Воскресные беседы. День всех святых

В студии епископ Каскеленский Геннадий.

– Через неделю после праздника Святой Живоначальной Троицы Церковь отмечает день всех святых, от века Богу угодивших. Связь этих двух событий очевидна, ведь на Троицу мы вспоминали сошествие Святого Духа на учеников и апостолов нашего Господа Иисуса Христа. Апостолов и можно назвать первыми святыми в истории Церкви.

Святость – это состояние, когда человек очевидным образом приобщен к Духу Святому Божию. Можно утверждать, что в некоторой степени к святости приобщен каждый христианин, который принял таинство Крещения. В Книге Деяний святых апостолов мы читаем, как уже в самой первой проповеди Петра, обращенной к иерусалимским иудеям, содержится призыв: Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа.

Обратим внимание: все, кто крестится, взрослые и младенцы, получают в этот момент дар, благодать Святого Духа. Но чтобы сохранить и приумножить эти духовные дары, полученные в крещении, конечно, необходим жизненный подвиг. Нам всем свойственно впадать в грехи и через покаяние возвращаться на путь жизни духовной. Не случайно таинство Покаяния называют вторым крещением. Человек то теряет, то возвращает себе первоначальный дар святости. Но есть подвижники, получившие от Бога совершенно особые духовные дары. И вот некоторых из них Церковь торжественно прославляет в лике святых.

О святости можно судить двояко. Во-первых, святость – это то, что не имеет в себе признаков греховности мира сего. По-настоящему Свят только один Бог. Святая вода, святые иконы, святые церковные сосуды – это то, что отделено, изъято из повседневного низкого употребления и посвящено одному Богу. И воспринимается с глубоким чувством благоговения.

Святость – это отрицание мира, лежащего во грехе. Поэтому путь святости – это путь восхождения. В то же время святость – это путь в обратном направлении, путь освящения земного через приобщение земных предметов к благодати Духа. Святость – это путь нисхождения Божественного в земной мир.

Природа человека может и должна быть освящена. Богу угодно пребывать в людях. Это не художественный образ, не метафора, а реальное состояние. Это цель, и достичь ее призывается каждый христианин, принявший таинство Крещения.

В третьей главе Откровения Иоанна Богослова читаем слова Христа Спасителя: Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр. 3, 20). В XI веке преподобный Симеон Новый Богослов объясняет эти слова так: Бог входит в крещеного, как в утробу Приснодевы Марии, и пребывает в нем. Итак, Духу Святому причастен каждый крещеный. А вот то, в какой мере христианин способен вырасти в духовной жизни, зависит от его религиозной ревности. Церковь создавалась, строилась, развивалась, сохраняла свое бытие в условиях страшных гонений исключительно благодаря подвигам святых. Не было бы в Церкви святых – недолго бы ей существовать на земле.

Задумаемся, как еще совсем недавно в нашей стране в условиях советского безбожия, при тотальной атеистической пропаганде, при полном отсутствии религиозной информации в храмах все-таки появлялись новые прихожане, часто молодые люди, из нерелигиозных семей, студенты престижных вузов, не получившие никакого воспитания в православии. Что их подвигало на путь обращения? А ведь такое случалось, и не так уж редко. Когда я узнаю истории обращения в православную веру моих ровесников и тех, кто постарше меня (часто это люди, пришедшие в церковную ограду в 1970–1980-е годы), то всегда поражаюсь таким примерам. Тогда мало у кого дома было даже Евангелие. Из серьезной литературы, проливающей свет на религиозную тему, пожалуй, были доступны только великие романы Достоевского. Да, прочитав произведения «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание», невозможно было не задуматься о религиозных основах человеческой нравственности. И нельзя было не усомниться в оптимистических чаяниях марксистов относительно возможности создать нового человека, изменив его природу.

Большое воздействие на людей тогда, как ни странно, оказывал роман Булгакова «Мастер и Маргарита». Книга отнюдь не христианская, но пробуждающая живой и острый интерес к христианству. Впрочем, Булгаков в те годы тоже был практически под запретом.

О новомучениках периода репрессий мы имели тогда весьма смутное представление, только в 1990-е годы общественность узнала о них. Обращение к подлинной церковной жизни в те годы происходило исключительно благодаря личному знакомству с человеком, в котором можно было усмотреть воплощение идеалов христианства. То есть с человеком, приобщенным к подлинной святости. И не восхититься, не плениться даже этим идеалом искреннему уму было невозможно. По счастью, тогда такие люди были.

Верно говорят, что бытие Божие «не доказуется, а показуется». Мысль принадлежит, кажется, академику Аверинцеву. Свидетельство святого – это не совокупность логических доводов, а способность передать собеседнику живой опыт непосредственного общения с Богом, опыт святости. Святые как бы послы другой страны, другого мира. Ищущий человек получает наглядное известие от очевидца о том мире, о той стране, в которой святой пребывает благодаря своему выдающемуся духовному опыту.

Лично мне повезло, я таких святых видел. Попробую передать общение с одним из них, известным старцем Псковской епархии протоиереем Николаем Гурьяновым. Отец Николай умер в 2002 году, немного не дожив до своего 95-летия. Более 40 лет он служил сельским священником на Талабских островах, расположенных на Псковском озере. Это сегодня на его могилку устремляются тысячи паломников, а в конце 1970-х – начале 1980-х годов вполне можно было добраться одному на попутном баркасе и провести в его маленьком узком дворике полчаса в уединенной беседе. Понятно, что ищущие беседы собирались в неблизкое путешествие, как правило, не из любопытства, а с грузом неразрешимых проблем и мучительных вопросов.

И вот представьте себе, стою я у ветхих ступенек крылечка у избы старца, потом осторожно стучу в посеревшую деревянную дверь этого домика. Ответа нет. Стучу еще и еще. Проходит пять, десять, двадцать минут. Наконец где-то в глубине избы раздаются тихие шаги, звуки шагов переходят в сени, потом замирают, снова тишина минуты на две, старец словно бы прислушивается. И вдруг раздается его тихий, тонкий и невообразимо ласковый голос. Старец говорит: «Никого нет дома». Конечно, это шутка. Через минуту дверь откроется, и отец Николай выйдет к собравшимся во дворике людям. Но вот что интересно – я это испытывал не раз, как и многие другие люди, и свидетельствую об этом со всей ответственностью: едва только за дверью слышится голос старца, как тут же, мгновенно, внезапно каким-то внутренним извещением ты получаешь ответы абсолютно на все вопросы, которые за секунду до этого и на протяжении многих месяцев казались неразрешимыми. Всякое уныние, скорбь мгновенно проходят, и на душе становится радостно и легко. И, собственно, спрашивать-то уже ничего не нужно, нужно ехать домой и по возможности сохранять эту частичку Божественной благодати, которую ты только что получил от святого человека по его молитвам.

В древнем христианском патерике можно прочитать о подвижнике IV столетия преподобном Антонии. Некие отцы имели обычай ежегодно приходить к авве Антонию. Один из них всегда молчал, ничего не спрашивал. Спустя довольно долгое время авва Антоний говорит ему: «Столько времени ты приходишь сюда и ничего не спрашиваешь у меня». А он сказал в ответ: «Для меня достаточно видеть тебя, отче!»

Говоря о подвижниках веры и благочестия недавнего прошлого, следует упомянуть еще о такой серьезной проблеме. В наш информационный век, когда любой может что угодно болтать от ветра головы своей в Интернете, сочинять и клеветать, подчас бывает непросто отделить правду от вымыслов. И, конечно, очень важно это понимать, когда речь идет о святых людях. Можно прочитать немало и выдумок, и злословия. Будьте осторожны и бдительны, доверяйте только честным и порядочным свидетелям, достоверным источникам. Хотя, конечно, подлинную святость опорочить, скрыть совершенно невозможно. Святые подвижники показывают, к какой высоте богоподобия призван человек. Духовная красота подвижника – это отражение невидимого Бога. Это красота и совершенство образа, который задан в творении, который может раскрыться при правильной аскетической церковной жизни, уроки которой преподает Христова Церковь.