Таинства Церкви. Беседа со священником Николаем Устиновым

– Отец Николай, мы обещали нашим зрителям, что одну из программ практически полностью посвятим целям и задачам вашего движения. Наверняка зрители уже знают, о каком движении я говорю, но на всякий случай напомните для тех, кто, может быть, впервые к нам присоединился.

– Так получилось, что во всех предыдущих программах мы обсуждали проблемы профилактики алкоголизма, упоминали нашу программу, по которой мы работаем, обозначали отдельные моменты ее реализации, но так и не сказали, что это за программа, как она работает, какая методология нашей работы…

– Тем не менее какие-то ключевые, жизненные моменты мы затрагивали, которые пригодятся многим нашим зрителям в практической жизни.

– Да, затрагивали, но не было целостной картины, как мы вообще работаем. Мы ранее упоминали, что есть несколько программ для профилактики алкоголизма, наркомании. Будет правильным рассказать о нашей программе, чтобы создалось какое-то целостное понимание.

Начать следует с того, что проблема пьянства, алкоголизма – не новая, она появилась не сейчас. Церковь на протяжении всего своего существования старается совладать с этой страстью. Мы можем обратиться к посланиям апостола Павла, где он очень строго говорит о страсти пьянства: пьяницы Царства Божия не наследуют (см. 1 Кор. 6, 9–10). То есть эта проблема была уже во времена раннехристианских общин. Это не что-то новое. Церковь выработала определенные инструменты, которые способствуют тому, чтобы эта страсть потихонечку уходила.

Системные движения начали возникать чуть позже, хотя некоторые методические основания были видны в святоотеческом учении. Обозначались физиологические, какие-то психологические факторы. Особое внимание уделялось социальному фактору, потому что Церковь – это социум. Вообще когда мы говорим о православной вере, мы должны особое внимание уделять экклесиологии, потому что Христос создавал именно Церковь. Церковь – это всегда семья. И в Евхаристии это родство проявляется. Церковь реализуется во Христе. Соединяясь со Христом, впуская Его в свою жизнь, вступая в единство со Христом, когда мы живем во Христе и Христос живет в нас, мы усыновляемся Богу. И мы не просто как-то поэтически или абстрактно, а по сути имеем право именовать Бога своим Отцом. Мы усыновляемся Божией Матери. Также мы вступаем в родство друг с другом и именуем себя братьями и сестрами, но не по родству (хотя это имеет место), а именно во Христе.

Эти социальные отношения регулируют две главные заповеди: возлюби Господа Бога всем сердцем твоим и возлюби ближнего, как самого себя. Если мы исполняем эти заповеди, то правильно выстраиваем взаимоотношения с Богом и с ближним, они нас освящают, преображают и помогают правильно взаимодействовать с нашими близкими. А если мы их не исполняем, мы самоустраняемся от церковного единства.

Социальный фактор очень важен. Господь изначально определил: не хорошо быть человеку одному (Быт. 2, 18). Это, собственно говоря, констатация факта, природная особенность человека. Человек – существо социальное.

Иоанн Златоуст в свое время, когда описывал действие страсти, писал про ее проявления, писал о том, что пьяницу надо вразумлять, когда он выйдет из состояния опьянения...

– То есть когда человек в таком состоянии, бесполезно что-либо говорить?

– Да. Психофизиологические моменты Иоанн Златоуст уже определял. В толкованиях на Послания апостола Павла к Тимофею Иоанн Златоуст пишет о том, что пьяницы объединяются в компании для пьянства. И он говорит: «Составляй, человек, товарищества для того, чтобы истреблять страсть к пьянству». То есть он показывает, что должно быть какое-то отдельное сообщество, где будет реализовываться социальное взаимодействие, при котором эта страсть, зависимость будет уходить. Наиболее системным является дореволюционное трезвенное движение...

– Иоанн Кронштадтский был связан с этим.

– Это один из деятелей дореволюционного трезвенного движения. Общества трезвости открывались по всей России. Основоположниками этого движения можно назвать Рачинского и Победоносцева. Это, скажем так, второй этап трезвенного движения. Первый этап был немного ранее, и он провалился. Сергей Александрович Рачинский начал новый этап в 1882 году. Собственно говоря, с него начался этап формирования трезвенных общин. Они с Победоносцевым вместе запустили этот маховик, и потом это приобрело колоссальные масштабы.

Церковь участвовала в этом, поддерживала это движение. Мы знаем таких деятелей, как священномученик Владимир (Богоявленский). Собственно, его именем мы и назвали наш трезвенный клуб на приходе. Это потрясающая, широкая личность. Мы знаем, что митрополит Владимир в свое время занимал почти все митрополичьи кафедры. Это священномученик, можно сказать, один из первых мучеников-архиереев. Он был одним из кандидатов на патриарший престол. Избрание патриарха проходило в несколько туров. Когда уже избрали трех кандидатов, бросали жребий, и был избран святитель Тихон (Беллавин). Но среди кандидатов был и священномученик Владимир (Богоявленский), то есть его кандидатуру на патриарший престол тоже рассматривали.

Будучи митрополитом Московским, потом – митрополитом Санкт-Петербургским, он принимал активное участие в развитии трезвенного движения. Впоследствии он сам созывал съезд, на него приглашал и духовенство, и деятелей, которые занимались трезвенной работой, и они определяли модели работы, инструменты, благодаря которым получалось бороться со страстью пьянства. Он исследовал этот вопрос не только с церковной, святоотеческой точки зрения, но еще и погружался в науку. Он говорил, что мы должны запастись большим багажом знаний, чтобы истреблять страсть к пьянству. И он рассматривал человека именно в целостности.

Мы ранее говорили о том, что человека должны рассматривать в целостности, учитывая весь спектр нашей человеческой природы: тело, душу, дух. Должны обращать внимание на социальный фактор. Это было заложено уже тогда. Поэтому Церковь работала с семьями, открывались общины, служились молебны, совершались паломничества, организовывались спортивные мероприятия, культурные мероприятия, открывались чайные вместо кабаков, открывались библиотеки, издавалась трезвенная литература, приглашали специалистов.

Священномученик Владимир (Богоявленский) писал, что на приходе, в общине всегда есть люди, которые могут послужить нашему делу: учителя могут преподавать, объяснять сложности этих страстей; юристы могут помогать разрешать проблемы юридического характера. Бывает, человек начинает пить из-за каких-то проблем, и юрист может ему помочь. Жены на своем месте могут помочь. Здесь уже созависимые взаимоотношения: когда жена работает над собой, меняет модель поведения, через это приводит к трезвости и своего мужа.

Это движение было распространено очень широко. Было огромное количество обществ трезвости, которые действовали почти на каждом приходе.

– А результаты были?

– Результаты были серьезные. К 1913 (или 1911) году потребление алкоголя упало в среднем с 13 до 3 литров на душу населения.

– А в 1914 году был введен «сухой закон».

– Не все так просто. Такие катализаторы надо всегда смотреть в динамике. Потому что некоторые процессы неконтролируемые. Был один из провалов первой антиалкогольной кампании, трезвеннических движений. Это было еще до Рачинского. Вроде бы употребление алкоголя прекратилось, стали воздерживаться, какие-то запреты ввели. Но откупщики сделали тактический ход: выставили алкоголь бесплатно. И люди снова начали его употреблять, опять цикл запустился. Там интересная была история: откупщики жаловались государству на священников, что священники не очень хорошие люди. Мол, алкоголь приносит доход, а они против государства...

– С какой-то стороны они правы, потому что это была серьезная статья дохода в государственный бюджет.

– Да, они теряли деньги...

– Не только они, государство теряло.

– Я скажу такую вещь: если исторически проследить развитие всех антиалкогольных кампаний, в том числе и при советской власти, когда нужны были деньги, употреблять разрешали. До Иосифа Виссарионовича Сталина, до Первой мировой войны антиалкогольная кампания хорошо справлялась. Но потом понадобились деньги – и все сошло на нет. Но это другая история.

Так вот, антиалкогольная кампания на тот момент была успешна. Это было массовое устремление, массовое решение. Сложно выявить и реализовать в настоящий момент все те особенности, которые повлияли на это развитие. То есть мы не можем взять эту модель и перенести ее на сегодняшний момент, она не будет работать. Потому что все это естественным образом произошло; все потихонечку подключались, вовлекались.

Вы вспомнили Иоанна Кронштадтского. Он не был единственным, он был одним из священников, которые занимались этим вопросом. Самый известный, наверное, отец Александр Рождественский, его называли «апостолом трезвости». А Владимира (Богоявленского) называли «ангелом трезвости». Это те, кто, наверное, больше всех потрудился на этом поприще. Александр Рождественский был священником, а Владимир (Богоявленский) был епископом и как митрополит проявлял активное участие в том, чтобы это все развивалось. Он говорил горячие проповеди, говорил священникам, как им действовать в той или иной ситуации; призывал всех к полному воздержанию и сам, конечно же, воздерживался. 

Если мы откроем его письма, проповеди, мы увидим, что он говорит о том, что вино не проклято, вино – это благословение Божие и можно его умеренно употреблять. Но кто употребляет умеренно? Лучше от него воздерживаться полностью.

– А государство поддерживало это движение Церкви?

– Да. Здесь была синергия, государство и Церковь шли рука об руку. Были и гражданские общества трезвости. Сектанты и баптисты тоже пытались через эту антиалкогольную кампанию открывать общества трезвости, чтобы через них приводить людей к своим ересям. Это было очень распространено. В Санкт-Петербурге Александро-Невская лавра была трезвенным оплотом. До сих пор там хранятся многие труды, которые издавались именно там.

Перейдем к настоящему времени. Почему я затрагиваю дореволюционное движение? Этот церковный опыт вошел и в наше движение. Насколько возможно было перенять часть моделей, мы переняли.

Следующий момент лежит в научной плоскости. То есть церковный опыт мы определили, сейчас немножко затронем научный. Дело в том, что научное сообщество тоже пыталось рассмотреть проблему алкоголизма. Изначально ее рассматривали исключительно как химическую, а впоследствии начали понимать, что это не только химический процесс, что есть еще какие-то проблемы. Скажу стереотипно. Брали человека, который употреблял. Прокапывали его полностью, очищали ему кровь. Казалось бы, ему уже употреблять не надо, потому что физически он чистый. Но он возвращался в семью и начинал пить. Начали задаваться вопросом, почему так происходит. Стали обращать внимание на семью и поняли, что отношения в семье очень сложные, из-за чего человек начинает употреблять алкоголь.

Это привело научное сообщество к пониманию проблемы созависимых отношений. Начали понимать, что алкоголизм – не чисто химическая зависимость, а образ жизни, что эта проблема затрагивает многие сферы человеческого бытия.

Одно из трезвенных направлений развивалось в Югославии, в частности в Хорватии. В Загребе был университет, там был врач-психиатр Владимир Худолин, который в 1964 году открыл первый клуб леченых алкоголиков. Вообще программы по-разному реализовывались. В Америке были шаговые программы, в Европе были терапевтические сообщества. Одними из таких терапевтических сообществ были клубы леченых алкоголиков, которые впоследствии переросли в семейные клубы трезвости.

Владимир Худолин понимал, что проблема алкоголизма – это проблема образа жизни. Поэтому для того, чтобы ее преодолеть, мы должны обращать внимание не только на химическую зависимость, но и на психологическое состояние человека, на его социальную составляющую, его смысловую составляющую. Мы рассматриваем эту составляющую как духовность, а в Европе антропологическая духовность больше воспринимается либо как интеллектуальные способности, либо как смысл, который мы туда закладываем. Зачем что-то делать, если не вкладывать в это смысла? Зачем жить, если не знаешь, какой в этом смысл? Зачем заниматься самовосстановлением, если смысла в этом нет?

Эта программа начала распространяться. Вышеперечисленные множественные компоненты приводят к взаимодействию нескольких специалистов. Владимир Худолин закладывал междисциплинарную основу. То есть для повышения эффективности надо работать, во-первых, с человеком и его семьей. Не просто лечить алкоголика, а работать в первую очередь с его семьей, потому что это семейная болезнь. И в этом должны принимать участие несколько специалистов.

С этого момента пошло большое развитие. Сейчас эта программа реализуется в 35 странах, примерно 3,5 тысячи клубов распространены по всему миру.

Как эта программа попала к нам? В свое время рукоположили основателя нашего движения протоиерея Алексия Бабурина. У него медицинское образование, он был врач. Когда его рукоположили, священноначалие поручило ему найти самые эффективные средства профилактики алкоголизма, чтобы они не противоречили православному учению. И это для меня тоже был очень важный принцип...

– Вы очень интересно начали рассказывать, давайте продолжим в следующей программе. Хочу Вас сердечно поблагодарить. Все это очень интересно, и я для себя открыла много нового. В принципе, я знала о движении, в том числе о дореволюционном движении. Но была приятно удивлена, что, оказывается, был такой размах, были серьезные успехи, о чем я даже не предполагала. Спасибо Вам большое и успехов в Вашем серьезном деле...

Автор и ведущая программы Любовь Акелина