Православная азбука. Молитвы. Беседа со священником Максимом Плякиным. Часть 2

– Когда христианская Церковь постепенно начинает институализироваться, то есть когда гонения закончились и Церковь смогла спокойно заняться собственным внутренним устройством, то вместе с устроением административной структуры Церкви – епархии, митрополии, в более позднюю эпоху патриархата – начинает структурироваться и упорядочиваться наше богослужение. Появляется понятие церковного Устава. Традиционно считается, что самый ранний богослужебный Устав в VI веке написал преподобный Савва Освященный. Это палестинский монах, основатель трех монастырей. И вот для того, чтобы в основанных им монастырях богослужение было относительно единообразным, святой Савва, по преданию, создает первый в истории богослужебный Устав, некое руководство к тому, как совершать богослужение в тот или иной день. Это было связано и с уже существовавшей к тому времени монашеской идеей о том, что служба Богу должна быть ежедневной. В этом было ее принципиальное отличие от служб в мирских приходах. Считалось, что в миру тем, кто не давал монашеских обетов, достаточно собираться на молитву по воскресным дням, как заповедовал Господь, и в дни празднования самым чтимым святым, дни великих праздников. Монашеская мысль была другая. Раз ты ушел из мира, раз ты миру чужой, то твое основное дело – это молитва. Богослужение в монастыре должно быть ежедневным.

Мысль о том, что ежедневное богослужение возможно не только в монастыре, но и в мирских храмах, угнездилась далеко не сразу. И с процессом проникновения этой мысли в христианский обиход связано возникновение такой богослужебной книги, как Минея. Само слово «минас» означает месяц, это сборник по календарным месяцам. Все службы января, все службы июня, все службы сентября и так далее. Возникла необходимость в составлении сборника, где богослужебные тексты были бы написаны на каждый день года. И огромный пласт молитвенных текстов связан с именем одного-единственного человека. Это святой Иосиф Песнописец. Он жил в IX веке; по сведениям из его жития, он за свою жизнь написал больше тысячи канонов. А ведь кроме святого Иосифа был святой Косма Маюмский, автор канонов на многие наши двунадесятые праздники. Был святой Иоанн Дамаскин, автор, например, нашей пасхальной службы. Был святой Андрей Критский и его Великий покаянный канон. И как показали исследования ученых, это даже не самый длинный канон, который он написал. У него были каноны и длиннее. Были еще многие-многие угодники Божии, которые писали богослужебные тексты. Но кроме тех, кого впоследствии признали святыми, есть ведь и те, что святыми признаны не были. Например, некоторые песнопения в нашем даже современном обиходе написал византийский император Лев VI, Лев Мудрый. А поскольку у него была очень напряженная личная жизнь, мягко скажем, то ни о какой канонизации, естественно, речи быть не могло. Но поэтический талант у императора был. И Церковь, не давая ему оценки как святому, поскольку его жизнь, увы, не содержала предпосылок для этого, тем не менее признавала его поэтический талант. И в службах целого ряда праздников до сих пор остались подписи на стихирах великого государя Льва. Это значит, их написал сам император.

И это творчество на самом деле не прервалось до сего дня. Во-первых, мы прославляем новых святых. И святой Симеон Новый Богослов еще в XI веке очень жестко выразился: кто не в общении с новыми святыми, тот не сможет быть в общении с прежде бывшими. И за этой категоричностью очень простая мысль. История Церкви непрерывна. Как христиане апостольской эпохи приняли Ветхий Завет и использовали его, в том числе в молитве, так и мы сегодняшние не можем терять никакой части церковной истории. Откажемся от современных святых, значит, по мысли святого Симеона, тем самым откажемся от святых более ранних, потому что мы заявим, что история Церкви закончилась.

− То есть молитвы сочиняются до сих пор?

− Сочиняются до сих пор. В 1988 году наша Церковь прославила блаженную Ксению Петербургскую. И возникла необходимость в том, чтобы были составлены молитвы и для пения в храме в день ее памяти, и для чтения в частной молитве теми, кто пожелает это делать. И один из петербургских священников написал службу для церковного последования. А московские филологи, брат и сестра, написали акафист блаженной Ксении. Сегодня Ксения чрезвычайно почитаема в нашей Церкви, но не нужно забывать, что это почитание недавнее. Почитание блаженной Матроны Московской еще более недавнее. В общецерковный календарь она была внесена только в 2004 году. Но молитвы в ее честь начали писаться еще до ее прославления (сначала не очень совершенные, надо сказать), поскольку ее почитание было очень велико. Но санкция Церкви на ее почитание и, соответственно, санкция на официальное употребление молитв в ее честь появилась уже только в первые годы XXI века. Хотя сегодня, наверное, вряд ли найдется православный, который не слышал о блаженной Матроне. Канон, акафист, тропарь ей тоже недавно написаны.

− А каким образом этот отбор происходит? Молитв сочиняется, я так понимаю, достаточно много и разного качества. И каким образом что-то берется Церковью в постоянное употребление, а что-то забывается?

− В разные эпохи было по-разному. Иногда шел, что называется, естественный отбор. Так случилось в эпоху преподобного Иосифа. То есть вся его тысяча канонов, о которых сказано в его житии, не выявлена даже в рукописях, в том числе и тогда, когда начался просто фронтальный просмотр европейских библиотек, рукописных собраний. Какая-то часть его наследия попала в церковный обиход, выдержала многовековой отбор, то есть рукописи переписывались. А какая-то часть его наследия была либо в единичных рукописях, либо вообще потерялась.

Довольно много было потеряно из наследия святого Андрея Критского, а это был гениальный поэт, но он писал все-таки довольно длинные каноны, и не всем это нравилось. Какие-то каноны сокращались в более поздних рукописях, какие-то до нас не дошли вообще.

А бывает, что Церковь берет этот отбор в свои руки. И вот сейчас в нашей Русской Православной Церкви есть две цензурные инстанции. Это Синодальная богослужебная комиссия при Священном Синоде, в ее задачи входит отбор текстов для общественного богослужения, стихир, канонов, тропарей. И есть рабочая группа по кодификации акафистов при Издательском совете нашей Церкви, в которую я вхожу. В нашу задачу входит отбор текстов больше для домашней молитвы, потому что акафисты нашим уставом мыслятся в первую очередь как частная молитва, хотя, как мы знаем, их читают и на службах, но больше они все-таки тяготеют к личной молитве, келейной. Без одобрения какой-то из этих двух цензурных инстанций текст не может быть рекомендован к общецерковному употреблению.

Мы не можем остановить написание новых текстов, и это было бы, наверное, бессмысленно, но мы можем дать экспертное заключение: вот этот текст хорош по языку, по мыслям, содержанию, поэтике. Не будем забывать, что наше богослужение изначально все-таки песенное. И когда песнопение явно не ложится ни в какие распевы, то это признак невысокого качества. По содержанию с точки зрения богословия там могут быть и богословские ошибки. Вот если содержание хорошее, то мы как коллеги-эксперты или Синодальная богослужебная комиссия даем отзыв, что этот текст служб или канонов может употребляться Церковью в память святого или в память иконы Божией Матери. И тогда наши руководители этот отзыв экспертов из комиссии представляют Священному Синоду.

И если у Священного Синода нет нареканий на этот рапорт, то он постановляет одобрить представленный текст к употреблению в нашей Церкви. С этого момента этот текст получает официальный статус.

А бывает, что и мы, и Синодальная богослужебная комиссия пишем отрицательную рецензию и что-то возвращаем на доработку, когда видим невысокие поэтические качества, массовые ошибки, в том числе грамматические. Бывает, что у людей, которые берутся писать, и с церковнославянским языком не всегда хорошие отношения, а наше богослужение на данном этапе находится в церковнославянской парадигме.

Есть непременное условие для текстов: соответствие форме. Если есть соответствие форме, дальше будет проверка по содержанию. Если говорить о нашей акафистной работе, то нет ли в акафисте, например, отклонения от жития святого? Не фантазирует ли автор? Придерживается ли он известных, установленных фактов о святом? Не делает ли он богословских ошибок? Для этой цели у нас есть люди с академическим образованием.

– А кто сегодня сочиняет эти тексты? Понятно, что древние тексты в большинстве все-таки святые сочиняли. А сегодня кто?

– Дело в том, что даже в отношении древних текстов мы не можем категорично высказываться. Ведь пока святой Иосиф Песнописец писал свои каноны, ни о каком почитании его как святого речи еще не было, он был еще живой. Просто монах Иосиф, движимый любовью к святому, писал свои каноны. Это уже потом, когда почившего монаха Иосифа причислят к лику святых, когда его многочисленные произведения станут восприниматься как творения святого, они получат определенный статус.

– А нынешние авторы тоже монашествующие?

– Далеко не всегда. Например, в византийскую эпоху каноны написаны квестором Анастасием. Квестор – это светский чиновник. Но этот квестор Анастасий, о котором мы почти ничего не знаем, кроме того, что он занимал должность квестора в системе чиновников империи, еще и писал замечательные произведения. То есть и миряне, если у них был талант, могли этот талант реализовать и участвовали в этом процессе.

Так же и сегодня. Пишут и миряне. Несколько лет назад мы рассматривали акафист, который представил Гефсиманский скит Троице-Сергиевой лавры, акафист Пресвятой Богородице в честь иконы, именуемой «Черниговская-Гефсиманская». Он был составлен женщиной, причем составлен по заказу. То есть братия скита обратилась к ней с просьбой написать новый акафист, потому что тот акафист, который уже был в скиту, братию не устраивал.

Пишет духовенство, пишут священники и диаконы, монашествующие, архипастыри нашей Церкви. Несколько лет назад был случай, когда в составлении акафиста приняли участие два человека: митрополит и мирянка. И вот в соавторстве архиерея нашей Церкви и верующей женщины безо всяких иерархических степеней родился новый гимн.

Поэтому я на самом деле радуюсь, когда вижу, что богослужебный текст написан человеком, который, как принято говорить, к профессиональной корпорации не относится. Это означает, что Церковь жива, что в ней не иссяк творческий потенциал, что в Церковь по-прежнему приходят люди, которые способны создать что-то новое; наш запал на новые каноны не иссяк со времен святого Иосифа, все-таки и каноны, и акафисты, и стихиры пишутся новые.

– По традиции нашей программы просим небольшое пожелание для наших зрителей.

– Традиция Церкви очень велика. Вряд ли найдется сегодня человек, который может о себе сказать, что знает все молитвы, написанные на земле. Но это сокровищница, в наполнении которой участвовали святые разных эпох, даже времен Ветхого и Нового Заветов, жившие до Христа и после Христа, в самых разных странах. В наших молитвословах есть молитвы, написанные в Египте, Сирии, Месопотамии, в Европе, на Руси, в Греции. И мне бы хотелось пожелать, чтобы эта сокровищница не покрывалась пылью. Пусть, может быть, мы никогда не вычерпаем ее до дна, пусть очень мало можем приобщиться к опыту этих людей, тех святых, которые писали эти молитвы, но дорогу осилит идущий. И если мы будем участвовать в чтении этих молитв, в создании новых молитв, которые когда-нибудь будут приняты Церковью, и, самое главное, будем участвовать в молитвенном опыте святых,  тогда Церковь будет жива. Жива в нас и в тех, кто этот залог веры примет после нас.

Ведущая Ольга Бытко

Записала Полина Митрофанова