Православная азбука. Христианство и свобода. Беседа со священником Кириллом Петровичем. Часть 1

Многие люди объясняют свое нежелание приобщаться к Церкви тем, что религия стесняет их свободу. Действительно, воцерковляясь, человек накладывает на себя много ограничений, да и сами верующие называют себя рабами Божиими. Так есть ли в христианстве свобода? Об этом мы сегодня поговорим с гостем нашей студии священником Кириллом Петровичем.

– Что такое свобода в христианском понимании?

– Христос об этом говорит очень просто и коротко: это свобода от греха.

– То есть понимание свободы в христианстве отличается от так называемого светского понимания?

– Конечно, на то оно и светское. Как говорит Святейший Патриарх Кирилл, в нашей постхристианской культуре, которая сформирована на базе христианских идей, эти христианские идеи свободы ушли из духовной плоскости в материальную, светскую и трансформировались там в очень интересные вещи, любопытные с культурологической точки зрения. В том числе и представления о свободе. Влияние тех самых неправильно понятых христианских идей о свободе нашу жизнь изменило так, что если нам сейчас сказать: «Давайте жить так, как жили раньше», – мы скажем: «Нет, не лишайте нас свободы!»

Святейший Патриарх прямо говорит о том, что современная молодежь понимает свободу как вседозволенность, и это понимание неправильное. Мы можем это видеть сплошь и рядом, потому что попытка использовать идею свободы по принципу: не трогайте меня, я буду делать то, что я хочу, – это вполне понятное, естественное проявление нашей самости. С точки зрения христианства это совершенно не то, что нужно в себе развивать.

– Светский человек более свободный, чем человек верующий?

– Нет разделения на черное и белое, мы в оттенках серого живем. Очень много светского в христианах, и очень много религиозного в тех людях, которые считают себя неверующими. В частности, то, как они охраняют свое право, свою свободу быть неверующими, – это чисто религиозное отношение к свободе, и именно с христианской точки зрения. Если мы посмотрим на нехристианские религии, то там, как правило, членом религиозного сообщества становятся по факту рождения в той или иной традиции: национальной, культурной, религиозной. И у человека нет выбора: раз он в этой традиции родился, то как он оставит веру предков, веру отцов? Эта идея до сих пор очень распространена в нехристианских религиях.

Поэтому здесь разделять нас на верующих и неверующих не получится, потому что жизнь сложна, в ней все смешано, и у нас очень много людей, которые ходят в храмы, а по сути являются неверующими, они лишь соблюдают какие-то внешние формы, но при этом не открывают Богу свою душу, не стремятся к Богу. А религия – это стремление к Богу. Если человек к Богу не стремится, то это уже не религия.

Может быть очень много полезных, хороших, внешне религиозных вещей в жизни человека – традиции, какие-то ритуалы, но без личного стремления к Богу это все не имеет смысла. Должен быть контакт между человеком и Богом. Если этого контакта нет, то все остальное не имеет смысла.

– Мы, христиане, верим в то, что созданы по образу и подобию Божиему, к Богу мы обращаемся: «Отче наш». И при этом называем себя рабами Божиими. Значит ли это, что христианство – это религия несвободы?

– Конечно, свободных религий не бывает. Христианство – это единственная религия, в которой вообще есть идея свободы. В других религиях идеи свободы нет. Поговорите с индуистом: он родился индуистом, и у него нет вариантов. Поговорите с мусульманином, хотя ислам – это мировая религия, то есть религия, которая выходит за рамки конкретной национальности. Но тем не менее в рамках своих национальных границ такой вопрос не возникает у представителей исламских стран.

– То есть Вы утверждаете, что, несмотря на все ограничения, которые мы на себя накладываем, христианство – это как раз религия свободы?

– Здесь надо правильно понимать, что такое свобода. И мы уже говорили, что свобода – это в первую очередь свобода от греха. Но надо правильно понимать, как этой свободой пользоваться. Потому что свобода – это не выбор между зеленой и фиолетовой газировкой. Свобода – это, как Вы совершенно верно сказали, часть образа Божьего в нас.

Многие считают, что раз Бог создал нас по Своему образу и подобию, то у Него два глаза, нос посередине, две руки, две ноги. Но не по этому подобию Бог нас создал. Бог нас создал по невидимому, нематериальному Своему образу. И мы Ему подобны нашей нематериальной, духовной природой. И частью нашей похожести на Бога является свобода, потому что Бог – свободное существо, Он что хочет, то и делает. Но от греха Он, безусловно, свободен в отличие от нас. Мы в грехе живем, но тем не менее сама возможность свободы является элементом нашей похожести на Бога, и это очень важная с точки зрения христианства часть нашей жизни.

Но важно понимать, как этой свободой правильно пользоваться, потому что, как любой инструмент, свободу можно и во вред использовать. И свобода, воспринимаемая как вседозволенность, будет воспитывать самость, гордость, страсть – а это путь к демонам.

Есть два полюса. Атеисты считают, что они пребывают где-то между добром и злом. Но никакого «между» – нет. Либо ты со Христом, либо с демонами. И вопрос о том, как мы реализуем свою свободу, имеет эти два варианта ответа. Либо мы с Богом будем общаться, либо будем общаться с демонами.

Что касается вопроса про рабов, то это попытка атеистической пропаганды показать непоследовательность и противоречивость христианства. Она ложная на самом деле, и настоящие философы это прекрасно знают. Этот аргумент обычно используют современные неоязычники и люди, которые имеют слабое представление об атеизме, при этом атеистами, по сути, не являются, просто не хотят духовные усилия прикладывать и прикрываются какими-то внешними формами, в том числе такими фразами, которые им кажутся умными и красивыми.

На самом деле здесь есть логическое противоречие, потому что свобода духовная не подразумевает возможности жить так, как мы хотим. Свобода – это наше определение, с Богом мы или против. Это та единственная свобода, которая есть у человека. Никакой другой свободы, по сути, у нас нет, все остальное у нас можно отобрать, и XX век очень убедительно это показал. У нас отобрали возможность быть верующими, отобрали возможность ходить в храмы, исповедовать свою веру, учить этому детей. У многих отобрали свободу просто быть человеком, их расстреливали, как вредных животных, которых надо уничтожить, и тогда все будет хорошо. Сколько святых было расстреляно под лозунгом: «бей контрреволюционеров, нарушителей государственных законов»! Это тоже восприятие свободы.

Но настоящая свобода – это выбор между добром и злом, но не в абстрактном варианте, а конкретно между Христом и демонами. С кем мы будем? Это единственная свобода, которую никто не может отнять. Может только Бог, Он Всемогущий. Но Бог нам как раз оставляет возможность быть такими же, как Он. И Бог эту свободу охраняет.

Возможность изменить свое решение, свою позицию – это исключительно внутренняя прерогатива самого человека. Можно посоветовать что-то, можно оказать давление, можно угрожать, но решение должен принять сам человек. Невозможно за человека  думать. Невозможно человека заставить изменить свое решение, если он этого не хочет. Могу такой пример привести: мы маленьких детей воспитываем, мы их жизнь определяем полностью, они психически, физически и психологически еще не сформированы; мы сильнее эмоционально, духовно, физически. А мы их свободу не можем преодолеть, мы ребенка не можем заставить сделать так, как хотим. И дети живут так, как они хотят.

– Но ведь есть обстоятельства, которые ломают человека.

– Только когда человек сам примет решение сломаться и позволит себя сломать. Но даже если человек сломался, это не значит, что он изменил свое решение. Он не может больше сопротивляться, но решение-то его не изменилось; то, что он считал черным, он и продолжает считать черным. Происходит повреждение природы на духовном, психологическом уровне, но это не лишает человека свободы. Человек остается свободным навсегда, до самого конца. И именно поэтому свобода приводит к тому, что мы впоследствии вынуждены нести ответственность за свои поступки, решения.

В других религиях, которые не учат свободе, возникает большая догматическая проблема: если, скажем, в исламской традиции часть мусульман считает, что Аллах полностью предопределяет жизнь человека, то по этой логике получается, что те, кто попадает в ад, попадает туда по воле Аллаха. И, собственно, зачем нам тогда что-то делать, если за нас все кто-то решил и уже даже итог известен? Этот абсолютный фатализм, к которому приводит отвержение идеи свободы, полностью дезориентирует человека. Получается, что жизнь человека бессмысленна: что бы он ни делал, итог будет один, от него не зависящий. Христианство этому не учит. Мы Бога называем Вседержителем потому, что Он все содержит в Своей власти, но при этом у нас остается свобода. Это очень интересный момент. Свобода у нас действительно есть, и очевидно, что Бог ее охраняет, и никто не может никаким способом изменить волю другого человека.

Но при этом Бог – Вседержитель. Как это совмещается в православной традиции? А очень просто. Бог не обязан нам давать возможность реализовать все то, что мы хотим. Сколько было случаев, когда очень много добрых людей хотели сделать что-то, по их мнению, хорошее, а Бог им не давал такой возможности. Начинались войны, происходили бедствия, государственные перевороты, потому что Бог ведет нас ко спасению тем путем, который максимально благоприятен для всех нас. Каким – мы не знаем. Мы слишком мелко мыслим, мы не можем мыслить категориями Божественными, понять, почему Бог создает для нас такие условия. И, по сути, для того, чтобы купировать тот грех, который мы в себе взращиваем.

– Почему нам постоянно кажется, что нашей свободе что-то угрожает? Сейчас молодые люди воспринимают любое высказывание альтернативного мнения, которое с их мнением не совпадает, как посягательство на свободу их самовыражения.

– Нас разделяет грех, и остается понять, какой именно грех. Ответ очень простой: самость! Здесь вопрос не в свободе, а в том, что за другим человеком ты должен признать право считать так, как он хочет. Свобода есть не только у тебя, но и у других. И не все готовы это право признавать, потому что есть такое стремление, в каждом человеке оно заложено: поставить себя выше других. С этого стремления началось все самое неприятное, что есть в жизни человечества. И это то, с чем христианство призвано бороться.

Мы говорим все-таки о свободе личности прежде всего. Не о свободе принимать какие-то решения (хотя она у нас тоже, конечно, есть), а о нашей главной свободе. Потому что та религиозная свобода, о которой мы говорим, – абсолютна. А вот свободу принимать решения у нас легко можно отнять. И государство, и общество, и семья у нас отнимают некоторую свободу. Но тут речь как раз идет о том самом восприятии свободы, которое Святейший Патриарх Кирилл называет вседозволенностью. Нам вседозволенность мешает, и поэтому в какой-то степени ограничения очень полезны. Когда у человека нет ориентиров и ограничений, он дезориентирован. И это происходит, к сожалению, и с современной молодежью.

(Продолжение следует.)

Ведущая Ольга Бытко