В смысле. Профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Александр Дворкин

Опасны ли секты для осознанных православных людей? Опасно ли быть сектоведом в России? Что сложнее всего делать христианину, когда некогда?

На эти вопросы ответит российский исследователь современного религиозного сектантства, писатель, лектор, историк Средних веков, чтец храма святого равноапостольного князя Владимира в Старых Садех Александр Дворкин.

– Александр Леонидович, быть ведущим сектоведом страны – это почетное звание, статус или достаточно опасная миссия?

– Это очень утомительный статус. Во-первых, люди считают, что я должен быть затычкой в каждой бочке. Мне пишут люди со всей страны: у нас такая-то секта, сделайте, пожалуйста, что-нибудь. Но я официальных должностей не занимаю, в госаппарате не работаю.

Иногда немного огорчает, когда подходят люди и говорят: «Александр Леонидович, у нас для Вас подарок». И дают отвратительную сектантскую книжку, да еще тяжелую. Теперь ее нужно тащить, а это тоже утомляет. Увы, приходится терпеть мой статус.

Всякий раз напоминаю, что я не только сектовед. В первую очередь я – историк. Я не занимаюсь сектоведением двадцать четыре часа в сутки, потому что я люблю историю. Всех книг и публикаций у меня примерно пополам: сектоведческих и исторических. Потому что жить на одном сектоведении очень тоскливо.

– Сколько лет Вы живете с этим достаточно тоскливым и тяжелым статусом?

– Я начал заниматься сектоведением в 1992 году, совершенно не думая, что это станет моей профессией. Должен сказать, что сектоведение – это очень опасная профессия, потому что у многих наших бывших коллег начались серьезные проблемы. В том числе с психическим здоровьем. Об этом нужно постоянно помнить.

 – У Вас были моменты страха?

– Нет. Но если бы я знал заранее, во что это выльется, начал бы я заниматься сектами или нет? Это социальная нагрузка, мой крест по жизни, но не могу сказать, что это мое любимое занятие.

–  Я мониторила информацию в поисковиках о Вас и нашла несколько роликов, достаточно свежих, которые разоблачают ваше профессорство. Такие вредненькие, вирусные ролики, имеющие много просмотров. Как Вы на это реагируете?

– Поскольку я занимаюсь сектами, то главная задача таких роликов – это дискредитация, поиск компромата.

–  Это говорит о том, что в Вас видят определенную силу?

– Да, силу видят. Что касается движения «АллатРа», то они дошли до какого-то безумия, говоря, что я – тайная мировая власть. Это даже забавно.

–  Эти забавные случаи не превращались когда-нибудь в проблемные ситуации с Русской Православной Церковью, с органами власти?

– С ними – нет.

– Они с пониманием относятся к тому, что люди дискредитируют Вас, имея определенные мотивы?

– Естественно. Патриархия не несет за меня ответственности.

– А поддержку Вы чувствуете?

– Да, особенно молитвенную. Если бы не было церковной поддержки, мы не могли бы существовать, это точно. Молитвенная поддержка из всех других способов – самая важная.

Я помню, как по ложной сектантской наводке меня задержала полиция в Екатеринбурге много лет назад. Приснопамятный патриарх Алексий примерно через час после этого выступил и сказал, насколько он ценит меня и мою работу. Это мгновенно сыграло свою роль.

– Что для Вас значило такое заступничество?

– Если бы такой поддержки не было, то секты загасили бы меня с самого начала. Помню самый первый судебный процесс, когда у меня еще не было опыта, я не знал, что это такое. На меня подали в суд одновременно больше десяти сект. Сейчас я уже привык, к судебным процессам отношусь спокойно.

Это пожирает время, мешает, но я знаю, как они проходят, как выстраивать защиту и отбиваться. Слава Богу, мы не проиграли ни одного процесса. Тот первый процесс был самым сложным.

Именно тогда чувствовалась абсолютная общецерковная и всенародная поддержка, в том числе и финансовая, благодаря которой мы могли нанять хорошего адвоката. Люди приходили на судебный процесс, чтобы просто там быть и поддержать. Со всей страны мы получали письма. Это дорогого стоит.

– Я в храме двадцать пять лет. Для меня секта – это юмористический прикол. Мы настолько маркировали это слово как «юмор», что вообще не видим в этом опасности. В моем мире не было ни одного случая, когда секта действительно бы представляла опасность. Она у меня только в пугающих православных книжках. В реальности это все еще является проблемой?

– Это серьезная проблема, но без чувства юмора обходиться здесь очень сложно. Некоторые меня даже упрекают, что в моих книгах о сектах я пишу достаточно легко, часто иронически, но на самом деле ирония – это форма защиты.

Свобода чрезвычайно важна. Когда люди лишаются ее, превращаясь в послушное орудие в руках лидера секты, и совершают чудовищные поступки, которые они не совершили бы в здравом уме, это очень серьезно.

– В России таких жертв становится больше или меньше?

– Всегда больше, потому что секта – это круг огня. Он всегда должен расширяться наружу, ведь внутри все выгорело.

– Получается, что я и похожие на меня живем в мире иллюзий, где нам ничего не угрожает. Какие у людей стереотипы про секту, которая в действительности опасна?

– Самый главный стереотип: «Я не могу попасть в секту, со мной такого не произойдет. Ко мне однажды подходили сектанты, я сразу понял это и послал их подальше». Это все равно что сказать: «Я хожу по улицам, а меня ни разу не сбила машина. Это значит, что она никогда не сможет меня сбить». К сожалению, может. Даже если вы соблюдаете все правила дорожного движения, вас может сбить на пешеходном переходе или еще где-то водитель, который эти правила не соблюдает.

Для того чтобы человек попал в секту, необходимо совпадение двух условий. Сектантская приманка должна соответствовать интересам самого человека, потому что в секту не приглашают, а предлагают какую-то приманку: тренинги личностного роста; доктор, который поможет поправить здоровье; веселая молодежная тусовка; гуру индийский или православный старец с большой бородой; славянские единоборства или йога. Миллион вариантов, каждого из нас на чем-то можно поймать. Второе условие: человек должен быть в нужном состоянии, наиболее внушаемом.

Когда человек переживает стресс и в этот момент приходит предложение, он может попасть в секту. Вероятность очень велика. Есть невеселая сектоведческая поговорка: у каждого человека есть свой гуру. Ваше счастье, если вы никогда его не встретите.

– Вы встречались сегодня со студентами Кубанского госуниверситета. Какие вопросы они задают? Что из этого важно для Вас? Чем дышат эти люди?

– Мы не говорили на мировоззренческие темы. У меня сегодня была лекция про неоязычество; и вопросы, конечно, тоже были про него.

Я всегда своим родным студентам в ПСТГУ говорю: не бойтесь задавать вопросы и совершать ошибки. Это не экзамен. Вот на экзамене не нужно совершать ошибки. Пока нет экзамена – ошибайтесь, это никак не уменьшит вашу конечную оценку. Чем больше ошибок вы совершите, тем больше научитесь их исправлять.

– Вы сейчас на каком этапе? Уже совершили все свои ошибки или все еще продолжаете совершать?

– Ну что Вы! Конечно, сколько живу, столько и ошибаюсь, увы.

– Мы все время учимся быть хорошими христианами. Что для Вас самое сложное на этом пути?

– Сложнее всего научиться любить тогда, когда тебе совсем некогда, но вдруг нужно все бросить и обратиться к самому важному.

– У Вас получается это? И что помогает собирать себя в такие моменты?

– Скорее всего, уже задним числом потом думаешь: что же я делаю? И вот когда удается обратить внимание на ближнего, который сидит рядом и с ним нужно поговорить, то это хорошо. Увы, чаще всего все происходит задним числом, когда уже поздно.

– У Вас несколько церковных наград от Русской Православной Церкви. Какая из них особенно дорога?

– Ценнее всего, наверное, миссионерский орден святого Иннокентия Московского. Это тот святой, которого я очень люблю. Я читал его сочинения и жизнеописание, связан с ним, потому что я пятнадцать лет жил в Америке, а он был миссионером Аляскинским.

– Александр Леонидович, у нас есть традиция в программе. В конце я спрашиваю каждого героя: в чем Ваш смысл?

– Не знаю, у меня нет моего смысла. Есть Церковь, есть Господь Иисус Христос. Божьей милостью сорок пять с небольшим лет назад, 19 января 1980 года, я принял крещение. С этого момента я в Церкви.

Ведущая Елена Деревщукова

Записал Павел Зюзин