Православный взгляд. Беседа с митрополитом Томским и Асиновским Ростиславом

– Виталий, пользуясь случаем, хотел бы поздравить Вас с библейским юбилеем – 50-летием со дня рождения. Очень рад, что и в этот день Вы на рабочем месте. И, как всегда, мы можем пообщаться. Доброго Вам здоровья и обильных благословений Божиих!

– Спаси Бог, владыка, за такие добрые слова! Это лучшее пожелание, которое можно было услышать в этот день.

С использованием современных средств связи к нам пришла такая тема, как «Церковь и инновации». Нам предложили поговорить на эту тему.

– С удовольствием, давайте поразмышляем.

– Я не могу Вас спросить, как изменилась Церковь с апостольских времен. Мы, конечно, имеем об этом какие-то свидетельства, но говорить об этом всерьез, думаю, вряд ли получится. Давайте поговорим о временах, которые помним мы сами. Например, с советских времен Церковь каким-то образом изменилась? Использует ли она какие-то инновации или как была патриархальной, так и остается навсегда такой?

– Прежде всего мы должны сами себе четко ответить на вопрос: что мы имеем в виду под наименованием «Церковь»? Если имеем в виду храм Божий – это одно, а если Церковь как некую благодатную стихию, что присутствует на земле как действие Духа Святого, Который сошел в день Пятидесятницы, то, конечно, Церковь неизменна. Как говорит апостол Павел: Христос вчера, и сегодня, и вовеки Тот же. Она неизменна в своем учении, в своей благодатной жизни, которая проявляется в таинствах церковных, в молитвах, что Церковь возносит Богу. И как во времена апостольские человек, становясь перед лицом Божиим, старался раскрыть свое сердце перед Богом в молитве, так и человек XXI века делает то же самое.

А что касается инструментария, который использует Церковь, то, конечно, на протяжении всей истории Церкви Христовой и человеческого бытия на земле он менялся. Понятно, что когда-то, например, тексты Священного Писания были написаны на пергаменте. Либо на каких-то иных носителях. Даже на папирусе есть фрагменты. Со временем внешние носители информации менялись. Появилась бумага – Церковь стала использовать бумагу. С появлением электронных носителей информация стала появляться и на них. Конечно, Церковь использует какие-то инструменты там, где это уместно и разумно.

Например, до конца XIX века электричество почти нигде не использовалось и в светской жизни. Но по мере того, как оно стало использоваться в светских учреждениях и в быту, Церковь тоже постепенно начала пользоваться этими благами цивилизации, и во многих храмах стали появляться не только традиционные для храма паникадила, люстры и светильники со свечами, но и электрические светильники. 

Хотя на самом деле здесь еще вопрос, что лучше. Когда в храме используются исключительно свечи и лампады, то создается совершенно неповторимая, иная атмосфера. Да, Церковь использует новшества, но при этом всегда встает вопрос: что мы при этом приобретаем (а приобретаем что-то однозначно) и что теряем? И здесь очень важно, чтобы потери не были более весомыми, чем приобретения, и чтобы мы, вводя какие-то новые формы, не растеряли чего-то важного, что связано с традицией и помогает лучше выстроить внутрицерковную жизнь.

Поэтому в настоящее время во многих городах, помимо Афона, а кое-где и в некоторых монастырях, стараются в храмах электричество не иметь. Я знаю несколько монастырей, даже городских, в том числе и в областных центрах, где центральные люстры (паникадила) до сих пор оснащаются обычными свечами. И богослужение, когда зажигаются эти светильники, становится особо торжественным и глубоким. Казалось бы, чисто внешний элемент, но и он очень важен для духовной жизни.

Во внешнем инструментарии Церковь не отгораживается ни от чего, но есть и какие-то вещи сакрального характера.

– Владыка, хотел бы с Вами поразмышлять на такую тему. Бывают ситуации, когда читается Апостол или Святое Евангелие, а чтец явно не обладает хорошо поставленным голосом. Иногда бывает, что он просто гнусавит или пищит тексты Священного Писания. Вы допускаете, что когда-нибудь искусственный интеллект, заранее зная, какое будет Евангелие, будет читать его на богослужении хорошо поставленным голосом?

– В настоящее время, например, в домашних условиях многие пользуются если не искусственным интеллектом, то хорошо записанной аудиозаписью Библии, поучений святых отцов или житий святых. Также находясь в транспорте, люди включают такую запись, не имея возможности держать перед глазами книгу. Это вполне допустимо. Что же касается храма и богослужения, хочу обратить внимание на следующее: в храме не просто кто-то читает текст, чтобы сообщить нам какие-то сведения. Все, что совершается в храме, – это священнодействие. А священнодействие может совершать не просто человек с определенными дарованиями или отсутствием таких дарований, а только имеющий особое посвящение.

Не может быть искусственный интеллект рукоположен в сан диакона, священника или даже поставлен в чтецы. Для того чтобы читать в церкви, есть особое чинопоследование: епископ, возлагая руки на человека, призывает на него Божие благословение, чтобы тот мог возвещать слово Божие. Кто-то может очень хорошо доносить информацию, у кого-то – с дикцией не очень хорошо. Но должен Вам сказать, что понимание Священного Писания далеко не всегда зависит от дикции чтеца. Если, например, текст Писания читает безбожник, пусть даже самый талантливый, это может достичь ума человеческого, но никогда не достигнет сердца… Это – священнодействие, и его может совершать человек. И тот человек, который имеет на это благословение Церкви и церковное посвящение.

А что касается дикции, то я знаю примеры, когда человек, не обладающий особенной дикцией, иногда очень просто читал священные тексты. Но они были куда более доходчивыми, чем выразительное чтение человека, обладающего артистическими данными. В вещах, связанных в благовестием Священного Писания, которое Церковью рассматривается как священнодействие, невозможна подмена искусственным интеллектом. Как, собственно говоря, и совершение церковных таинств, и участие в них.

Можно ли богослужение заменить чем-то искусственным? Нельзя, потому что литургия и другие церковные священнодействия – это общее дело, когда люди, ученики Христовы, приходят, чтобы объединиться вокруг Учителя. Это живые люди, которые пришли приобщиться Божественной благодати Духа Святого. Сейчас иногда в Интернете некоторые, как мне кажется, злоупотребляют этим. Они создают сайты, на которых есть множество функций, дающих человеку ложное представление о том, что можно сделать что-то церковное, не выходя из своего дома: например, поставить свечу, подать записку.

Некоторые сайты храмов и монастырей размещают информацию о том, что можно что-то сделать заочно. Я понимаю, когда это какой-то удаленный монастырь, куда мы не имеем возможности приехать. Тогда мы просим монахов этого монастыря за нас помолиться, направляя им наши поминальные записки, или записываем имена на сорокоуст. Но когда есть просто функция: человек нажимает на кнопочку, отправляет какое-то пожертвование, и там за него поставят свечу или еще что-то сделают, – это, мне кажется, полная бессмыслица. Без живого человека, без его участия в богослужении это все утрачивает какой-либо смысл. В этом вопросе нужно быть очень внимательным. Подмены духовной жизни чем-то искусственным быть не может.

В последние годы стала использоваться некая электронная версия колокольного звона, когда настоящие колокола оборудуются механизмом, позволяющим без участия звонаря запустить тот или иной звон, будь то пасхальный или погребальный (на все случаи жизни). Хорошо это или плохо? Да, есть многие приходы, которые не имеют звонарей. Действительно, не так просто найти талантливого человека, который умел бы не просто за веревочки дергать, а правильно звонить. Некоторые видят в этом выход.

Но когда мы исключаем человека из этого процесса, мы все-таки больше теряем, чем приобретаем. Ведь колокольный звон – это тоже своего рода священнодействие. А когда за нас священнодействует какой-то механизм, это весьма сомнительно. Раньше звонаря на это послушание благословляли. Церковный устав предписывает, что в монастырях монах, который идет звонить, сначала приходит к игумену, делает ему поклон, берет благословение и только потом поднимается на колокольню, чтобы возвестить, например, о начале богослужения или его завершении. А когда просто кто-то нажимает кнопочку – это все как-то упрощается.

С одной стороны, настоятелю не нужно заботиться о том, чтобы был звонарь. У тебя есть кнопочка в кармане, и ты всегда можешь сам этот вопрос решить и запустить колокольный звон. Но когда мы человека исключаем из процесса, этот колокольный звон превращается в нечто внешнее. Может быть, это очень красиво и мелодично, но перестает уже быть священнодействием.

Когда-то было немыслимо, чтобы икона была написала не иконописцем. Когда иконописцы писали иконы, они накладывали на себя пост, совершали глубокие молитвы и только потом приступали к иконописанию. В настоящее время мы очень часто видим в церковных лавках иконы, выполненные полиграфическим способом. Причем сейчас научились таким способом делать иконы и на доске, на левкасе, как это предполагает традиционная технология написания иконы. Но красочный слой наносит машина. Потом эта икона освящается. Такая икона тоже является иконой, но здесь уже иконописец не участвует в процессе ее создания. 

Некоторые считают, что такая икона уже не то чтобы сама по себе перестала быть иконой (икона есть икона), но одно дело, когда человек вложил в нее душу и сердце, а другое – когда она появилась каким-то искусственным способом. Тем не менее такие иконы используются не только у нас в быту, но и в храмах. Иногда целые иконостасы составляются из таких полиграфических икон. И росписи храмовые научились делать новым способом: они печатаются на холсте, потом эти холсты наклеиваются на стены, и получаются росписи, внешне ничуть не хуже тех, что написаны руками иконописцев.

Но, конечно, даже в том, что касается не священных вещей, а каких-то бытовых, больше всего ценятся предметы ручной работы. Если мы видим вывеску «Фермерские продукты», мы понимаем, что это сделал сам крестьянин: вырастил, привез на рынок и продает. Это все стоит дороже и больше ценится, потому что мы знаем, что человек приложил свой талант, свои руки. Это не какая-то производственная линия, которая массово что-то производит. Тем более если это касается вещей церковных.

– Владыка, давайте перейдем ко второй части нашей программы. Приятно было осознать, что мой день рождения, 16 октября, совпадает с памятью святителя Агафангела Преображенского. Хотел бы, чтобы Вы подробнее рассказали об этом святом.

– По сути, святитель Агафангел является современником нашего старшего поколения. После революции, когда Церковь содрогалась под натиском гонений, когда новая власть преследовала священнослужителей, разрушала церкви Божии, уничтожала святыни, только самые мужественные вставали на защиту этих святынь. И святитель Агафангел был одним из таких.

Когда те, кто стоял во главе корабля церковного, оказались под стражей, в заключении или ссылке, в частности святитель Тихон, патриарх Московский, временное управление Церковью патриарх доверил святителю Агафангелу, который одно время возглавлял Русскую Православную Церковь. В последнее время он был ярославским митрополитом и за ревностное отношение к Церкви, к проповеди слова Божия, к защите православия от всевозможных еретиков, раскольников и обновленцев был подвергнут гонениям, отправлен в ссылку и претерпел неоднократное тюремное заключение.

Несмотря на все эти испытания, он сохранил верность Христу. В отличие от многих своих современников он не был расстрелян и умер на свободе. Но, пройдя через все испытания, он был причислен Церковью к лику святых как священноисповедник. Для нас, томичей, этот угодник Божий особенно дорог по двум причинам, поскольку пути его земной жизни дважды прошли через нашу землю.

Когда-то, еще молодым монахом, он был назначен в Томскую духовную семинарию в качестве инспектора (так в те времена называлась должность проректора по воспитательной работе). Это было в 1886 году, и на протяжении двух лет он занимался воспитанием томских семинаристов, будучи священнослужителем и совершая богослужения в семинарской церкви. С тех пор и на протяжении всей своей жизни он сохранял какое-то особое отношение к нашему городу Томску.

Впоследствии, когда святитель был епископом Тобольским, он был назначен одним из временных присутствующих при Святейшем Правительственном Синоде. Помимо постоянных членов Синода, все архиереи Русской Православной Церкви периодически вызывались туда для заседаний. Наступила очередь и епископа Тобольского Агафангела. В то время в Томске стоял вопрос о строительстве здания для Томской духовной семинарии, которая до этого просуществовала уже четыре десятилетия, но своих зданий не имела и вынуждена была временно приспосабливать для своих целей какие-то арендованные помещения.

Каждый архиерей пытался решить вопрос со строительством семинарии, но в Синоде по тем или иным причинам этот вопрос откладывался и снимался с повестки дня. Святитель Макарий (Невский), хорошо зная святителя Агафангела, в одном из своих писем обратился к нему с просьбой: «Поскольку Вы теперь временно присутствующий в Синоде, то попрошу Вас не забыть родную для Вас Томскую семинарию». Это письмо, очень интересное, я обнаружил в фондах Российского государственного исторического архива… И, видимо, святитель Агафангел приложил к этому определенные усилия, потому что вскоре со святителем Макарием связался обер-прокурор Священного Синода Константин Петрович Победоносцев, и вопрос строительства семинарии решился положительно. Через несколько лет здание семинарии в Томске было построено, благодаря в том числе и ходатайству святителя Агафангела.

Но на этом его связи с Томском не прекратились: уже после революции, в 1922 году, когда началась сильная волна гонений на Церковь, связанная с конфискацией церковного имущества, изъятием церковных ценностей под предлогом поволжского голода (много тогда пострадало священнослужителей), святитель Агафангел был отправлен в сибирскую ссылку. Его приговорили отбывать ее в Нарымском крае. И снова он едет через город Томск в Нарымский край, в город Колпашево (на территории нашей митрополии; сейчас это один из наших епархиальных центров). Там в течение двух лет отбывает ссылку святитель Агафангел.

Конечно, он там не просто находился в ссылке: он совершал богослужения, возносил молитвы к Господу, и земля Томская снова освятилась молитвенным подвигом этого угодника Божия. Потом он вернулся в Ярославль. Но сохранились некоторые письма святителя к жителям Колпашево, в частности к той женщине, у которой святитель Агафангел арендовал жилье в годы ссылки. Он прислал ей свою фотографию с благодарственными словами за то, что в эти нелегкие дни она окружила его заботой и помогала ему переносить все тяготы ссылки.

Поэтому святитель Агафангел для нас особенно близок и дорог. В нашем кафедральном соборе находится ковчег с частицей его святых мощей. Также частица его мощей находится и в кафедральном соборе Колпашево, в тех местах, где как раз трудился святитель. Когда у нас проходят какие-то семинарские праздники, мы всегда совершаем молебен перед ковчегом с мощами святителя Агафангела и просим его, имевшего отношение к Томской духовной семинарии, и в наши дни быть крепким за нее молитвенником и заступником, как и за всех, чтущих его память.

– Один вопрос, который пришел по сети Интернет: «Мне не нравится, что иногда жена танцует медленные танцы с другими мужчинами. Она не видит в этом проблемы. Как быть?»

– Это довольно частный вопрос. Я думаю, что здесь лучше будет обратиться за советом к священнику. Потому что здесь есть много разных встречных вопросов и нюансов, на которые, я думаю, отвечать на весь мир не стоит.

Конечно, семейные отношения должны супругами тщательно оберегаться и охраняться с обеих сторон. И если, например, кому-то из супругов что-то неприятно или не по душе, то лучше этого и не делать. Даже если это носит совершенно невинный и безобидный характер, и если супруг не одобряет, то, мне кажется, жене не стоит так танцевать.

Апостол Павел в своем послании пишет: если моя пища, которую я употребляю, будет кому-то в соблазн, то лучше не буду есть мяса вовек, потому что это может послужить к чьему-то соблазну. И если это кому-то неприятно – зачем это делать? Когда человек создает семью, он должен стараться делать все для того, чтобы в этой семье было комфортно всем, кто в ней живет, а не только и не столько ему самому.

Поэтому супруг должен смотреть на мир не только со своей собственной колокольни, но и думать, как это оценит его жена, а также его дети. Нужно оценивать ситуацию не с позиции «я», а с позиции «мы». Так же и жене следует смотреть на все с позиции «мы», и если мужу это неприятно, зачем это делать? Это и не по-христиански и не по-человечески.

Ведущий Виталий Стёпкин