Свет невечерний. Вера от слышания

12 октября 2021 г.

Аудио
Скачать .mp3
В дореволюционной российской гимназии во многих учебных заведениях был интересный обычай. Как известно, в классической гимназии изучали латынь и древнегреческий язык. Выпускники гимназии славились глубоким погружением в античную словесность. Например, был такой известный гимназист в Петербурге в конце XIX века, которого звали Коля Малинин; он настолько увлекся древнегреческим языком, что выучил наизусть «Илиаду» и «Одиссею» Гомера на языке оригинала. Мы даже по-русски не можем не то что выучить, а прочитать, а мальчик был настолько погружен в античную словесность, так его увлек ионийский диалект, что он не мог остановиться и, будучи двенадцатилетним, знал наизусть обе эти огромные прекрасные книги.

Кроме всех прочих трудностей и красот гимназического обучения дореволюционной России был интересный обычай, который меня трогает. О нем вспоминали старинные гимназисты в своих мемуарах. Оказывается, когда ученик, изучив достаточно хорошо латинскую грамматику, начинал читать, переводить и толковать Цицерона, преподаватель начинал обращаться к нему только на вы. Представляете, мальчик, чтобы к нему обращались на вы, специально старался усердствовать в латыни, изучал Цицерона. Мы вспоминаем осколки этого классического образования из рассказов Чехова: у него есть замечательное выражение «поцицеронистей».

Цицерон – это, конечно, классический автор. Для нас, людей православных, классическим автором является прежде всего царь и псалмопевец Давид, например, потому что на Псалтири, на двадцати кафизмах, на которые делится эта прекрасная книга, основано православное богослужение. Может быть, стоило бы и нам ввести такую практику: если человек умеет читать по-славянски, читает за богослужением, проявлять к нему какое-то особое отношение? Может быть, придумать для него какое-то церковное «вы», как это было в древности? Тогда чтецов было немного, грамотных людей считали большой ценностью, поэтому степень чтеца являлась первой ступенью в церковной иерархии.

Почему я позволяю себе сравнивать русских гимназистов с современными чтецами? Потому, что сейчас в современной Церкви наблюдается некоторый кризис клироса, кризис хорового пения и чтения, который, честно говоря, несколько обескураживает и озадачивает. Почему? Когда я начал ходить в церковь, мне больше всего на свете хотелось научиться читать по-славянски; мне казалось, что это невероятно красиво. В конце концов методом проб и ошибок я научился читать, интуитивно разбирая слова, начав понимать какие-то буквы сначала на слух, потом сравнивая русскую транскрипцию со славянской. Книжек тогда никаких не было, приходилось пользоваться тем, что есть. Помню, когда мне в первый раз разрешили прочитать шестопсалмие во время вечернего богослужения (куда-то подевался чтец, и регент отправил меня читать по Часослову эти гениальные шесть псалмов), я так разволновался, что прочитал шестопсалмие наизусть, потому что от волнения не мог смотреть в книгу. А наизусть я прочитал потому, что очень внимательно слушал, что читают за богослужением; все это как-то естественно отпечаталось у меня в памяти. И потом меня неоднократно спасала эта привычка.

Почему это запечатлелось в памяти? Почему это было так важно для меня? Потому, что для меня православие – это прежде всего опыт Божественной красоты. Церковнославянский язык – очень красивый. Сейчас я говорю о кризисе клироса, кризисе церковного чтения потому, что мне не совсем понятно, что происходит с православными прихожанами, православными верующими, которые совершенно не имеют никакого интереса к этому. Может быть, я, конечно, ошибаюсь; мне доступна для наблюдения очень небольшая часть православных приходов. Но, общаясь с людьми, я вижу, особенно у молодых людей, какое-то безразличие к чтению и, кроме того, полное невежество относительно не только богослужения, но и того, что они слышат постоянно.

Я каждый год учу подростков читать по-церковнославянски; некоторые потом становятся чтецами. Но я замечаю очень странную вещь: ребята с детства ходят в церковь, стоят на службе, постоянно слышат возгласы священников, реплики чтецов, но на самом деле не слышат ничего. Почему так происходит – не могу понять. То ли утратилось чувство прекрасного, чувство красоты, то ли все стало настолько доступно, что люди просто сомлели от счастья и расслабились. Не знаю, что происходит. Но мне очень хочется, чтобы эта красота нашла себе побольше зрителей и слушателей.

Мне кажется, что каждый православный человек просто обязан уметь читать по-славянски, а у кого есть слух – обязан петь. Потому что это великое благословение – петь на клиросе и читать по Часослову, Псалтири. Это очень важно; это великое дело. Не случайно чтецов, певцов всегда почитали в Православной Церкви, в православном обществе.

Мне кажется, должна произойти определенная, что ли, революция в церковном клиросном деле. Я не знаю, что для этого нужно сделать. Мне в упрек скажут, что современные люди просто не понимают церковнославянский язык, что богослужение нужно перевести на русский язык. Но, думаю, дело вовсе не в этом. Скорее дело в том, что мы как-то уж слишком благополучно живем, нам все доступно. Я хорошо помню бабушек, которые, не имея книг, переписывали в тетрадки и богослужение, и кафизмы.

Была у нас старушка, которая ходила читать молитвы по усопшим, но делала она это не по Псалтири, а по тетрадочке, в которую своим старческим круглым большим почерком переписала Псалтирь. У нас в женском монастыре была схимница Гавриила, которая хранила верность Церкви Христовой всю свою жизнь с юности. И когда в Гомеле в 1992 году открылся монастырь, она туда пришла уже очень пожилой бабушкой. Бывало так, что когда во время вечернего правила кто-то из матушек забывал прочесть какой-то тропарь или молитву или забывал книжку, матушка читала молитвы из великого повечерия. Она знала великое повечерие наизусть! К таким людям, естественно, будешь обращаться на вы. Эти люди читали молитвы, тексты из Священного Писания, псалмы с такой радостью, с таким восторгом, с таким благоговением, что ты сам начинал проникаться особым вниманием и уважением к этим текстам.

Может быть, причина такой небрежности к церковному чтению, пению еще состоит в том, что мы сами (чтецы, певцы и священники) не способны так читать, как читали эти люди, которые через гонения пронесли любовь к красоте церковного богослужения? Не знаю; очень много вопросов... Но мне кажется, что мы, православные люди, должны стремиться делиться той радостью прекрасного, что нам так щедро дает Церковь. К этим радостям относятся, конечно же, и церковное пение, и церковное чтение, и огромная отзывчивость к той красоте, которая разлита во всем нашем церковном опыте.

Записала Нина Кирсанова

Показать еще

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы

X
​​