Учимся растить любовью. Православный психолог в современном мире

"Православный психолог в современном мире" - тема очередной беседы в студии. Поговорим о том, каких психологов действительно можно считать православными, возможен ли тандем между психологом и священником, почему психологизация духовенства не всегда полезна и зачем психологу духовник. Разбираться в теме поможет семейный психолог Марина Брагина, член Общества православных психологов Санкт-Петербурга имени Феофана Затворника.

– Это передача для родителей «Учимся растить любовью». Сегодня у нас в гостях психолог Марина Брагина. Мы обычно говорим о практических вещах, о вопросах, которые присылают нам телезрители, или о темах, которые подсказывает сама жизнь.  Сегодня у нас общая тема: «Православный психолог в современном мире». 

Мне невозможно было не воспользоваться случаем и не поговорить именно с Вами на эту тему. Насколько я слежу за Вашей профессиональной деятельностью, Вы действительно очень активно погружены в этот контекст. То есть в решение каких-то глобальных вопросов того, как себя чувствует православный психолог в современном мире, с какими трудностями сталкивается, какие есть пути преодоления и какие перспективы. Насколько я знаю, и научные конференции на этот счет проводятся, поэтому тут есть о чем поговорить. И очень много вопросов и претензий бывает к православным психологам, очень много неоднозначного. Попробуем во всем этом сегодня каким-то образом разобраться.

Итак, с чего мы начнем? Есть ли какой-то основополагающий тезис, который бы Вы выдвинули, когда речь идет о православной психологии в современном мире? О чем тут говорить в первую очередь? 

– Если мы употребляем такое словосочетание, как «православная психология», в первую очередь важно понимать, что это верхушка айсберга. В основе этого понятия должна была православная антропология, знания об Иисусе Христе, книги святых отцов, которые действительно своей жизнью и трудами показывают сложности преодоления страстей и изменения себя. Метанойя – это изменение ума, и мы, психологи, стараемся поддерживать наших клиентов в том, чтобы у них менялось мировоззрение. Но не потому, что мы так сказали, а потому, что человек получает новый опыт.

И если мы говорим про айсберг, важно, чтобы у православного психолога в основании подводной части этого айсберга были не просто труды святых отцов, а как бы переваренные труды святых отцов. Они должны понимать, что прочитали у святых отцов и насколько трудно это исполнять в рамках своей личной жизни. Здесь тонкий момент именно в сочетании слов «православная» и «психология». Потому что психология дает знания о душе; или о психике, как говорят секулярные психологи.

Инструменты, которые использует психолог, – это та основа, что помогает услышать человека. Например, такой психологический инструмент, как метод активного слушания, используется и в гештальт-терапии, и в психоанализе, и в юнгианской терапии, и в логотерапии. Для православного психолога тоже важно уметь слушать и слышать. И разница между секулярным и православным психологом в том, что последний замечает больше, чем человек о себе говорит. Потому что, работая над собой, православный психолог понимает: какие-то вещи, которые человек говорит, связаны с обидами, а обида, например, связана с какой-то уязвимостью. Уязвимость, скорее всего, связана с маловерием, а маловерие с человекоугодием. И у православного психолога появляется гораздо более глубокий спектр вопросов к клиенту. Ведь он, можно сказать, погружается с клиентом под воду, разбирая вопросы, как жить счастливо, но на более глубинном уровне, понимая, что понятие счастья для православного человека немного отличается от понятия счастья для мирского человека.

– То есть работают не только методики, но это и глубочайшее мировоззрение, которое фундаментально лежит в основе работы православного психолога. Тогда давайте поговорим о том, кто такой православный психолог. Насколько я понимаю, даже в рамках православной психологии есть очень разные взгляды на этот термин. Человек, получивший профессиональное психологическое образование и при этом являющийся членом Православной Церкви, является православным психологом. И есть другое соображение: чтобы называться православным психологом, нужно иметь серьезное богословское образование. А где между этими крайностями другие варианты? Есть ли они? И как вообще договариваются в научном сообществе, которое занимается вопросом православной психологии, хотя бы о терминах и о том, кто может себя так именовать?

– Есть батюшки, которые хотят выработать и терминологию, и понимание ценностного уровня православного психолога, на каком базисе строится его работа. Есть вопросы, связанные с отношением к трудам Феофана Затворника, который считается покровителем православных психологов, потому что есть споры по этому поводу. Как у святителя Игнатия (Брянчанинова) в свое время были споры со святителем Феофаном, так существуют споры и в среде православных психологов между какими-то концепциями. 

Светский психолог проходит терапию и супервизию (изучает себя и методы работы), а православный психолог помимо этого обязательно должен духовно окормляться, чтобы мог вопросы, касающиеся работы, обсуждать со священником, чтобы не было так, что слепой уведет слепого не в ту сторону. И важно, чтобы психолог понимал свою ответственность за сказанное им слово и предложенное направление работы.

Сейчас пишется монография о работе православных психологов на приходах. Этим занимаются несколько епархий (Самарская, Казанская, Санкт-Петербургская). Это история не про статику, а про динамику, про то, чтобы глубже узнать себя, понять ценность православия и осознать ценность другого человека как личности, которая обращается за помощью. И нам важно понимать границы своей компетентности, чтобы в нужный момент сказать: вот с этим, пожалуйста, обратитесь к батюшке, обсудите это на следующей исповеди, а об этом подумайте и почитайте у святых отцов и потом уже обратитесь к батюшке.

Здесь важно ощущать свое соработничество с Богом. Когда у людей меняется жизнь, они чувствуют какое-то облегчение, потом благодарят психолога, и у него автоматически возникает ощущение, что он что-то сделал правильно, появляется повод для тщеславия и гордости. И здесь очень важно понимать, что мы работаем по молитвам батюшки в соработничестве с Господом и Божьей Матерью, Которым молимся в момент терапии. И даже если что-то получается, нужно понимать, что это не ты сделал, как говорят святые отцы, а Господь помог. Так что благодарите Господа.

– Православный психолог должен быть в тандеме со священником – это, разумеется, неоспоримый факт. И движение православного психолога в сторону священника понятно. А насколько легко священники идут на такой союз? Вы говорите о том, что когда человеку нужна и духовная, и психологическая помощь, то хорошо, если священники и психологи работают сообща. И, разумеется, мы знаем таких просвещенных священников, есть много приходов, где православные психологи работают с прихожанами (есть такие центры помощи, особенно в больших городах). Но, в принципе, можно ли сейчас говорить о том, что движение от священства в сторону психологии тоже наблюдается? Есть ли повсеместное доверие к психологии со стороны духовенства? Или это тоже проблема?

– Я бы сказала, что тут очень тонкий момент. Что такое психология? Это отчасти объяснение какого-то способа поведения, чтобы как-то смириться с этим или выбрать какое-то отношение к нему. С одной стороны, это положительный момент, но он проникает в Церковь, и батюшка тоже начинает определять состояние человека, говорит: это, скорее всего, потому, что у него детская травма, или так реагирует его внутренний ребенок, потому что с ним не так общаются, или его поведение – это классический сценарий из книги Эрика Берна «Игры, в которые играют люди».

Но суть в том, что такое отношение не совсем верное. Потому что мы навешиваем на человека ярлык: раз он такой, значит – ему все можно. И это мешает духовному росту. Чтобы батюшки могли найти для себя того психолога, с которым они хотят общаться или кому готовы доверить своих чад, важно, чтобы они видели душу психолога, его мотивы, зачем он идет на это соработничество. Что психолог хочет получить в этом соработничестве? Потешить собственную гордыню и тщеславие или ему хочется утвердиться в этом приходе? Важно, чтобы батюшки видели истинный мотив психолога, и тогда они либо принимают его, либо думают над тем, как поговорить с этим психологом, чтобы, с одной стороны, выявить его истинный мотив, а с другой стороны, показать, что работа психолога здесь осуществляется не для удовлетворения им собственных потребностей, а это служение людям, пусть даже за деньги.

Тоже очень часто задают вопрос, почему православный психолог берет большие деньги за свою работу. И я всегда говорю, что психологи тоже хотят есть, они тоже ценят и уважают себя как экспертов в данной области. Какую-то часть средств они отдают Церкви, а остальное – это заработок. Хотите – идите к психологу, не хотите – не идите. Это у священников одна из задач – бескорыстная помощь людям, а у психологов нет такой задачи.

– К тому же, мне кажется, профессиональная деятельность сильно пострадает, если человеку придется зарабатывать где-то еще, а в этой помогающей профессии быть добровольцем. Тогда надо, чтобы его кто-то содержал, иначе его силы и таланты будут растрачиваться на что-то другое. Соответственно, помощь, которую он может оказать, будет, наверное, падать в качестве. Вы упомянули, что сейчас разрабатывается методическое пособие. Это помощь психологам? Оно будет распространяться на приходах?

– Да.

– И какие главные аспекты там будут рассмотрены? Наверное, когда Вы их перечислите, мы поймем, что в вопросе профессиональной деятельности православных психологов изнутри сейчас видится как основная проблема.

– Это еще в разработке. Единственное, что я могу сказать: работа православного психолога включает знания антропологии, знания о Христе, о покаянии, страстях и добродетелях. Все это будет описано, включая методики, которые будут рекомендованы в работе со страстями и добродетелями. 

Второй момент, который тоже очень хочется описать, – это работа с семьями и парами на приходах. Это моя любимая тема. И здесь как раз мы хотим описать разные форматы работы в зависимости от того, какая пара перед нами. Это могут быть те, что только хотят повенчаться, или молодожены. Или это пара, которая находится в кризисе, и нужно понять, как работать с ними на приходе. Или это пара, которую связывают долгие супружеские отношения, тогда важно подсветить их ценности и цели супружеской жизни, особенно когда дети выросли, им важно понять, как дальше строить совместную жизнь.

Также будут рассматриваться вопросы, связанные с задачами психологов на приходе. Потому что их задача – не вылечить и не изменить человека, а идти с ним рядом. Одна из метафор: в этот момент психолог становится костылем, который дается человеку, чтобы он научился делать первые шаги. А дальше очень важно убрать этот костыль, чтобы человек шел сам по дороге к Богу. И в этом какое-то смирение православных психологов, знание своего места, своей уместности в работе.

– На конференциях, где собираются специалисты в этой области (священники и психологи, которые глубоко в теме), вокруг чего ломаются копья, а в чем точно все сходятся? Есть ли какая-то общая неопровержимая основа для всех, а что еще не нашло своих ответов?

– Наверное, основная общая тема – как я могу служить Богу теми дарами, которые у меня есть. Все очень хотят быть полезными Богу.

А что является сложным вопросом? Мы все хотим иметь какой-то шаблон, по которому могли бы действовать. И нам очень трудно жить в неопределенности и неизвестности. Но именно в ней работает наше внутреннее начало, когда мы говорим, что психолог работает с собой. Все остальное – больше от разума: какие-то наши умозаключения, предположения, догадки. И здесь получается, что корифеи, очень уважаемые люди сообщества, в какой-то момент несут настолько много знаний и опыта, ведут за собой людей, что волей или неволей наше человеческое берет верх – и нам хочется какой-то конкретики. И формируются определенные концепции: что дихотомия важнее трихотомии (человек двухсоставный, а не трехсоставный), что психологам важно получать богословское образование, чтобы говорить на одном языке со священниками.

Кто-то пытается удержать во внимании общехристианскую модель, в рамках которой есть разные концепции работы на приходах, очень много хорошей литературы, в том числе и из протестантской среды, поэтому важно брать лучшее из других конфессий. И смысл здесь в том, что важны не столько различия конфессий, сколько то, что мешает договориться. Потому что каждый хочет признания того, что его концепция верная. И каждый хочет быть проводником истинной православной психологии. Не хватает какого-то смирения и понимания, что мы на самом деле в едином поле работаем.

И еще есть такой момент, особенно у психологов. Даже батюшки говорят, что психологи – это самая тяжелая категория для любой конференции. Потому что психолог очень много жизненных историй принимает на себя. И когда он приезжает на какую-то конференцию, автоматически ему хочется поделиться. Ну, представьте, столько всего набрано, это же надо куда-то деть, а здесь свои, единомышленники. И начинается: а я вот так работаю, а я вот эдак. И в результате вместо того, чтобы договариваться, каждому хочется рассказать про себя. И это часто мешает нашему объединению.

– Мне кажется, если таких профессиональных сообществ, где можно будет поделиться, станет больше, может быть, потребность в какой-то момент уже начнет угасать, потому что много где можно будет ее удовлетворить. Так что могу только пожелать Вам как можно больше подобных мероприятий. И последний, достаточно обывательский вопрос: как не ошибиться в выборе психолога, если, предположим, человек хочет обратиться именно к православному психологу? Как понять: действительно ли перед тобой православный психолог? Что у него спрашивать? Какой диплом? Какие вопросы задавать?

– В любой православной среде что мы делаем в первую очередь? Сначала молимся. Как, например, мы выбираем духовного отца? Мы молимся о приобретении духовного отца, присматриваемся и прислушиваемся к батюшкам, то есть разделяем здесь ответственность с Богом. Мы говорим: «Господи, приведи меня к тому, кто мне будет полезен».

– То есть надо пригласить Бога в свою жизнь, чтобы Он помог сделать этот выбор?

– Конечно. Потому что действительно каждому свое. Это все очень индивидуально. И здесь, если мы хотим кому-то раскрыть свою душу, мы должны думать о том, что это очень большая ответственность, в том числе и наша, а не только психолога, потому что мы можем тоже повредиться. То есть действительно важно просить Бога привести к тому человеку, кто будет в этот момент полезен.

Ведущая Марина Ланская