Плод веры. Президент Общероссийской федерации рубки шашкой «Казарла» Николай Еремичев. Часть 1

Как современные казаки сохраняют традиции в условиях жизни в крупных городах? Как проходят фестивали и конкурсы, на которые съезжаются казаки со всей России? Рассказывает Николай Ерёмичев, президент спортивной федерации рубки шашкой "Казарла".

– Сегодня мы поговорим о казачьих традициях. Вообще традиции и традиционные ценности обсуждаются в последнее время очень часто. Традиции идут из семьи, и советский период зачастую обрывал связь с семейной традицией, которая шла еще из дореволюционной России. Я знаю по своей семье, что очень многое даже скрывалось. Мой прадед был иконописцем, и я об этом узнал только в девяностые годы. Как было в Вашем случае? Когда Вы узнали, что причастны к казачьей традиции, и насколько допустимо было в советское время об этом говорить?

– Я родился на Кубани, в казачьей станице, поэтому с детства знал об этом. Меня крестили младенцем в нашем станичном храме. Другое дело, что тут вопрос политический: одно время в советскую эпоху даже была статья за сокрытие происхождения. Выявляли «неблагонадежных элементов»: потомков контрреволюционеров, белогвардейцев... Гражданская война была войной идей, идеологий, и в среде казаков были те, кто не поддержал советскую власть. И упор был в первую очередь не на происхождение как таковое, а на то, за кого они были.

При этом немало казаков воевало и на стороне большевиков. Поэтому та война для казаков была именно гражданской, когда люди из одной семьи или соседи оказывались по разные стороны баррикад.

– Как трагедия гражданской войны отразилась на Вашей семье?

– Как, наверно, у большинства казаков. Это изъятие собственности, лишение прав, высылки, расстрелы и т.п. История моей семьи довольно стандартная.

– Зачастую потомки раскулаченных, расказаченных, репрессированных, расстрелянных испытывали к советской власти, даже в 60-е и 70-е годы, достаточно сложные чувства. Насколько в Вашей семье сохранялась эта, можно сказать, обида (хотя это слабое слово, если говорить о потомках расстрелянных людей)? Или с годами это стирается? В Вашей семье это обсуждалось?

– Мы в семье это особо не обсуждали: «не буди лихо, пока оно тихо». Но все мои бабушки и дедушки родились до революции. А оба мои деда с июля 1941-го до весны 1945 года были в действующей армии. Потому что власть властью, а Родина – это Родина.

– Что в современной России значит сохранять казачьи традиции? В одном из интервью Вы сказали, что необязательно использовать в быту деревянные ложки, чтобы считать себя казаком, но нужно сохранять дух. Вы интересно об этом сказали. В чем этот дух заключается сейчас, в нынешней России, когда уклад жизни совершенно другой по сравнению с тем, что был сто и более лет назад?

– Уклад жизни – это одно, а культура – другое. Культура любого народа состоит из двух основных блоков: духовного и материального. Духовная культура – это воспитание, традиции, общение, язык, вера… Материальная культура – это то, что относится к бытовым вещам: архитектура, кухня, костюм, элементы быта, обихода. Она всегда развивается. Нет такого народа, у которого она на чем-то застыла – и всё.

Например, если ты ешь деревянной ложкой и на ложке вырезано что-то не то, ты разве не представитель этого народа? Конечно, это не так: и мои деды в 1920-х годах, и мои прадеды в 1820-х годах ели разными ложками, из разной посуды, жили немного в разных домах и носили немного разную одежду. Все растет, все развивается – это технический прогресс. Появляются новые материалы, продукты питания. Дело в том, что некоторые элементы материальной культуры позволяют, скажем так, зацепиться за вопросы, связанные с духовной культурой, а некоторые просто приходят и уходят.

Если культура может абсорбировать, принять в себя, включить, переработать наносные элементы, сохранив стержень, это значит, что она жива. Если не может и после того, как уйдут чугунки и ухваты, культура умрет – значит, это ей предначертано свыше. Основной вопрос: знать, кто ты, как жили твои предки. И, конечно, вопрос религиозный стоит для казаков очень высоко. Основная их обрядовость была связана именно с церковным календарем.

Например, в Центральной России существовали праздники с еще дохристианских времен, которые продолжали праздновать в рамках церковного календарного цикла. У нас этого не было, у нас все было связано с православной верой. Это тоже имеет важное значение, когда говорят, что можно быть кем угодно. Есть стержневые моменты: допустим, иудаизм и евреи связаны между собой неразрывно и накрепко. Точно так же христианство и казаки связаны между собой, одно есть порождение другого.

– При этом Вам скажут, что православная традиция лежит в основе всей русской культуры. Почему тогда мы выделяем казаков как отдельную культуру?

– Я могу сказать не только о православии, но и о христианстве в целом как явлении в жизни человечества: его принятие любым народом приводило к тому, что народ оседал на земле (даже если раньше он был кочевым), менялся его быт, образ жизни. Казаки – это, наверно, единственный из православных народов, который сохранил в своей культуре войну и основы военной экономики, будучи христианским.

Почему к казакам сейчас большое внимание? В том числе потому, что ищут варианты мужской культуры, мужского воспитания, воспитания воинов. Наша страна в последнее время отстаивает право самой определять для себя свою судьбу, поэтому мужская традиция сейчас в почете. Есть необходимость правильно воспитывать детей, чтобы они могли за себя постоять. А если Родина позовет – взять в руки автомат и пойти отстаивать интересы свои, своей семьи и своего Отечества. 

– Если говорить о широкой аудитории, то спрос на такую маскулинность действительно периодически возникает, но часто он приводит (в том числе молодежь) если не к чуждым, то далеким от нас традициям: самураи и прочие, в том числе мультяшные персонажи становятся героями для наших детей, особенно в школьном возрасте. Возможно ли, чтобы образ казака стал таким вот образом для тех, кто с этой культурой вообще не связан?

– На примере нашей Федерации могу сказать, что у нас примерно треть членов Федерации имеет казачьи корни, а два трети – это представители двадцати национальностей, которым это просто интересно, они занимаются этим как спортом. Опять же вспомним про самураев: Япония – это страна, которая проиграла Вторую мировую войну.

Казалось бы, зачем про нее вспоминать? Но они умудрились, распиарив свои боевые искусства, создать, наверно, стомиллионную аудиторию по всему миру из людей, которые знают только 15 слов по-японски и как носить кимоно. Кто-то занимается дзюдо, кто-то – карате, кто-то – айкидо, кто-то – другими видами рукопашного боя из Японии. Образовалось что-то вроде пятой колонны по всему миру, люди воспринимают Японию как что-то родное и близкое, что-то интересное.

Когда спрашивают про казачьи боевые искусства, я могу так сказать: у России была самая большая граница в мире, и в основном ее держали именно казаки. Поэтому вопрос эффективности боевых искусств – это вопрос практики и результата. Основную массу отрядов, которые дошли до Тихого океана, составляли казаки. В том, что у нас такая большая страна, немалая заслуга именно казаков. И когда говорят о боевых искусствах, есть распиаренный вариант и есть наши, традиционные их виды. Мы развиваем мужскую, воинскую культуру воспитания, которая характерна именно для народов, исторически населявших Российскую Федерацию. В первую очередь она близка к славянской традиции, а также – к кавказской и тюркской традициям. Казаки впитали элементы от разных культур.

Мы говорили про ложки... Для казаков всегда было характерно то, что они брали лучшее из того, что имелось, и дальше это использовали. Никто не цеплялся за дедовы сапоги из-за того, что их шили нитками. Если научились клеить – будут носить клееные. Ложки были деревянные – стали алюминиевые, потому что они удобнее и дешевле. Казак не в шароварах.

– Да, про материальную сторону понятно. Я пытаюсь выяснить, какой же дух у вас сохраняется. Я спрошу условно, даже по-дилетантски. Есть представление о некоем «Кодексе самурая». Хотя я, например, не знаю даже, в чем он состоит, но есть такое понятие. Есть ли что-то подобное у вас, что так же определяет поступки казаков?

– Это культура. Культура поведения.

– Это где-то прописано?

– Это культура воспитания, которая проходит через семьи. Как человек себя ведет, как он позволяет себе вести себя при своих, при чужих. Заходит он в дом, разувшись или не разувшись, как обращается к старшим, к своим, позволяет ли себе хамское поведение, сколько пьет… Это быт, по этим маркерам можно понять, кем человек является. Я, конечно, не хочу сказать, что все были «белые и пушистые», но я помню статью в газете Вооруженных Сил СССР «Красная звезда» от 1926 или 1927 года, где человек писал, насколько ухудшились показатели призывного контингента из районов Северо-Кавказского края, которые относились к бывшей Кубанской области, из кубанских казаков.

Призывники приходили в армию, уже хорошо зная, что такое водка, матерились, чего раньше никогда не наблюдалось. Падение культуры идет поколениями. Вопрос в том, кем человек себя ощущает, как он себя ведет, кем хочет быть. Плыть по течению, потакать своим слабостям и грехам намного проще, чем встать против ветра. Раз мы заговорили о Японии, был известный японский гравер Хокусай. У него есть гравюра «Камыш в реке», на которой изображено течение реки, где все камыши стоят, склонившись в одну сторону, и только одна камышинка – в другую. Не все способны на это.

Идет нормальный процесс, заложенный в людях свыше, да и не только в людях, но и во всех биологических видах: выживает либо тот, кто приспосабливается, либо тот, кто готов идти своей дорогой.

– В чем Вы и Ваши коллеги видите свою миссию в качестве просветителей? О Федерации мы отдельно поговорим, но есть большой фестиваль, который ежегодно, уже не первый год, проводится в Москве. Как мне кажется, его нельзя назвать очень уж «нишевым», потому что он проводится в одном из столичных парков. Туда приходят не только люди, которые идут на него целенаправленно, но и посетители, которые оказались там случайно и заинтересовались им. Это, конечно, масштабная аудитория. В чем была идея, как возник этот фестиваль и что можно было наблюдать на прошедшем недавно фестивале?

– Идея фестиваля возникла еще в начале прошлого десятилетия как событие, позволяющее познакомить москвичей с доступными элементами казачьей культуры. Есть стандартные форматы: казаки – кони, казаки – шашки, казаки – пляски. Но есть еще варианты с кухней (люди приезжают и готовят), есть варианты с промыслами, когда делаются поделки в казачьем стиле вплоть до маленьких детских игрушек. Посетители могут купить элементы одежды, которые сразу видны: кубанку, папаху и т.п. Через такие ненавязчивые форматы идет минимальное приобщение к культуре одного из народов, традиционно населяющих Российскую Федерацию.

В Москве проводится много разных фестивалей, посвященных тем или иным традициям и культурам, и одна из них – это казачья культура. Этот фестиваль проводится широко, через него ежегодно проходит несколько десятков тысяч человек. В последние годы он проходит в парке Коломенское, до этого был в Лужниках и в Царицыно. Сейчас Коломенское стало постоянным форматом. На выступления приезжают представители традиционных казачьих регионов. Конные группы – это, как правило, Ростовская и Калининградская области.

В этом году приезжали ребята из станицы Вешенской – родины Михаила Александровича Шолохова. У них тоже постоянно проводятся фестивали, там есть огромный комплекс, куда могут приехать и познакомиться с культурой донских казаков (я бы даже сказал, верхнедонских казаков, у которых свои локальные традиции) те, кому это интересно. В том числе там можно посмотреть традиционное искусство владения конем, потому что большинство казаков – это все-таки кавалерия. Кони были у нас очень распространены: мы – степной народ, а в степях без лошади сложно.

– Если все же говорить о характеристиках (опять же по-дилетантски) – что первое приходит в голову? У меня есть много знакомых, коллег, которые рассказывали мне: «У меня предки – казаки, поэтому я такая лихая, задорная, свободолюбивая…» И действительно, в характере это отражается. Что это – стереотип? Или казаки действительно такие свободолюбивые и самостоятельные?

– Наверно, это не стереотип, а генетика. Когда в течение нескольких поколений культивируются определенные черты характера – естественно, они закрепляются в потомках. По-другому нельзя… Вы можете забыть о политике, бытовой культуре, но образ поведения (например, если тебя обижают – дай в лоб) все равно закрепляется и транслируется дальше. По-другому быть не может, иначе люди бы просто отказались от всего этого. Формируется поведение людей, которые с улыбкой переносят любые неприятности, готовы идти вперед и отстаивать свою точку зрения.

– В связи с этим мне вспоминается фрагмент из Вашего интервью, когда Вы рассказывали, что Ваши предки сами выбирали в том числе и священников… Это тоже проявление самодостаточности казачьего сообщества?

– На самом деле первое, что вписано в историю и что мы точно знаем: когда ставили станицу (а она же могла переходить с места на место; я знаю станицы, которые по пять раз меняли свое местоположение; главной задачей было сохранить общину, а не место, где живут люди), первое, что строили – это храм. Да, он мог быть маленьким, но он был. А что касается священства – люди выбирали того, кто мог донести до них истину, кто обладал авторитетом, кому они доверяли. Вы же понимаете – люди привыкли воевать. Они приходят домой и приносят воинскую добычу. И доносить до них слово Божие обычными словами трудновато.

Им, допустим, могли прислать священника из тех мест, из той культуры, где сидят на месте: из села, деревни или небольшого города, где лошадь подкову потеряла – и разговоров на полгода. Он не понимает этих людей и не может стать для них авторитетом. Батюшка должен обладать авторитетом, в первую очередь в вопросах, связанных с душой. А если они говорят на разных языках?.. Бывали случаи, когда просили назначить другого.

С усилением влияния империи на казачьих территориях, естественно, Церковь превращалась в достаточно большой административный аппарат: народу много, и если им не управлять – будет хаос. Поэтому позже, как правило, священника уже назначали сверху. Если человек не подходил, то общество просило прислать кого-то другого. Все мы люди, все грешные.

Но у нас были свои особенности: станичный храм был собственностью станицы, потому что все на него скидывались, кто-то больше, кто-то меньше. Дом причта тоже был станичный, и фактически станица заключала с батюшкой договор, по которому ему обеспечивалось место и определенная зарплата. И он приезжал, жил там и служил. Опять же потом стали проводить ротацию батюшек. В советское время очень активно, тем более до революции. И каких-то батюшек просили оставить, а каких-то – быстрее забрать. Это жизнь.

Плюс у казаков были разные форматы общения с Богом. Да, большинство были православные, но были и старообрядцы, в том числе и на Кубани, и с Верхнего Дона. К 1880-м годам какие-то сектанты стали проникать в казачью среду. Когда появились железные дороги, появились большие станицы, а это привлекало разных людей. Никаких иллюзий, что все было сказочно-лубочно, нет. Все было как у всех, с определенными местными нюансами.

– Спасибо за интересный рассказ, за погружение в культуру. Мы продолжим нашу беседу в следующей программе.

Ведущий Александр Гатилин