Воскресные беседы. Поэт Евгений Баратынский

В студии епископ Каскеленский Геннадий.

– Второго марта 1800 года в Кирсановском уезде Тамбовской губернии родился русский поэт Евгений Абрамович Боратынский (Баратынский). Так случилось, что он оказался ровесником Пушкина, и, конечно, его поэтический талант меркнет в свете пушкинского гения. Боратынского принято относить к группе так называемых поэтов пушкинской поры, которых порядка двадцати. Среди них он, пожалуй, занимает второе место после Василия Андреевича Жуковского.

Евгений происходил из семьи потомственных военных древней Галицкой Руси. Фамилия восходит к польскому названию замка Боратынь – «Божия оборона». Евгений вполне мог оказаться одноклассником Пушкина в Царскосельском лицее. Но отец, Абрам Андреевич, отставной генерал-лейтенант, предпочел отдать сына в Пажеский корпус, учебное заведение, нацеленное на подготовку высших военных специалистов.

В восьмилетнем возрасте отрок поступит в особый столичный пансион, где готовили будущих воспитанников корпуса. Через два года отец умирает, не успев оказать никакого влияния на сына. «Мне память образа его не сохранила», – напишет поэт о родителе. Значительное влияние на отрока имел служивший в родительском доме эмигрант из Италии Джьячинто Боргезе, который привил ему любовь к европейской литературе.

В силу строгого с тобою договора

Имел я благодать нерусского надзора…

А я, я с памятью живых твоих речей –

Увидел роскоши Италии твоей… 

Так вспоминал Боратынский о своем наставнике.

Евгений рос ребенком необычным, талантливым, быстро овладевшим иностранными языками, но очень восприимчивым и впечатлительным. Часто пребывал в состоянии какой-то душевной раздвоенности и признавался, что в обстановке видимого семейного благополучия и счастья почему-то чувствовал себя несчастливым. Внешне все благополучно, а внутри – смятение. Судьба, казалось бы, благоволит, а сердце невидимо страдает.

Обучение в Пажеском корпусе было для него невероятно скучным занятием. Вскоре оно закончилось неожиданно и трагически. Боратынский и его товарищи развлекали себя как могли. Под влиянием популярной тогда драмы Шиллера «Разбойники» они организовали шутливое общество мстителей. В день своего 16-летия Боратынский решил устроить с друзьями пир, нужны были деньги. В доме у одного из пажей (сына крупного чиновника военного министерства Приклонского) Евгений отвлек отца, а другие в это время похитили 500 рублей ассигнациями и черепаховую табакерку в золотой оправе. Почти все деньги сразу потратили. Последовало разбирательство, Боратынский взял всю вину на себя. Его исключили из корпуса без права вступать в какую-либо иную службу, кроме солдатской. Эта позорная история резко изменила судьбу поэта, наложила отпечаток на его творчество.

Покинув столицу, он вновь поселился в тамбовской деревне и начал писать стихи. Причем во всех его произведениях теперь и всегда будет слышен отголосок какой-то глубокой внутренней печали, сокровенного раскаяния, соединенного с религиозной надеждой.

Царь Небес! успокой

Дух болезненный мой!

Заблуждений земли

Мне забвенье пошли

И на строгий твой рай

Силы сердцу подай.

В 1819 году он все-таки поступает солдатом в Семеновский полк, служит вместе с одноклассником и другом Пушкина – Антоном Дельвигом. Вместе снимают они квартиру, скоро он знакомится и с самим Пушкиным. Это была забавная компания. «Высокий, нервный, склонный к меланхолии Боратынский; подвижный невысокий Пушкин и толстый, вальяжный Дельвиг» – так напишет о 19-летних поэтах Петр Вяземский.

Потом Евгению довелось служить в Финляндии в чине унтер-офицера. К этому времени он уже сформировался как поэт.

В свои расселины вы приняли певца,

Граниты финские, граниты вековые,

Земли ледяного венца

Богатыри сторожевые.

В отставку поэт выйдет в 1826, и теперь его жизнь будет проходить в имениях многочисленной родни в Москве, Подмосковье, Казани и в имении жены, также генеральской дочери. В переписке Боратынский предстает рачительным хозяином: он строит дом, чинит мельницу. Любимая супруга Анастасия Львовна рожает ему девятерых детей. Род Боратынских здравствует и поныне.

С лирой поэт не расстается, большую ценность представляют его поэтические размышления на глубокие религиозно-философские темы о вере и неверии, о жизни и смерти. Сначала складывается впечатление, что эти мысли для автора часто тяжелы, мучительны. В 1827 году он пишет стихотворение «Последняя смерть»:

Есть бытие; но именем каким

Его назвать? Ни сон оно, ни бденье;

Меж них оно, и в человеке им

С безумием граничит разуменье.

Но постепенно все становится на свои места. Душа поэта, утвержденная в религиозной вере, примиряется с действительностью. Поэт начинает мыслить смерть как высшее проявление гармонии мироздания, ступень перед жизнью вечной. В 1829 году написано стихотворение «Смерть». Он обращается к олицетворенной смерти: 

Недоуменье, принужденье –

Условье смутных наших дней,

Ты всех загадок разрешенье,

Ты разрешенье всех цепей.

А еще чуть позже создана поэма «Вера и неверие», герои которой в финале приходят к твердому убеждению: 

Там, за могильным рубежом,

Сияет день незаходимый,

И оправдается Незримый

Пред нашим сердцем и умом.

Наконец, невозможно не процитировать выдающееся стихотворение Евгения Абрамовича «Запустение», написанное осенью 1832 года. Иосиф Александрович Бродский дерзнул назвать его лучшим стихотворением за всю историю русской поэзии. Автор посещает родную тамбовскую усадьбу, которая осталась заброшенной после смерти главы семейства. Сожаление о рано ушедшем родителе сопровождается печальной картиной запустения. Но она оживляется в финале от предвкушения будущей встречи с отцом в загробном мире.

Здесь, друг мечтанья и природы,

Я познаю его вполне:

Он вдохновением волнуется во мне,

Он славить мне велит леса, долины, воды;

Он убедительно пророчит мне страну,

Где я наследую несрочную весну,

Где разрушения следов я не примечу,

Где в сладостной сени невянущих дубров,

У нескудеющих ручьев,

Я тень священную мне встречу.

В заключительном и главном этапе творчества поэт сосредоточен на вопросах личного существования, как бы сейчас сказали – на экзистенциальной теме; решительно пренебрегает социальной тематикой. Он видит печальное, греховное состояние душ, отвергает идею нравственного прогресса, смотрит в будущее с нескрываемым пессимизмом: 

Век шествует путем своим железным;

В сердцах корысть, и общая мечта

Час от часу насущным и полезным

Отчетливей, бесстыдней занята.

Эти строки вызвали настоящий гнев у лидеров либеральной демократии, которые тогда владели умами общественности. В частности, у Белинского. Подобно многим поэтам, Боратынский ясно почувствовал свою скорую кончину: 

Когда твой голос, о поэт,

Смерть в высших звуках остановит,

Когда тебя во цвете лет

Нетерпеливый рок уловит…

Эти слова написаны за несколько месяцев до смерти. Он умер при очень необычных обстоятельствах, что, впрочем, не удивило тех, кто его близко знал. Весной 1844 года вместе с любимой супругой Боратынский отправился в путешествие по Европе. На корабле, вблизи Неаполя, у Анастасии Львовны возобновилась старая болезнь. В Неаполе им пришлось задержаться. Болезнь жены обеспокоила Боратынского. 10 июня, во время одного из приступов, когда доктор порекомендовал сделать Анастасии Львовне кровопускание, поэт так встревожился, что и сам слег. Ночью его состояние ухудшилось, и к утру он умер. Только через год Евгения Абрамовича похоронят в Санкт-Петербургской Александро-Невской лавре рядом с великим баснописцем Иваном Андреевичем Крыловым.

Боратынскому принадлежит замечательное поэтическое завещание, которое может отнести к себе, наверное, любой искренний и серьезный поэт: 

Мой дар убог и голос мой не громок,

Но я живу, и на земле мое

Кому-нибудь любезно бытие:

Его найдет далекий мой потомок

В моих стихах; как знать? душа моя

Окажется с душой его в сношеньи,

И как нашел я друга в поколеньи,

Читателя найду в потомстве я.