Святые, ведущие на небо. Часть 1. Введение, особенности. Священник Константин Корепанов

Дорогие союзники телеканала «Союз», мы начинаем новый долговременный цикл передач, который можно назвать «Жития святых». У этого цикла есть некоторые особенности.

В 2011 году издательство Сретенского монастыря выпустило книгу, которая так и называется – «Жития святых». Изначально эта книга называлась Синаксарь, это название тоже сохранено на обложке книги. Русский читатель, не искушенный богослужебными текстами, не понимает, что такое синаксарь, поэтому в русском издании крупными буквами было написано «Жития святых» – нечто привычное и понятное. Книги этого издания находятся за моей спиной – шесть томов. В каждом томе – два месяца: сентябрь – октябрь, ноябрь – декабрь, январь – февраль, март – апрель, май – июнь, июль – август.

Это издание необычное. Хотя был достаточно большой тираж – 5 000 экземпляров, но для простого русского верующего христианина, для простого прихожанина, даже для приходских библиотек это издание прошло незамеченным. Где-то оно, конечно, осело, достать его невозможно, в магазинах его нет. Надо искать, знать специальные ходы и выходы, чтобы найти это издание. В общем, оно стало достаточно редким. Сретенский монастырь готовит новое, переработанное, дополненное издание, которое выйдет в скором времени. Так что, думаю, в конце или к середине цикла бесед, посвященных этой книге, те, кто вдохновятся и загорятся желанием прочитать эту книгу, смогут ее найти в новом, переработанном, хорошем издании. Еще раз повторю, это издание необычное, поэтому я и решился поговорить об этой книге и почитать ее вместе с вами.

Начнем издалека. Автор-составитель этой книги – иеромонах Макарий, насельник Симонопетрского монастыря на Афоне. В миру его звали Жерар Боннэ. Он француз, родился и воспитался в католической традиции. Но после II Ватиканского собора 1962 года он разорвал с католичеством и стал искать другое. Искал он долго, по-настоящему, искал истово, не останавливаясь ни на чем, что не удовлетворяло цели его поиска. Был он и в разных лагерях, и в разных системах, и в разных практиках. В конце концов, случайно оказавшись в Румынии, он познакомился с православием. Там тогда был будущий известный старец Симонопетрского монастыря Емилиан (Вафидис). В итоге он приехал на Афон, где принял постриг с именем Макарий.

Очень значительное, пусть короткое, участие в жизни иеромонаха Макария (Боннэ) принял старец Паисий Святогорец. Когда иеромонах Макарий с ним виделся, он ему категорически сказал, что надо определяться с православным монашеством, и это, конечно, повлияло на выбор будущего иеромонаха. Он стал насельником Симонопетрского монастыря, в том числе окормлялся у упомянутого уже старца Емилиана (Вафидиса). Вообще на Афоне это особый монастырь, имеющий какое-то совершенно свое звучание, свое делание, свою особенность. Его все знают как необычный монастырь по своему духовному облику.

Неожиданно для себя и для многих, будучи насельником Симонопетрского монастыря (может быть, в рамках Симонопетрского монастыря это никого не удивило, а в целом это было необычно), иеромонах Макарий решил просто перевести, как-то адаптировать известный в Греции, в Греческой Церкви Синаксарь («Жития святых»), который когда-то написал Никодим Святогорец. Никодим Святогорец известен людям только как автор «Невидимой брани». А вообще он как греческий писатель, святой отец, потрудился очень много. Он сопоставим с такими людьми, как, скажем, святитель Игнатий (Брянчанинов) или Феофан Затворник, в истории становления греческой духовной письменности, современной греческой духовной письменности. Для современной Греции, наверное, трудно поставить рядом человека, который сделал бы для возрождения духовной письменной традиции больше, чем Никодим Святогорец. В числе его трудов был Синаксарь («Жития святых»).

Иеромонах Макарий захотел просто как-то обработать этот труд, перевести его на европейский язык – французский. Потому что он был европейцем по рождению, по культуре, по происхождению, по всей видимости, любящим Европу в ее христианских истоках, в ее том самом лучшем, светлом, добром, что разрушалось уже на его глазах и продолжает разрушаться на наших. Он любил ту старушку-Европу, он видел и знал этих людей, которые так же, как и он, были в поиске и до православной традиции еще не дошли. Этим людям – ищущим, живым людям Европы, не статистам, которым ничего не интересно, кроме количества денег на твоей карте или места, где ты живешь, которые еще способны искать, – он хотел, с одной стороны, передать что-то, что знакомило бы Европу с миром восточной православно-христианской святости, а с другой стороны (и это, может быть, для иеромонаха Макария было важнее всего), чтобы европейцы познакомились с житиями  своих собственных европейских святых – с теми именами, с теми людьми, о которых они очень давно забыли.

Другие герои, другие идеалы, другие люди стали значимыми в сознании европейца. Может, наступает время, когда вообще никто не будет значимым в сознании европейца. Но он писал для людей живых, живущих в Европе. Жития святых напоминали им о тех людях, которые когда-то крестили Европу, проповедовали, несли имя Иисуса Христа, весть о Христе, молились, умирали, снова молились, преображая и себя, и мир вокруг себя, свидетельствуя словом, делом в камне, во фресках, в гимнах, в молитвах о силе и славе нашего Бога, о спасении, которое принес Христос на землю. Таково было его желание.

Когда он взялся за этот труд, он, как часто бывает в нашей жизни, не очень далеко заглядывал. Его задача была просто взять какие-то избранные жития и показать их европейцу. Но, взяв эту книгу и начав ее переводить, он задумался, по какому критерию ему выбирать значимых святых: только по тому, что они европейцы? Но есть очень много людей, которых сложно отнести к европейцам: Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст. Очевидно, что они византийцы, православные христианские авторы, православные святые, и жили на территории, которая формально относится к современной Европе. Но это Византия – совсем другая культура. О Европе тогда и речи никакой не было по большому счету. Это был единый мир Римской империи, еще далеко отстоящий от того, что будет зачинать Европу.

Иеромонах Макарий понимал, что для многих людей, живущих в Европе, жития Иоанна Златоуста или Василия Великого, Григория Богослова или Ефрема Сирина, Исаака Сирина будут не менее важны, чем жития европейских святых. А как избрать? Размышляя над этим, он пришел к выводу, что надо как-то дополнять – не ограничиваться только европейскими святыми. Надо, чтобы у человека, действительно ищущего, была какая-то палитра, сонм или, как мы еще не раз скажем, облако святых. Надо, чтобы было несколько десятков, сотен святых. Именно эта множественность святых и важна, то есть не просто количество святых, а святые разной культуры, разного этноса, разной нации, разной расы, разных культурных происхождений, социальных, образовательных слоев, разных иерархических степеней, разной простоты и знатности. Чтобы человек мог выбирать.

Иеромонах Макарий понял, что на самом деле нужно не выбирать из того Синаксаря, который был составлен Никодимом Святогорцем, а дополнять и перерабатывать его, потому что Никодим Святогорец многого не написал, да у него и не было такой цели. Он занимался очень многим, но создать именно полную палитру святых в его задачу не входило. А иеромонах Макарий столкнулся с тем, что нужно дополнять, в том числе и русскими святыми, как древними, так и современными, теми, которые подвизались и в XX веке тоже. И он стал это делать. В результате он пришел к выводу, что мир, по крайней мере европейский, который он знал, очень нуждается в новом, современном издании «Житий святых», или, как говорят в Греции, Синаксаря, чтобы зажечь и вдохновить ищущих европейцев на подражание вере святых отцов. И он эту задачу выполнил.

Иеромонах Макарий трудился очень много. И в 1987 году вышло первое издание на французском языке. Он, как француз, адресует эту книгу европейцам. Вышло первое издание и нашло своего читателя. Оказалось, что книга очень нужна, очень востребована. Когда иеромонах Макарий составлял эти жития святых, он столкнулся с неизбежной проблемой как не просто ищущий, но хорошо образованный человек. Его диссертация в Сорбонне была посвящена Триоди, то есть богослужебным книгам, которые тоже предполагают обращение к Синаксарю, хотя и немного другого содержания. Он знал богослужебную практику Православной Церкви, он ее профессионально, академически очень долго и тщательно изучал.

Когда он начал составлять жития святых, он стал размышлять: «А что, собственно говоря, я делаю? Я просто перевожу книгу, чтобы издать ее и познакомить людей с какими-то житиями? Чтобы люди знали, что такой-то мученик пострадал в таком-то году, что великомученица Екатерина жила в Александрии или что преподобный Ефрем Сирин жил в Сирии, основал монастыри, что такие-то монастыри восходят к его имени и к его памяти? Я хочу через географию ввести читателя в историю Церкви, через личности святых познакомить с какими-то историческими событиями, датами основания, значимыми событиями, местами? Я хочу, чтобы это был, так скажем, историко-географический путеводитель для путешествующих по бывшей когда-то христианской ойкумене?»

Для него это важные вопросы. Ведь он ищущий человек. И он стал задавать вопросы себе, искать на них богословские ответы, искать их в традиции Церкви, в богослужебных книгах, в писаниях святых отцов. Вопрос очень простой: для чего человеку нужны жития святых? Этот вопрос мы зададим еще не раз. Этот вопрос сейчас можно задать, так скажем, риторически. У нас не интерактив, но каждый может подумать: «Опять эти жития каких-то святых?! Ну стоят у меня «Жития» Димитрия Ростовского. Как-то начал читать – не пошло, неинтересно».

В библиотеке у нас есть замечательные издания. Тоже стоят, пылятся. Прочитал человек житие интересующего его святого, и все – поставил на место, больше ему ничего не надо. К сожалению, не нашел, например, жития Матроны Московской. Очень хотелось бы, но почему-то святитель Димитрий Ростовский этого не написал: наверное, проигнорировал житие такой великой святой, как Матрона Московская. Почему-то ничего не написал про Гавриила (Ургебадзе). Тоже интересно было бы это житие, но искал – не нашел. Очень многих святых, которые значимы сейчас, почему-то там нет. Человек растерялся, пошел в Интернет или прочитал короткую ссылку на каком-нибудь буклетике: родился, жил там-то, подвизался столько-то времени, умер, похоронен, день памяти тогда-то. Прочитал человек и успокоился. В сущности, ему не очень нужно знать, что было в жизни этого святого. Для чего нам нужны жития святых, ведь мы просто пользователи, если не сказать потребители?

Этот человек, отец Макарий, думал, занимался трудом. Он ощущал как монах, посвятивший себя Богу, что Бог благоволит к этому труду, благословляет этот его труд. Но ему надо было осмыслить это действие: для чего он это делает? И он размышлял. И это размышление очень ценно. Вот как сказал о его труде его духовный наставник, старец Емилиан (Вафидис): «Жития святых – не какое-то историческое обращение к истокам Церкви, и их изучение – не простое знакомство: это наше приобщение к житию и жительству всякий раз присутствующего здесь друга Божия».  Это приобщение к житию, жительству того, кто причастен к Богу, кто является другом Божиим. Это приобщение к опыту.

Да, приобщиться к опыту святых крайне необходимо. Наверное, об этом каждый должен знать. Обычно мы используем для этого их писания. Но кроме писаний, приобщение к опыту святых возможно через рассказ об их жизни. Ведь не случайно апостол говорит: Поминайте наставников ваших, и …подражайте вере их. Надо знать об их жизни, чтобы нам было понятно, каким образом и в чем им подражать.

Мы не имеем перед собой святых. Они, наверное, где-то еще живут. Но в целом те, кого люди почитали святыми последние 30 лет, ушли, перешли от смерти в жизнь, ушли к своему Богу. Нам очень не хватает святых. Почему нам не хватает святых? Их замечательные книги берем и читаем. Любую, какую хотите: от Антония Великого до старца Иоанна (Крестьянкина) или Паисия Святогорца. Поставьте все книги святых на полку – сколько их будет? Это будет настоящая библиотека.

Помню, когда я начинал собирать книги-писания святых отцов, все это умещалось на небольшой полке длиной 30–40 см: «Добротолюбие», старец Силуан, репринтное издание «Лествицы», репринтное издание Исаака Сирина, что-то еще менее значимое для меня. А потом все издавалось и издается – и это огромная библиотека. Даже в моей собственной келье уже не хватает пяти стеллажей, на каждом из которых семь-восемь полок. Постоянно приходится что-то придумывать, достраивать, чтобы еще какое-то издание святых отцов нашло место в духовной библиотеке.

Книг много – бери да читай, бери да воплощай. Что не так-то? Мы имеем обилие книг, не говоря уже про библиотеку святых отцов, которая находится на сайте «Азбука веры», про многочисленные проповеди замечательных батюшек, настоящих проповедников, умных, талантливых в слове свидетелей, которые учат духовной жизни в Интернете, которых несколько десятков только на сайте «Экзегет»! А сколько порталов, собирающих, аккумулирующих слова, проповеди современных духоносных батюшек! Но что-то не шибко изменяется наша жизнь. Каждый это может по себе судить. Чего не хватает? А не хватает святого человека, опыта жизни со святым человеком, живого опыта проживания жизни с живым святым человеком.

Где же его взять? Может, Бог даст когда-то, но нам это нужно сегодня. И жития святых помогают каким-то образом этот пробел восстановить. Ведь, в сущности, жития святых – это энциклопедия практической духовной жизни, рассказ о том, как жил святой человек в повседневности. Это писание не только о том, как он молился, как постился, какие у него правила, но и о том, как он практически реагировал на врагов и на друзей, на гостей званых и незваных, на дождь и снег. Вот что нам очень хочется – приобщиться к опыту святых. И жития святых отчасти помогают нам это сделать.