Свет невечерний. Средство от комаров

XVIII – начало XIX века – ключевое время для европейской истории, переполненное значительными событиями. Их влияние на историю и уклад жизни многих поколений было столь широким и основательным, что трудно найти другой период, настолько насыщенный событиями, как конец XVIII – начало XIX века.

Надо сказать, что за грохотом этой новой славы мы очень часто не замечаем, что XIX век для Русской Церкви был тоже значительным временем, поскольку это было время особой, святой, священной церковной плодотворности.

Достаточно вспомнить старцев Оптиной пустыни и совершенно никем не предугаданное, не предсказанное появление целой школы старцев, которая существовала на протяжении практически всего XIX века и перебралась в XX век. У меня есть надежда, что эта школа возродится (возможно, даже уже возродилась) и появятся новые поколения старцев и подвижников, которые проросли из этого удивительного корня, что принялся на земле Оптиной в начале XIX века.

Помимо Оптиной пустыни, в нашей церковной истории значительными очагами святости были, например, Саровская пустынь, Киево-Печерская лавра и Троице-Сергиева лавра.

О Саровской пустыни вспоминают только в связи с преподобным старцем Серафимом Саровским. Но если мы приглядимся к истории этой обители, то поймем, что там тоже сложилась своя школа, которая, может быть, не так хорошо известна, потому что это была школа суровой аскетики, суровых духовных упражнений. Старцы даже советовали молодым послушникам: «Кто суров, иди в Саров». Каждому юноше с определенным духовным устроением была предначертана своя школа.

Саровская пустынь начала очень быстро процветать и развиваться в конце XVIII века благодаря строителю Пахомию и подвигу преподобного Серафима Саровского. Она дала множество подвижников, которые отличались от подвижников школы Оптиной пустыни, Валаамского монастыря, Печерской лавры тем, что чаще всего были молчальниками и пустынниками. Они спасались в духе древнего монашества. Но это не умаляет их подвига; может быть, даже придает ему более значительный вес именно потому, что мы до конца не понимаем, насколько он повлиял на всю церковную историю.

Когда мы сможем оценить плоды этого подвига, тогда имена малоизвестных подвижников Саровской пустыни, современников преподобного Серафима или даже принадлежавших к старшему поколению подвижников этой обители, будут звучать иначе.

Среди удивительных монахов, иноков, отшельников наиболее часто в литературе, связанной с Саровской пустынью, звучит имя схимонаха Марка. Об этом человеке очень мало сведений, но то, что мы знаем, свидетельствует о том, что это был человек глубочайшей святости.

В его биографии (очень скудной сведениями) меня поразил простой факт: преподобный Марк, схимник, который отличался удивительным, глубоким молчанием с детства, тем не менее сиял радостью. И радость проявлялась в том, что он ночи напролет проводил в лесу. Этот удивительный подвижник, который принадлежал к школе Саровской пустыни, как и преподобный Серафим, уединялся в лесу. По благословению старца Пахомия выстроил там себе келейку. Рядом с кельей разбил малюсенький огородик.

Он слушался старцев Саровской пустыни во всем, был образцом смирения и послушания, но особенно для него было дорого пустынное уединение.

Он давал советы приходившим к нему монахам и мирянам, рисуя или записывая ответы углем на стене либо царапая их палочкой по песку перед входом в келью. Начертания были странные, почти такие же, как Господь когда-то что-то чертил перстом на песке, когда к нему привели женщину, взятую с поличным, как пишет восьмая глава Евангелия от Иоанна. Этот молчальник тоже давал наставления углем на стене. Это были короткие, очень простые фразы.

Старец Пахомий (настоятель монастыря) приставил к нему послушника, чтобы он помогал этому неприхотливому старичку. В келье у него был только чурбанчик, на котором он что-то готовил, какой-то свой нехитрый обед раз в день, и спал он просто на полу, ходил всегда босиком.

Только один послушник заметил за старцем Марком удивительную черту его молитвы: старец находился в келье только днем, а на ночь уходил в лес (особенно летом) и скитался там всю ночь. Его молитвенное правило состояло только в пении известной стихиры «Воскресение Христово видевше», которую мы поем в субботу вечером на воскресном всенощном бдении.

Послушник стал невольным свидетелем скрытой от всех молитвенной жизни старца Марка, молчальника и затворника, который прятал себя от других. И вдруг он застает его за молитвой, и старец признается, что всю ночь ходит по лесу и поет стихиру. Он говорил: «Я очень люблю именно ночью, когда вся тварь успокаивается, творить эту молитву, потому что она тогда переполняет меня необыкновенной радостью».

Этот босоногий аскет, у которого были опухшие ноги от сучьев и жестких корней, по которым он ходил, у которого было черное лицо, искусанное комарами, сиял пасхальной радостью. Удивительный пасхальный старец, которого мы совершенно не ожидаем встретить в суровой Саровской пустыни.

Его послушник, находившийся рядом с ним в последние годы его жизни, рассказывает историю о том, как старец излечивал от помыслов. К схимонаху Марку надо обращаться людям, которые не выдерживают кипения мыслей.

Однажды в его пустынную келью пришли два странника-богомольца за благословением. Старец вышел к ним, приветствовал их и вдруг пристально посмотрел на одного из них, оторвал кусок своей ветхой монашеской одежки, дал ему и говорит: «Вот возьми, отмахивайся от комаров, а то они совсем тебе голову затуманили».

Когда странники ушли, богомолец, получивший лоскут, признался своему другу, а потом рассказал послушнику о том, что действительно по дороге к старцу его мучили непотребные, дикие мысли и желания. Он словно в тумане шел к старцу. Но когда тот отдал ему лоскутик своей одежды, он обмахнулся, и все мысли тут же прошли, тут же улетучились, потому что это были не комары, а вражеское нападение.

Мне кажется, нам, людям, которые часто претерпевают это нападение, светским людям, перегруженным информацией, следует обращаться к старцу Марку, чтобы он отрывал лоскуток от своей одежки и отмахивал от нас всех этих назойливых мысленных насекомых.

Незадолго до своей кончины старец Марк испытал тяжелейшее искушение, которое, как мне кажется, было пророчеством о грядущих христианских поколениях. Он впал в дикое отчаяние, что кажется совершенно невозможным, потому что это был образцовый аскет во всех смыслах. Это человек, который никогда ничего плохого не сделал. Он всегда был послушен. И вдруг, за полгода до смерти, на него напало такое отчаяние, что он сидел в церкви, обливаясь слезами.

Господь посетил его знамением утешения, и за несколько дней до смерти эта мысленная брань прошла. И он уже сиял пасхальной радостью, как и ходил в этой радости всю свою трудную монашескую жизнь.

Я думаю, что эти два момента из его биографии не просто часть житийного рассказа, а пророчество о грядущих нападениях, которые будут характерны именно для нашего христианского поколения.

Может быть, сейчас нам следует молитвенно вспомнить Саровского старца Марка, схимника и пустынника, чтобы он помогал нам отгонять все вражеские мысли, искушения, особенно мысли об унынии и отчаянии, которые иногда внезапно нападают на человека, застают его врасплох неподготовленным, и это чаще всего вражье нападение.

В такой ситуации не помогут ни психологи, ни психотерапевты, а только молитва богоносных старцев, особенно старцев суровой Саровской пустыни.