. Поэтому мы ездим на Святую Гору Афон, в монастыри, помогаем людям, тем, кто страждет. Так было в течение веков, так это и сегодня, поскольку сегодня набирает силу то, что разрушает нашу здоровую жизнь.

Что касается личности и святой памяти архимандрита Гавриила, могу рассказать вот что. Я его нашел под грушей над рекой. Что это значит? Он был еще светским молодым человеком. Я приехал на праздник в Яблочинский монастырь (праздник святого Онуфрия). Перед богослужением прогуливался над Бугом. И встречается мне молодой человек с зонтом. Он был в уединении. Когда я его увидел, спросил: «Кто ты? Откуда?» Он мне все рассказал. Я ему говорю: «Приходи ко мне». И он начал ходить на те встречи, которые я организовывал для студентов в Белостоке. Он тогда уже работал, не был студентом.

Он один из тех, о которых я уже говорил в первой беседе, из тех, кто вопрошал о монашестве. Я говорю: «Хорошо, что ты хочешь быть монахом, но у меня нет монастырей в епархии» (сейчас есть, но тогда не было). Он работал, но жил уже у нас и имел обязанность участвовать в богослужениях. И так возрастал  до тех пор, пока Господь не помог организовать монашеский дом в г. Супрасль (еще не монастырь, а монашеский дом). Позже мы добились разрешения восстановить разрушенный монастырь.

Он был очень неспокойный душой, все время чего-то искал. И однажды пришел с идеей скита. Та местность, где сейчас находится скит в Одринках, – территория моей Варшавской епархии. И там когда-то в прежние времена был монастырь. Ему пришла идея восстановить там духовную жизнь. Я говорю: «Если хочешь – пожалуйста». Я его благословил, и при помощи добрых людей тот островок был ему передан. Он начал его понемногу застраивать.

Еще он занимался лечением травами. Я ему помог, нашел одно здание (ранее это была школа в Кривце). Там было два помещения, где он мог работать как травник и принимать людей. Еще там была возможность совершать молитву. Он там жил и приезжал строить скит.

Шаг за шагом это все застраивалось, нашлись добрые люди, которые помогали. Построена была маленькая и очень красивая церквушка в русском стиле, деревянная. Ну и позже застраивалось все. Ясно, что это притягивало людей. С самого первого праздника, как только возник этот скит, я каждый год был там, служил и замечал, что с каждым годом все больше людей  собиралось.

И так получилось, что отец Гавриил заболел. Я был в госпитале; доктора, который занимался его лечением, спрашивал, как дела. А он отвечает: «Владыка, плохи дела. Необходимо делать пересадку». Я говорю: «Хорошо». И он мне называет одного профессора из Варшавы, хорошего специалиста. Но отец Гавриил упал, и произошел инсульт, кровоизлияние в мозг. Мы готовились к операции… Прошло два часа, звонят: «Умер». Не выдержал. Вот и все. Конец.

Конечно, он оставил там после себя печаль. Я ему постоянно напоминал, настаивал: «Делай что-то, чтобы кто-то был при тебе, кому можно было бы это оставить, потому как жизнь человеческая такая – есть и уже нет». Но сложилось все так, как сложилось.

Его торжественно похоронили. Там место упокоения отца. Оставил он печаль среди всех нас, особенно среди тех, кто постоянно к нему приезжал. Конечно, приезжали к нему не только православные, но и католики. Но у нас так бывает. И на Грабарку приезжают  католики, потому как у нас там есть источник; они берут там воду, лечатся. Здесь важна вера.

Остался этот скит. Я, согласно с волей почившего, передал скит Супрасльской обители. А сегодня его стражей, так назовем, являются монахини из Зверок, и есть священник, который там служит. Скит действующий. Там совершаются богослужения, ничего не изменилось, только другой человек служит. Люди приезжают. Надеюсь, что кто-то найдется из числа монахов, потому как те, кто сейчас приезжает служить, – мирские. Имею в виду – из числа женатого, белого духовенства. Но необходимо, чтобы это продолжалось. Он там похоронен. Посещают отца. Вот так это выглядит сегодня.

Ваше Блаженство, если посмотреть на общественную жизнь Польши, то мы видим, что практически запрещены аборты. В польских школах в обязательном порядке ученикам преподают уроки веры, причем не в культурологическом смысле, а в вероучительном. То есть, по сути, это «Закон Божий». Это нововведение прошлого года. Польские магазины не работают уже по воскресным дням, кроме первого и последнего воскресенья месяца. Но в дальнейшем будет полный запрет на торговлю в воскресные дни, кроме магазинов на вокзалах.

То есть мы видим, что условия изменяются, причем в консервативную сторону. Последний запрет на торговлю связан с тем, что это делается для работников торговли, которые перерабатывают много часов, но другие люди усматривают в этом какой-то подтекст, что правящая консервативная партия «Право и справедливость» хочет побудить людей таким образом ходить в костелы. Но все-таки что мы видим? Меньше ли сейчас искушений, чем было, скажем, в конце 7080-х годов, когда власти это запрещали? Может, в Польше это было не так сурово, как в Советском Союзе, но тем не менее это не способствовало развитию духовной жизни.

– Когда я приехал в Варшаву (в пятидесятом году), по воскресным и праздничным дням магазины не работали; это было при коммунистах, так что ничего нового. А позже постепенно они начали работать и по воскресеньям. Сегодня мы вернулись к тому, что уже было. Если говорить об изменениях в работе торговли, здесь речь идет не о том, чтобы люди массово пошли в церкви или костелы, а о том, чтобы дать людям немного отдохнуть. Сегодня, при нашей капиталистической системе, люди работают по двенадцать и даже более часов в сутки. Это не так, как было при социализме. Возникают определенные ситуации, которые необходимо корректировать. И здесь я не вижу ничего ненормального.

Интерпретировать можно по-разному. Больше или меньше людей стало в храмах, трудно сказать. Конечно, есть много явлений, которые приводят к тому, что люди не ходят в храмы, потому что много работают в течение недели. А если, допустим, пойти в храм на несколько часов, то для человека личного времени остается меньше. Думаю, по этой причине так происходит, но я бы не сказал, что у нас меньше людей. У нас сейчас больше людей, чем было раньше. Может быть, по той причине, что идет миграция. Но если, допустим, вы придете в собор, то храм всегда будет полный. Например, на Пасху мы служим несколько литургий, людей на празднике полно.

Может, меньше стало людей в сельских храмах. А почему в деревнях меньше людей? Потому что из сел молодежь уезжает, мало остается молодых. Старушки или болеют, или им не на чем доехать, потому как храмы есть не в каждой деревне, а расстояние до ближайшего пять-десять километров. Бабушке, которая передвигается с палочкой, не дойти. Некоторые наши священнослужители подписали договоры с хозяевами фирм, которые занимаются автоперевозками, и они по воскресным дням привозят и увозят прихожан… Большинство населения этих районов уехало. Это коснулось и православных, и католиков.

Вот почему я старался на протяжении двенадцати и более лет разрешить один вопрос. Я просил и при коммунистах о разрешении на строительство храма Святого Духа в Белостоке. Это так долго происходило, потому что нас водили за нос. Когда я им уже надоел, они говорят – дадим вам построить храм на кладбище. Я отвечаю: если на кладбище строить, то это будет кладбищенский храм, а не обычная церковь. А в Белостоке тогда был только один православный храм, Никольский собор.

И вот что происходило. Очень много людей с села переселилось в город, а храм один. Человек восемьсот молились в храме, а остальные стояли снаружи. И в снег, и в дождь, и на ветру... Вот такая ситуация вынудила нас просить о строительстве храма губернатора (воеводу): «Господин губернатор, если Вы не дадите разрешения, то мы напишем в истории, что Вы не дали разрешения. А если дадите, то напишем, что при таком-то губернаторе и при епископе Савве был построен прекрасный в архитектурном смысле объект, памятник, который мы оставляем поколениям. И проблема будет решена. Но это Вы виноваты в том, власть виновата в том, что я Вас прошу. Почему? Потому что власть виновата в том, что не организовала нормальной жизни и условий на селе. Нет рабочих мест, нет школ, нет ничего. Необходимо было это организовывать для людей, тогда я бы здесь не стоял. Люди там остались бы, а люди едут в города, и необходимо обеспечивать условия для их жизни».

И только тогда до него дошло. Он говорит: хорошо, дадим вам разрешение. Но это они были виноваты в сложившейся ситуации. И это касается всех стран; и нашей, и каждой. Необходимо заботиться о той среде, где мы живем. Если, например, большое село, в котором живет пятьсот или тысяча людей, необходимо обеспечить всех рабочими местами. И сферу культуры поддерживать, досуга и отдыха. Но этого не было. После войны все сконцентрировалось только вокруг больших городов.

Но вот сейчас какие самые главные искушения? Если раньше были внешние какие-то причины, социальные, то что сейчас отвлекает? Не секрет, что с каждым десятилетием, наверно, в храмах все меньше людей. Я помню, как первый раз участвовал в крестном ходе с мощами Гавриила Белостокского. Наверно, ходило пять тысяч человек, молодых людей.

– Сейчас двести-триста будет, потому что нет молодежи, уехала. Сколько школ закрыто! В этих приграничных районах, в этих школах, в которых преподавали, жизнь молодежи была интенсивной, пульсировала. А сейчас школы стоят пустые. Возьмем, например, деревню Саки (в Подлясье). Я попросил, чтобы нам передали здание школы (чтобы там организовать монастырь).

Второй пример в Грабарке. На селе была школа, сейчас там дом престарелых, организованный в оставленном здании. Это же общественное, там каждый грош, каждая копейка были на счету... А дом сейчас стоит пустой и разрушается. Это значит – ты плохой хозяин, плохо управляешь. Нельзя так, когда все это оставлено. Вижу иногда, когда выезжаю в дорогу, оставленные здания сельскохозяйственных предприятий. Они должны снова служить в хозяйстве. Если эти организации были ликвидированы, то они снова должны обрести хозяина. Если они бесхозные, то это неправильно, что-то не так у тех, кто принимает решения и отвечает за хозяйство. Вот так.

 Далее. В бывшей тюрьме у нас есть дом престарелых. Тюрьма была пустой, мы ее забрали и организовали дом престарелых, около сорока стариков там сейчас живет. Таких примеров много. Для молодежи тоже. Допустим, в Кривце была школа, а сейчас дом православной молодежи. Но это потому, что нет детей, школьников, вот в чем причина. Это все не так просто. В то время как в городах (и у католиков, и у нас) есть молодежь, не на что пожаловаться.

– Ваше Блаженство, благодарю Вас за эту интересную беседу. Надеюсь, что для тех вопросов, которые мы не обсудили, будет еще время встретиться. И нашим телезрителям будет все так же интересно узнавать о новостях Польской Православной Церкви. А новостей, хороших вестей у Вас всегда хватает. И за это Вам также благодарны.

– Благодарю сердечно за то, что вы приехали и навестили нас и хотите представить нас на телеканале «Союз». Всем желаю Божьего благословения, много энергии, мудрости и рвения, чтобы передавать все то, что приносит жизнь. И хорошего, и плохого. Потому что если плохое, то мы учимся и это исправляем. А если хорошее жизнь приносит, то стараемся его углубить и распространить. Пусть Господь помогает всем!

Показать еще

Время эфира программы

  • Среда, 25 мая: 00:40

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы

X
​​