Учимся растить любовью. Этнопарк «Богословка»

Приглашаем вместе с нами отправиться в этнопарк «Богословка» и окунуться в атмосферу масленичного гулянья. Специалисты этнопарка расскажут о народных русских традициях празднования Масленичной недели, о том, как за гуляньями не забыть главное: этот период является подготовкой к Великому посту. Поговорим о роли традиционного воспитания в наши дни, о том, почему важны народные формы празднеств и как они помогают объединению семей.

– Наступила так называемая Сырная неделя. Масленица – народный праздник. Но если помнить, что это неделя подготовки к Великому посту, то каждый ее день обрастает глубоким духовным смыслом. Но даже если говорить просто о празднике и гулянье, то и это повод примириться друг с другом и подумать о том, что нас ждет впереди.

В дохристианские времена на Руси праздновался день весеннего равноденствия. С приходом к православию Масленица обрела совсем другое значение и даже сдвинулась по времени. Теперь Масленица нередко приходится на разгар зимних холодов, но ведь и смысл ее изменился. Сырная седмица – сплошная, без поста в среду и пятницу, подводит нас к Великому посту. Праздничные гулянья – лишь дополнение, главное – богослужебная жизнь. В этот период встречаются радость и покаяние. В храмах читается молитва Ефрема Сирина, а рядом с храмом вполне может развернуться широкое празднование, как в «Богословке» – этнографическом парке деревянного зодчества. Покровский храм собирает парк воедино: и как архитектурная доминанта, и как смысловой стержень.

Екатерина Владимировна Иванова, экскурсовод этнопарка «Усадьба Богословка»:

– Масленица всегда была большим и любимым в народе праздником. Приходилась она или на конец февраля, или на начало марта. Это праздник переходящий, зависит он от лунного календаря. Пасха у нас – переходящий праздник, и Масленицу празднуют перед Великим постом.

Все подготавливались к этому Великому посту, поэтому и весело пытались проводить Масленицу – то время, когда можно было веселиться. Ведь когда наступал Великий пост, были не только ограничения в еде, но и ограничения во всех увеселениях. 

Масленица празднуется семь веселых, разгульных дней, но самая разгульная Масленица была с четверга по воскресенье. В это время раньше, в XVIII–XIX веках, даже были каникулы. Четыре дня все отдыхали, запрещались большие работы, все должны были веселиться. 

Масленица в XIX веке стала делиться на городскую и деревенскую. В деревнях она праздновалась всей деревней, вся община обязательно должна была выйти на улицу. Если кто-то оставался дома, приходили к нему под окна и пели не очень приятные песенки, осуждая такого человека. Потому что все в деревне должны были знать, кто чем живет, кто как одет и какой у кого достаток, все ли хорошо вообще в семье.

На Масленицу катались с горок. В городах строили горки, например, с трехэтажный дом. Катались с гор на санках, на полозьях. Очень много картин есть, на которых как раз представлена эта городская Масленица XIX века. И блины, которые сейчас все едят на Масленицу, были первым фастфудом, который продавался там. Один блин, посыпанный сахаром, стоил от одной копейки до трех, и любой человек мог блины купить. Их легко было напечь, они быстро готовились. Можно было их тут же подавать горячими. Их на тарелках выносили и продавали, а еще сбитень. Это такой напиток, который обязательно продавался на ярмарках. Был большой самовар, в котором этот сбитень варили на меду, добавляли туда разные специи. Вы наш сбитень пробовали? Вот то же самое практически и было на ярмарках.

Ну и, конечно, ставили качели: круглые качели-карусели и большие качели для увеселения людей. Вообще Масленица была праздником молодых. В основном молодожен катали по деревне. Когда праздновали, по всей деревне обязательно молодожены должны были проехаться. Им кричали вслед: «Ой, какая красивая молодая поехала!» Женщина могла на себя надеть все пять шалей, подаренных мужем, а те, что не надела, в руках несла.

За всем масленичным весельем, растянувшимся на целую неделю, стояло то, что являлось и является главным.

Екатерина Владимировна Иванова:

– Конечно, это была подготовка к посту. Все равно христиане ходили каждый день Масленицы на службу, потому что в это время в храме читаются самые страшные главы Евангелия про изгнание из рая Адама и Евы. Поэтому в храм все равно ходили. Но увеселения были обязательными.

Во-первых, надо было нагостеваться. Обязательно ездили друг к другу в гости. Когда же дочка попадет в гости к маме, как не на Масленицу? Ведь они могли быть в разных деревнях, а деревни в 30 километрах друг от друга. Дочка раньше не могла приезжать каждый день в гости к маме; и позвонить не могла. А на Масленицу ехали к теще на блины, муж брал жену с собой, и она могла увидеться с матерью.

Последний день Масленицы – Прощеное воскресенье. Прощали не только друг друга, а прощались вообще, потому что дальше пост. Есть еда, нет еды – выживешь ли в это время? Это тоже было сложным моментом, много было ограничений, не только в еде.

О том, что пост – это в первую очередь не пищевые ограничения, а иной настрой души, знают все христиане. Но что блины издавна в христианской русской традиции – поминальное блюдо, знают не все. А что на Масленицу традиционно готовили и другие угощения, мало кто знает.

Ирина Ивановна Капранчикова, экскурсовод этнопарка «Усадьба Богословка»: 

– Ели не только блины, но и пироги, молочную пищу. Потому что Масленица – это неделя перед Великим постом. И уже в эту неделю готовились к Великому посту, мясо уже не ели, но ели молочную пищу. И нужно было за эту неделю нагостеваться, потому что очень важна была и традиция гостевания. Люди даже из одной деревни уезжали в другую. Например, молодожены, которые в этом году создали семью, уезжали на гостевание именно к семье жены и там находились. Это гостевание тоже важно, потому что люди встречались друг с другом, общались и прощались на весь долгий пост, ведь во время Великого поста не было никаких увеселений. Нужно было ограничивать себя не только в еде, но и в повседневной жизни. И в конце Масленицы просили прощения: младшие просили у старших, старшие – друг у друга и у детей. И потом уже расставались на весь долгий пост. А в Православной Церкви разгулы, переедание порицаются, конечно же.

Если угощаться блинами на улице, да еще и включаться в подвижные игры наравне с детьми, то переесть не получится. Зато получится провести время с семьей, с родными, друзьями, соседями, в итоге – попытаться преодолеть ту разобщенность, которая захватывает современный мир.

Ирина Ивановна Капранчикова:

– Этот праздник объединяющий, потому что именно масленичные гулянья предусматривают вовлечение каждого человека, каждый должен поучаствовать и что-то сделать. Не просто так прийти посмотреть, купить какую-то штучку или свою маленькую Масленицу сжечь, а именно попеть, поплясать, походить по балаганам, может, даже с Петрушкой поговорить, обязательно хороводы поводить или же просто в какие-то игры поиграть. Эта вовлеченность очень важна, потому что есть взаимодействие.

Русские народные подвижные игры как часть масленичных гуляний – не просто движение и радость, но еще и отличный воспитательный механизм. Через коллективную игру дети учатся общению. Наряду с ловкостью развивается, как говорят психологи, эмоциональный интеллект. И происходит это само собой – в игре, где главное пособие – многовековая русская культура.

Екатерина Владимировна Иванова:

– Игры, которые вы увидите у нас здесь, как раз из того времени (конец XIX – начало XX века). Кто-то о них еще помнит, кто-то говорит, что ему бабушка о них рассказывала. К сожалению, уже совсем нет таких людей, которые помнят то время. Но эти традиции живы, они все равно возрождаются.

У нас иногда бывает, например, такой запрос: покажите коромысло, дайте подержать. Потому что дети не понимают, что это такое… Редко бывает такое, что они пришли и где-то стоят в сторонке. Тем более они видели эти предметы только на картинке, а у нас это можно не просто посмотреть, но и ко многому прикоснуться. Муку сделать самому – это тоже интересно. Может быть, им это в хозяйстве не будет нужно, но понять, чем жили наши предки, конечно, важно. Связь поколений должна прослеживаться.

И они должны понимать, что когда-то было сложнее, чем сейчас, когда можно нажать кнопочку – и тут же чайник закипит или стиральная машина все постирает, да еще и высушит. А раньше надо было за водой сходить, что-то еще сделать, и это был большой-большой труд.

Ирина Ивановна Капранчикова:

– Можно всех детей увлечь, потому что дети есть дети. Здесь они забывают про телефоны, потому что мы становимся, например, в круг, беремся за руки, и потом уже мы учим разным играм. Дети вовлекаются, им очень интересно. Даже и взрослым тоже интересно.

А если дети постарше, подростки, когда уже девочки к мальчикам приглядываются, мы говорим: а как раньше знакомились? Например, играли в игру «Утка и селезень», когда мальчик девочку догоняет, и в конце нужно или поцеловаться, или обняться. То есть идет какой-то контакт. Но опять же это все на глазах у деревни, ничего плохого не происходило. Сейчас дети таким же образом показывают интерес. Вот даже из одного класса приходят, и уже сразу видно, какому мальчику какая девочка понравилась... И дети, и взрослые с большим удовольствием играют.

В этнопарке приоритеты ясны: храм-часовня, потом музей, трапезная, постройки. Это патриаршее подворье, потому парк вовсе не развлекательный центр в русском стиле, а просветительский и миссионерский. Да и место для него выбрано не случайно.

Елена Ромуальдовна Дельцова, экскурсовод этнопарка «Усадьба Богословка»:

– Началось строительство с воссоздания храма Покрова Пресвятой Богородицы и создания этнопарка. А раньше здесь храма не было, здесь была усадьба духовного отца Елизаветы Петровны, которая ему подарила эту огромную территорию – больше 1 000 гектаров (она называлась: мыза на Кривом Колене, здесь Нева делает крутой изгиб), где он построил дом. С тех пор усадьба стала называться Богословская. То есть Богословка – это историческое название.

Сейчас от нее ничего не осталось, она была разрушена. В советское время она сначала была национализирована, передана совхозу, который разместил в ней общежитие для работников совхоза. В военное время в усадьбе был госпиталь. И в таком руинированном состоянии она сохранялась некоторое время, потом полностью была разрушена. Вернее, усадьба Дубянских была перестроена, но она не сохранилась. Но можно найти фундамент.

Была задача здесь воссоздать объекты деревянного зодчества, постройки, которые когда-то украшали Русский Север, но были утрачены. Они были описаны в то время, когда еще  существовали. Их описывали архитекторы, они создали чертежи, фотографии. Благодаря этим документам появилась возможность эти объекты воссоздать. Они все стоят здесь, у нас. И мы сейчас, в XXI веке, можем посмотреть на них и восхититься.

Масленичная программа в Богословке комплексная. Блины, песни, пляски, игры – лишь инструменты для погружения в традиционную культуру. Знакомство с азами ремесел тоже помогает прикоснуться к прошлому. И пусть матрешка лишь символ, не самый древний и даже не самый русский сувенир, но помогает детям ощутить, каково это – творить и знать, что раньше каждый предмет в доме делался собственноручно.

Елена Ромуальдовна Дельцова:

– Без прошлого нет и будущего. Надо обязательно знать, откуда мы, чем занимались наши предки, что они делали, как проводили свое время.  Современные дети этого знать не могут. Потому что у нас сейчас совершенно другая жизнь, совершенно другие предметы. Они должны понимать и даже хотя бы в сравнении осознать, насколько быт сейчас изменился, насколько люди занимались трудом, как было важно именно делать что-то. Ведь каждый член семьи имел свои обязанности.

Современные дети могут увидеть на наших предметах, как строился быт, как люди, например, делали то же масло. У нас есть несколько масленок, маслобоек. Мы можем показать, как масло, например, производили. Мы же сейчас его в магазине покупаем. И очень важно знать о том, как люди жили раньше, чтобы иметь возможность строить будущее.

Многие предметы в музей этнопарка приносят люди, остальные привезены из экспедиций, собраны по крупицам.

Екатерина Владимировна Иванова:

– Когда к нам приезжают бабушки с внуками (раньше не мамы и папы передавали опыт, а бабушки – внукам), они видят у нас в музее какие-то предметы, которыми они даже пользовались в детстве. Конечно, они своим внукам об этом расскажут, их тоже заинтересуют. А внуки удивляются: «Как так? Я бы не стала сидеть полчаса над масленкой, сбивая масло». А раньше никто и не спрашивал, дали – и делай.

Елена Ромуальдовна Дельцова:

– У нас в музее есть интересный предмет, древний осветительный прибор, он называется «светец». Его когда-то могли поставить, например, в корыто, в которое насыпали песок или наливали воду, и поджигали эти палочки-лучины. Лучин нужно было заготовить довольно много. Как вы думаете, сколько горела такая лучина? Минут пять. Их нужно было достаточно часто менять. А что можно было делать при свете лучины? Какую-то работу, которая не требовала острого зрения. Как раз в этот период женщины пряли.

Когда приходят взрослые с детьми, мы в первую очередь ориентируемся на то, чтобы ребенку было понятно, что мы говорим. Мы даем детям потрогать какие-то предметы, рассказываем о том, для чего это было нужно. И, конечно, рассказываем о том, как люди жили. Например, о том, что дети рано приобщались к труду. Девочке делали прялку, когда ей было лет пять-шесть. Ребенок в 12 лет уже работал практически как взрослый. Пятилетнему ребенку могли оставить более младшего ребенка на попечение. То есть дети рано приобщались к труду и были также вовлечены в общие занятия.

Традиция – это про семью, род, память, про совместное времяпрепровождение. В Богословке эту нехитрую мысль воплощает весь предметный мир. Достаточно только взглянуть на старые фотографии больших семейств – и слов не потребуется.

Наталья Васильевна Водолеева, многодетная мама:

– Сейчас мы очень много готовим, и я часто рассказываю, как меня учили печь бабушки. Недавно мы делали пирожки, я рассказывала, как я с бабушкой месила тесто, какие-то традиции нашей семьи. Потому что раньше мы собирались большой семьей за большим столом, приходили все родственники. В данный момент все это уже утекло. Я бы хотела восстановить это все, поэтому сейчас держу связь со своими братьями, настраиваю их на это. Но сейчас почему-то люди очень далеки от всего этого, им это неинтересно. Но я думаю, что в скором времени все-таки мы соберемся за большим столом, и все будут рады друг друга видеть и продолжать общение.

Вообще очень важно собираться с семьей, чтобы все смотрели друг другу в глаза, общались, делились какими-то своими впечатлениями от прожитого дня или недели. Я очень люблю печь блины, собирать всех своих детей, потому что у меня их много. И дома шум, гам, и все всегда довольны. Конечно, это способствует сплочению семьи.

Празднование Масленицы даже в самом простом понимании – это то, что собирает людей вместе. Опасение, что праздник, уходящий корнями в дохристианские времена, уведет от истины, напрасное, если осмыслять его через православие и видеть в семейном и народном праздновании повод встретиться, пообщаться и примириться. Те семьи, которые сегодня поют в Богословке масленичные песни, завтра готовы вступить в Великий пост. И сегодня веселящиеся дети готовы к скорым ограничениям, вплоть до Пасхи.

Евгения Григорьевна Никонова, сотрудница этнопарка «Усадьба Богословка»:

– Будут ограничения на всякие развлекательные мероприятия. Компьютеры и телефоны лично в моей семье запрещены в это время. Мы стараемся это время потратить на чтение литературы, даже если это школьная литература. Плюс мы посещаем богослужение почаще, и я рассказываю про жития святых. У моего сына именины на день преподобного Иоанна Лествичника, поэтому он все знает про Великий пост (потому что есть Неделя Иоанна Лествичника). Мы стараемся хоть и не так строго, но все-таки какие-то ограничения вводить, чтобы ребенок понимал, что надо потрудиться для Бога.

В век высоких технологий, мчащегося вперед прогресса, как ни странно, простые вещи обретают почти терапевтическое значение.

Наталья Васильевна Водолеева:

– Все бегут куда-то, торопятся, хотят что-то успеть сделать. Хотя, несмотря на то что у нас уже все автоматизировано, почему-то раньше люди и вышивали, и вязали, и рисовали. Надо немного замедлиться, наверное, вспомнить о том прошлом, которое было у всех наших бабушек, дедушек. У них не было автоматизации, но они успевали и постирать, и всё помыть, и позаниматься творчеством. Мы очень любим рисовать и делать поделки. 

Ярмарочные балаганы и уличные театры сегодня ничуть не менее интересны юным зрителям, чем пару веков назад. А уж Раёк и подавно. Раёк – традиционный русский народный театр-панорама. Это ящик с картинками и увеличительными стеклами. В XVIII и XIX веках – обязательный атрибут ярмарок. А ведь само название этого нехитрого механизма отсылает нас к Библейской истории.

Ирина Ивановна Капранчикова:

– Это как бы прообраз телевидения – ящик, в котором можно было посмотреть разные представления (именно иллюстрации) через увеличительное стекло. Люди подходили, смотрели, а человек, который эти картинки приводил в движение, раскручивал валик, и эти картиночки менялись. Первые такие ящики показывали сюжеты из Библии про Адама и Еву (потому такое название). Потом они уже стали рассказывать о том, как люди живут в разных городах, странах. И всегда много народу собиралось.

Посещая Богословку или какие-то другие парки, фольклорные группы или собрания, можно этому всему научиться и детей к этому приучить. Можно в любом возрасте прийти к этому, интересоваться чем-то, что-то новое узнавать и учить этому детей, других людей в это вовлекать. Самое главное, чтобы было желание.

Екатерина Владимировна Иванова:

– Ярмарочные представления смотрели и дети, и взрослые. Ярмарка приезжала в деревню два-три раза в год. Дети обязательно бежали на ярмарки, им давали денежки на петушков, орешки, на сладости.

А вообще в деревне в первый день Масленицы (или даже вечером в воскресенье) все дети обходили дворы, собирая на маслёнку, как они говорили. Им давали ветошь, старые колеса, сломанные санки, все деревянное, что может сгореть. И все это собиралось на большой горе и в последний день Масленицы сжигалась. А пепел, который образовывался, развеивали по полям. Это была в основном северная традиция, так как там плохая, неплодородная земля, ее надо было удобрить. Вот это и было продуцирование будущего урожая.

В советское время сначала все эти праздники запрещали, считая их христианскими, церковными. Но в 60-е годы вышли новые учебники для культпросветучилищ, институтов, и в них говорилось, что это новый праздник. Назывался он «Встреча весны». Здесь появилось всем известное сжигание чучела, появились разные эстафеты. Кроме блинов, шашлыки и всякая другая еда. И устраивалось это все в больших парках, просто чтобы рабочий народ мог повеселиться, а не вспомнить о том, что когда-то было. И про Церковь, конечно, речи совсем не было.

Празднование Масленицы пришло уже в 90-е годы, когда церкви начали открываться, епархии пришли в города и деревни. И когда начали поднимать документы, оказалось, что история переписана. Это был праздник не только тела, но и души, приготовление к Великому посту. Но праздник все равно возвращается. Он в разном варианте есть, но уже много кто знает о нем, уже и песни поют те самые – масленичные. Потому что на Масленицу были такие песни, чтобы докричаться до того берега. Телефона нет, а надо же позвать соседнюю деревню приехать в гости. Вот и были такие песни. В этом году Масленица ранняя, а так она обычно в марте, когда уже теплее, можно выйти на улицу и петь громко, хорошо и весело. И все эти масленичные игры тоже возвращаются.

Все понимают, что это не просто праздник весны, а в нем есть глубокий смысл. Он также и объединяющий семью…

Ирина Ивановна Капранчикова:

– Без традиций никуда, это же наша память, все, на чем строится каждый день. А без традиций это будет пусто, неинтересно, скучно. Да просто жизни никакой не будет, потому что традиция – это связь с нашими бабушками, дедушками, со всеми нашими предками. Они вертикально соединяют все наше общество. Это очень важно.

Ведущая Марина Ланская