Небесная слава защитников Отечества. 9 июня 2025

– Любой народ переживает в своей истории переломные моменты. Именно в это время определяется историческая судьба народа и формируется характер нации. Память об этих событиях бесценна. В этой памяти не только благодарность подвигу предков, но и понимание той огромной цены, которой оплачен сегодняшний день.

Суровый XIV век, время Куликовской битвы, время, воплощенное в дорогих нам образах Сергия Радонежского и Дмитрия Донского, – исключительный по важности период истории России. Об этом времени, когда происходило становление нашего государства, мы сегодня и поговорим.

Сегодня у нас в студии: кандидат богословия, преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии протоиерей Александр Глебов; историк, искусствовед Юрий Алексеевич Соколов; капитан I ранга, военный ученый, педагог и публицист Никита Иванович Поздняков.

Никита Иванович, не ошибаемся ли мы, говоря о суровости XIV века? Много ли было в это время сражений? И в чем особенность Куликовской битвы?

Никита Иванович Поздняков, капитан I ранга, военный, ученый, педагог, публицист:

– Я не историк, но русскую историю очень люблю и к XIV веку отношусь с особым трепетом, и если бы мы сравнили XIV век на Руси с какой-то музыкальной партитурой, то ключом к этой партитуре, наверное, была бы Куликовская битва. А ведущие партии – Сергий Радонежский, Дмитрий Донской, митрополит Петр, митрополит Феогност, Андрей Рублев и другие выдающиеся люди.

Я думаю, что XIV век переломный еще и в том плане, что это был век осознания необходимости преодоления розни. Это век собирания Руси, век перелома в отношении к внешним врагам. В какой-то мере это означало противостояние и Востоку, и Западу.

– Нашим князьям в период феодальной раздробленности много приходилось воевать? Куликовская битва была единственным крупным центральным сражением?

Никита Иванович Поздняков:

– Можно без преувеличения сказать, что они постоянно воевали: и друг с другом, и с внешними врагами. Сколько полегло наших дружинников, ополченцев и князей... В одной только Куликовской битве погибло 12 или 19 князей.

Юрий Алексеевич Соколов, историк, искусствовед:

– Практически все князья Белозерские погибли. Погиб бывший посадник Новгорода Юрий Хромый. Цифры, как всегда, разнятся.

С Куликовской битвой происходит то же самое, что и с Ледовым побоищем, и с битвой на реке Ижоре, и та же ситуация с Полтавой. Вроде как сражения и не было. А если и было, то, кажется, не на этом месте. А если было и не на этом месте, то, может быть, это было и не с монгольскими беками, а друг с другом. 

Вы лишаете народ героического прошлого, знаковых, фундаментальных событий его истории, которыми он может и имеет право гордиться, которые его сформировали. Мы же говорим о том, что Куликовская битва сформировала его в той же степени, что и Полтава, в той же степени, что и Ледовое побоище, в той же степени, что и события 80-летней давности – Великая Отечественная война. Они сформировали наш характер, нашу историю, нашу ответственность, наше отношение к прошлому, настоящему и будущему. И если вы лишаете нацию этого исторического основания, то нация исчезнет, и очень скоро.

– Отец Александр, Куликовская битва представлена в нашей истории именами людей, которых Церковь прославила как святых. Это Дмитрий Донской, монахи-воины Пересвет и Ослябя, преподобный Сергий Радонежский. Каково было значение Церкви в деле становления Русского государства и единения российского народа?

Протоиерей Александр Глебов, кандидат богословия, преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии:

– Многие историки говорили о Куликовской битве как о ключевом событии российской истории. Куликово поле называли местом рождения единой русской нации, началом русской государственности, изменением самосознания русских людей. Но ведь рождение нации и изменение самосознания не одномоментный акт, произошедший во время боя. Это был процесс, растянутый во времени, охватывавший весь XIV век и продолжавшийся еще 100 лет после Куликовской битвы. Этот процесс не был хаотичным. Им управляли. И управляли процессом объединения Руси русские митрополиты.

– Почему именно митрополиты управляли этим процессом, а не русские князья?

Протоиерей Александр Глебов:

– Монгольское иго очень развратило русскую власть, развратило русских князей. Междоусобицы же были и до монгольского ига. Но вопросы первенства князья решали либо в честном бою, либо посредством убийства, как в истории с Борисом и Глебом. Все равно они выясняли отношения между собой: кто из них будет первым, кто умнее, кто храбрее и так далее. А вот во времена монгольского ига вопросы первенства решались уже в монгольском шатре. И решались они не с помощью сражений, а с помощью интриг, лести, денег, с помощью клеветы на своих собратьев. Ярлык на великое княжение получали далеко не самые лучшие князья, а те, кто больше всех платил и кто лучше других умел подавлять свой собственный народ.

Такой путь достижения власти стал архетипичным для нашей истории. Обратите внимание, ведь и сегодня по служебной лестнице поднимаются не те люди, которые наиболее талантливы, профессионально подготовлены и порядочны. Многое в этой жизни достигается с помощью интриг, лести, предательства, подлости и денег. Если ты знаешь, в какой кабинет, кому и сколько нужно занести, перед тобой открыта дорога наверх. Это, к сожалению, тяжелое наследство, доставшееся нам еще от монгольского ига.

Для того чтобы князьям объединиться, им нужно было подчиниться единому центру. Но они предпочитали подчиняться монгольскому хану, нежели своему, может быть, брату. Не знаю, что это: моральная деградация или какие-то особенности нашего национального характера. Но в любом случае, как правильно сказал Никита Иванович, князей было много, митрополит был один, и авторитет митрополита был значительно выше, чем у любого князя. И они были заинтересованы в объединении Русской земли и возглавили этот процесс. Помимо служения Богу они еще делали работу кесаря, и делали они эту работу очень хорошо.

Я приведу пример. Князь Иван I Данилович Калита был в чем-то человеком талантливым, предприимчивым. Но Москва стала возвышаться не только благодаря ему, а благодаря митрополиту Петру, который, во-первых, поддержал Ивана Калиту в его противостоянии с тверскими князьями, во-вторых, перенес митрополичью кафедру в Москву. Когда он заболел, то завещал похоронить себя в Москве; правда, при условии, что Иван Калита построит каменный Успенский собор.

А ведь это было нарушением традиции. Русские митрополиты традиционно погребались в Киеве и носили титул митрополитов киевских, даже когда жили во Владимире. А когда после кончины митрополита Петра его очень быстро канонизировали (видимо, московские князья как-то пролоббировали этот вопрос в Константинополе), Москва стала не просто местом погребения митрополита, а местом погребения святого митрополита. В Москве не просто его останки, а святые мощи, к которым со всей Северо-Восточной Руси на поклонение пошли паломники.

Таким образом, церковный центр из Киева переместился в Москву, а там, где церковный центр, там и политический. Произошло это благодаря митрополиту Петру.

Есть икона известного иконописца XVII века Симона Ушакова. Она называется «Древо государства Российского». В центре – Владимирская икона Божией Матери, вокруг нее ветви. На этих ветвях – медальоны московских князей, святых, митрополитов. В основании древа – Успенский собор. На фоне этого Успенского собора Иван Калита и митрополит Федор сажают древо русской государственности вокруг Москвы.

Безусловно, самым выдающимся митрополитом монгольского периода был митрополит Алексий. Он был фактическим правителем Московского княжества и регентом при малолетстве Дмитрия Ивановича, который никогда бы не стал Дмитрием Донским, если бы не митрополит Алексий. Князья Тверские, Рязанские, Ростовские и другие воспользовались бы его юностью и неопытностью и отобрали бы у него ярлык на великое княжение, но митрополит Алексий этого не позволил. Он сам ездил в Орду и решал там все вопросы. Он состоялся как очень выдающийся политик. Именно митрополит Алексий начал в Орде тонкую игру разъединения, которая в конечном итоге и привела к ее распаду.

Юрий Алексеевич Соколов:  

– Когда мы говорим о XIV веке, мы говорим об одном из самых кровавых веков в истории человечества. Количество великих сражений – Креси, Азенкур, Пуатье – зашкаливает, не говоря уже о том, что это и время, когда начинается правление Тамерлана.

Если мы говорим о митрополите Алексии, то это человек, который благодаря и своему политическому искусству, и искусству врачевания (он смог вылечить ханшу Тайдулу и получить право на создание епископской кафедры в Орде) обладал колоссальной политической мощью. Он ведь усилил там русское влияние. Более того, московское влияние. Обратите внимание, что при митрополите Алексии ярлык на великое княжение практически не уходил из рук Москвы.

Тут нужно дать некоторое оправдание Ивану Калите. Он очень несимпатичный и не очень далекий человек. Дело в том, что его так все не любили, что великий хан Узбек, один из самых могущественных ханов Орды, решил, что именно он, всеми ненавидимый, и должен получить ярлык на великое княжение, потому что он тогда будет все время доносить на всех своих.

Протоиерей Александр Глебов:

– Иван Калита со всех собирал деньги, часть отправлял хану, и тот был доволен. Но хан Узбек даже не мог подумать, что значительную часть денег Иван Калита будет оставлять себе. Как и сегодня, основная часть денег оседает в Москве. Вот с Ивана Калиты это и началось.

Юрий Алексеевич Соколов:

– Давайте будем справедливы: если мы посмотрим на карту, то увидим, каким малюсеньким было княжество при начале правления Ивана Калиты. И каким большим, солидным, крупным, как европейское государство, оно становится. А ведь это было сделано почти без единого выстрела и войны, потому что Иван Калита, как великий князь, являлся арбитром во всех династических спорах. И он эти споры приводил к тому, чтобы войны между князьями осуществлялись. Войны – это необходимость в средствах. Вы даете эти средства взаймы удельным князьям, потом средства надо будет возвращать. Но ведь почему возвращать нужно обязательно деньгами? Можно и территориями. Калита не думал о том, что он на самом деле делал. Что закладывает основы новой русской государственности, которая процветет на Куликовом поле. А ведь между Иваном Калитой и Куликовым полем и полувека не пройдет.

Протоиерей Александр Глебов:

– Вы уже упомянули митрополита Алексия и то, как он исцелил жену хана. Это знак того, что Господь был с ним. У жены хана была какая-то болезнь глаз. Хан присылает к Алексию своих послов и говорит: «Или ты ее исцеляешь, или я прихожу и разоряю Русь». Обычно они говорили так: «Вы платите деньги, и тогда набега не будет». Но здесь надо не деньги дать, здесь надо чудо сотворить. Митрополит Алексий стоит перед иконой, молится, и потухшая лампада загорается сама. Он видит в этом знак Божий, едет в Орду, исцеляет жену и спасает Русь от разорения.

– Никита Иванович, что собой представляла Куликовская битва? Правда ли, что в ней принимали участие десятки тысяч воинов с обеих сторон? И внесла ли она что-то новое в военное искусство?

Никита Иванович Поздняков:

– До сих пор среди историков в историографии ведутся жаркие споры о количестве участников, о месте и площади этой битвы. Но мы ориентируемся на летописные источники, в основном на «Задонщину» и сказания о Мамаевом побоище. В общем-то, любое значимое событие, а это было событие очень крупное, как Юрий Алексеевич говорил, сопоставимо с Креси и Пуатье в Столетней войне, то есть это выдающееся массовое сражение XIV века. И все-таки нужно отметать крайности. Некоторые утверждают, что русское ополчение и дружины составляли около 200 тысяч и даже более, а войско Мамая — 300 тысяч и более (что, вероятно, завышено).

Есть скептики, критики, которые говорят: «Поле Куликово такое маленькое, что там едва 5–6 тысяч могло уместиться». Это тоже крайне нереальные цифры.

Мне кажется, что все-таки нужно держаться середины. Если брать, например, Платонова, Кожинова, Карамзина, то там идет счет на десятки тысяч. То есть порядка 50–60 тысяч русского войска и в полтора раза больше войско Мамая.

Несмотря на некоторую критику Дмитрия Донского за то, что он переоделся, замаскировался, тем самым как бы теряя свое княжеское величие, я, как военный, хочу отметить ряд положительных моментов. Была очень хорошо организована разведка и связь между полками. Это в отсутствие радио и телефонов, но они очень оперативно общались, и Дмитрий Донской знал истинную картину. Кроме того, разведка неоднократно, почти пять раз, наведывалась в стан Мамая и имела верные сведения об их численности, размещении и о том, когда они планируют двинуться на Русь.

Когда Дмитрий Донской собрал ополчение в Коломне, к нему присоединились многие князья, так как он сумел предварительной работой их объединить. Они двинулись из Коломны, и им надо было пройти, по-моему, около 350 километров до Дона и Непрядвы, где случилось это сражение. Этот путь они преодолели за 8 суток. Такой марш, я бы сказал, уникален. А мы уже говорили, какое тяжелое было вооружение, плюс щиты, плюс копья, дротики, бердыши и прочее. То есть это военная операция высокого уровня, даже по современным воззрениям.

Было совещание накануне схватки: переходить Дон навстречу Мамаю или нет. Дмитрий Донской настоял, что Дон нужно перейти и мосты сжечь по двум причинам: чтобы отступать было некуда, а также сожженные мосты не позволяли монголо-татарам обойти нашу армию с тыла. То есть это тоже, я считаю, положительный военный момент.

Сторожевой полк, большой полк, полки правой и левой руки были на этом небольшом пространстве довольно грамотно расположены. И, как говорится, победителей не судят, и это все оправдалось. Любимый прием монголо-татар – это охват: своей конницей охватить врага, ударить в тыл и с боков. Это не получилось, потому что было выбрано место очень маленькое и компактное: с одной стороны лес, с другой стороны лес и речка, а дальше Дон. То есть на этом маленьком пространстве нельзя было совершить маневр обхода. Приходилось биться в лоб, а в этом смысле русским равных не было.

Что касается вооружения, то войско Мамая в основном состояло из конницы (легкой и тяжелой). До сих пор спорят, были ли там итальянцы-генуэзцы. Карамзин считал, что были, и многие другие историки придерживались этого мнения. Более того, Мамай испытывал политическое генуэзское влияние из Кафы (нынешняя Феодосия). Мамай был властителем Южного Поволжья и Крыма, и там было очень сильно западное влияние. Кожинов прямо говорит, что на Куликовом поле Россия сражалась не только с Ордой, но и с западным влиянием. Я тоже придерживаюсь такого мнения. Монголо-татары – большая сила, они смяли передние полки, хотя сторожевой полк держался долго и полег полностью.

Дальше была попытка на правом фланге. Не получилось, русские дали отпор. На левом фланге русские немножко дрогнули и пошли назад. И когда воевода засадного полка Владимир Андреевич Серпуховской хотел вступить в бой, а Боброк-Волынский его удерживал, они дождались того момента, когда первая фаланга татар прошла мимо них и обратилась к ним тылом, и вот тут тогда засадный полк ударил. Такого монголо-татары уже не ожидали. Они смешались, поняли, что морально проиграли, и подключился наш полк правой руки.

Вся битва шла от 3 до 6 часов (примерно). Как говорят наши летописцы: гнали татар дотемна, то есть до реки Красивая Меча.

Юрий Алексеевич Соколов:

– Это было глубокое преследование противника.

Никита Иванович Поздняков:

– По мнению историков, от войск Мамая осталась лишь одна девятая часть. Победа была полной и имела большой резонанс по всей Руси и в Европе. Она доказала, что даже сильного врага можно победить, если объединиться. Совершенно правильно неоднократно высказывалась мысль о том, что Русская Православная Церковь вдохновляла это все.

Протоиерей Александр Глебов:

– Много сделали для созидания русской государственности митрополит Феогност, митрополит Киприан, но особо надо сказать о значении преподобного Сергия Радонежского. Он не был митрополитом, но его авторитет был больше, чем у любого митрополита. Он использовал свой духовный авторитет для объединения Руси.

Он едет к удельным князьям, беседует с каждым из них и уговаривает их подчиниться Москве. Когда рязанский князь Олег отказывается от этого, он налагает на него церковное прещение, так называемый интердикт. То есть это запрет совершать литургию в храмах города.

С точки зрения церковного права такие методы недопустимы. Нельзя человека подвергать церковным прещениям за его политические взгляды. Но преподобный Сергий потому и был преподобным, что в жизни своей ориентировался не на законы, пусть даже церковные, а на живой евангельский дух и старался поступать в жизни так, как поступал Христос в Своей земной жизни.

Суббота для человека, а не человек для субботы (Мк. 2, 27). Если нужно человеку помочь в субботу, значит, надо нарушить заповедь о субботнем покое. Надо было помочь русскому народу, и поэтому преподобный Сергий применял вот такие, возможно, не совсем канонические меры церковного воздействия на князей. Только с одной целью – объединить их, чтобы они все подчинились единому центру в Москве и вместе дали отпор внешнему врагу.

Те люди, о которых я сейчас упомянул, были настоящими монахами, подвижниками благочестия. Если бы они жили на 100, 200, 300 лет позже, можно было бы сказать так: эти монахи служили государству. Но государства тогда не было. Они не служили государству, они создали государство. Наше с вами государство создали не политики, не цари, не князья, не военные, его создали монахи. И когда мы говорим «Святая Русь», я не знаю, кто какой смысл в это понятие вкладывает, но лично для меня Святая Русь значит то, что это государство было основано и создано трудами и молитвами святых людей: святителей Петра, Алексия, преподобного Сергия Радонежского и иже с ними. Поэтому и роль Церкви в управлении Русским государством в допетровский период была очень значительной.

Юрий Алексеевич Соколов:

– Мы же сами говорим: Дмитрий Донской, который все время находился под крылом митрополита Алексия, понимает, что необходим авторитет, который может собрать, поднять Русь на эту борьбу. И он отправляется в Троицкий монастырь. И Сергий фактически становится тем, к кому приходят и новгородцы, и псковичи, вся Русь. Русь приходит не потому, что молодой князь позвал, а потому, что так велик авторитет не только Сергия Радонежского (это отдельный разговор), но и Церкви как таковой. От этого имени на защиту православия поднимается Русь. Так что Сергий Радонежский – это духовный вождь, без которого победа в Куликовской битве была бы невозможна.

– Юрий Алексеевич, сейчас в исторических кругах идет полемика: был ли поединок Пересвета с Челубеем?

Юрий Алексеевич Соколов:

– В исторических кругах, особенно на Западе, идет полемика о том, была ли Куликовская битва. Сегодня мы с вами начинаем быть свидетелями полемики о том, а победил ли Советский Союз в Великой Отечественной войне. Уверяю вас, скоро большинство европейцев будет считать, что это американцы воздвигли свой флаг над Рейхстагом. Это все легенды. А ведь меньше века прошло. А мы с вами говорим о событиях аж XIV века. Если народная память сохранила их для нас как героев, почему мы должны сомневаться в народной памяти, которая так бережно сохранила их образ и донесла до нас? Мы должны это ценить. Это и есть одна из тех ценностей, из которых состоит наша нация.

– Юрий Алексеевич, каковы были непосредственные итоги Куликовской битвы и ее исторические последствия?

Юрий Алексеевич Соколов:

– Орде нанесен сокрушительный, исторический удар. Дальше начинается ее распад. Поражение Орды означает наше возвышение. Далее идет процесс объединения Руси с учетом того авторитета, который Москва получила в 1380 году. И вот здесь Куликовская битва имеет несравнимое историческое значение.

Время после Куликовской битвы – это время исихастского возрождения в русской культуре. Это время расцвета творчества Андрея Рублева. Это второй расцвет после Новгорода, второй расцвет творчества Феофана Грека, когда у этого замечательного мастера появляется абсолютно светоносный колорит. Это время, когда появляется новый тип в русском храмовом зодчестве с высокими, чуть вытянутыми главами; горделивые храмы, тянущиеся к небу. Это время, когда русская культура устремляется ввысь и развивается семимильными шагами.

XIV век – это предвозрождение, а XV век – это Возрождение на Западе. Но ведь это возрождение и у нас. И пройдет совсем немного времени, и Иван III станет наследником Византийской империи, мы станем Третьим Римом. И это тоже результат Куликовской битвы.

– События давно минувших дней определяют реалии нынешнего времени. Они являются не только нашей памятью. В истории мы ищем ответы на проблемы современности и черпаем силы для преодоления этих проблем.

Ведущая Лариса Минаева