Канон. Музыкант, композитор, регент Александр Демидов. Часть 1

В новом выпуске программы "Канон" - встреча с музыкантом, композитором, регентом Александром Демидовым. Александр расскажет о своем творческом пути от уличного музыканта до исполнителя, выпускающего альбомы, клипы и дающего сольные концерты на больших площадках.

(В расшифровке сохранены некоторые особенности устной речи)

Александр Демидов – скрипач, пианист, композитор, регент. Родился в Москве в 1995 году. С детства занимался музыкой. Окончил музыкальный колледж при Московской консерватории. Александр начинал сольную карьеру с создания кавер-версий популярных хитов, но постепенно пришел к своему собственному стилю в музыке жанра неоклассика. Сегодня Александр Демидов активно выступает, записывает и выпускает свои музыкальные произведения, руководит двумя православными хорами. Обо всем подробнее поговорим прямо сейчас в программе «Канон».

– Александр, рад тебя видеть. Сегодня поговорим о твоем творческом становлении. Еще Платон когда-то сказал, что музыка снабжает душу крыльями. Можешь рассказать о том, как начался твой полет?

– Мой полет, я думаю, начался, когда я уже был в утробе матери: мама постоянно слушала музыку, в основном она концентрировалась на классической музыке. Уже тогда, в тот момент, я думаю, мне прививалась любовь к музыке. Когда я родился, рядом были музыкальные инструменты, и я как-то развлекался... Интересно, что недавно узнал факт, что когда я лежал младенчиком в кровати, то слушал лаврские распевы, песнопения. Наверное, с этим тоже связано то, что я сейчас занимаюсь церковными хорами. Думаю, все начинается с малого и взращивается. Так что с самого рождения я в музыке.

Долго, конечно, я сомневался, это ли мой путь, это ли дело моей жизни…

– В чем твои сомнения были? Чем хотел еще заниматься?

– Я очень увлекся в какой-то момент спортом, даже хотел быть спортивным тренером. В одно время я стыдился того, что я музыкант. Я был в обычной школе, там ребята в основном играли в футбол, во что-то спортивное. Я говорил: «Ребята, я иду на скрипке играть», – и все надо мной смеялись. К сожалению, в тот момент на меня очень влияло общественное мнение. В общем, я начинал стыдиться, что я музыкант. Но в какой-то момент жизни получилось так: был общий праздник школы, там собрались все классы, каждый показывал свои таланты; было фортепиано, была возможность сыграть на скрипке. Я сыграл на фортепиано, потом на скрипке – и вся школа это оценила.

– И футболисты задумались в этот момент, да?

– Ну да, музыка, конечно, всех объединяет – это удивительно. Так получилось, что в тот момент нам удалось объединиться в школе. После этого как-то и ребята стали по-другому относиться, и я понял, что даже моим сверстникам это интересно и что это не стыдно, а даже счастье – заниматься музыкой.

Но я все равно очень долго сомневался, стоит ли мне профессионально этим увлечься. Но был момент, когда я сделал перерыв буквально на неделю в музыке. Тогда понял, что без музыки я просто ничто, не могу жить; и это – любовь, я должен ее взращивать.

– Давай мы прямо сейчас поделимся этой любовью: посмотрим фрагмент твоего выступления.

(Музыкальный фрагмент «Father’s Prelude» («Отцовская прелюдия»), музыка и исполнение Александра Демидова.)

– Многим москвичам твое лицо может показаться сейчас знакомым, потому что в суете будничных, рабочих дней наверняка многие обращали на тебя внимание в московской подземке. Именно ты тот человек, который дарит москвичам и гостям столицы хорошее настроение, находясь в метро. Ты неоднократный победитель проекта «Музыка в метро». Расскажи, пожалуйста, об этом проекте. Я знаю, что это очень большая страница в твоей жизни.

– Да, это большая страница в моей жизни. Она началась не с метро, а с электричек. Удивительно, что сейчас получается давать концерты… В последние годы были, конечно, какие-то единичные вылазки туда, но лет пять назад я стабильно играл в электричках.

Удивительно, что сейчас люди стали приходить на концерты, некоторые из электричек. И для меня это, конечно, большой этап в жизни – от электричек до концертных залов.

Началось все с электричек, но потом в Москве появился проект «Музыка в метро», я этому очень благодарен, потому что это – способ постоянной практики выступлений. До уличных выступлений у меня не было такого их количества.

Благодаря «Музыке в метро» в том числе я понял слушателя, понял, как найти подход к зрителю, научился вести себя на сцене – это одно из важнейших умений для артиста. В общем, я продолжаю это делать. С помощью метро получается и реализоваться в творческом плане. Конечно, все это надо постоянно развивать – это точка развития для меня.

– А чем остановить слушателя, скажем так? Нужно так что-то исполнить, чтобы спешащий на работу человек вдруг вытащил наушники и посмотрел на тебя хотя бы несколько секунд. В чем секрет этой профессии?

– Я думаю, что секрет в искренности, люди улавливают искренность, эмоции. Когда ты в состоянии, может быть, некоторой грусти, это все улавливается… И стараешься над собой работать, чтобы быть в радостном расположении духа. Искренне стараешься сделать другого человека тоже счастливее, порадовать… И вот с таким настроем все получается.

При этом в метро, естественно, все спешат, нужно выбрать репертуар, близкий к этой суете. Плюс я очень серьезно отношусь к концертам в метро, я туда буквально тащу оборудование, поэтому мне спорт (я хотел стать фитнес-тренером) очень помог. И сейчас я постоянно в спорте. Если бы не он, я бы, наверное, надорвал себе спину.

Я думаю, что каждый музыкант обязан быть спортсменом, потому что даже само держание скрипки неестественно для организма. То же самое с любым инструментом. Одно дело – час в день, другое – ты постоянно со скрипкой, постоянно в каком-то необычном для тела положении.

В данном случае я беру с собой огромное количество оборудования. Я подхожу к концерту в метро как к настоящему концерту, но это и есть настоящий концерт. И это выглядит интересно – люди захватываются, я и сам захватываюсь. Это для меня большое счастье.

Конечно, меня смущает, что я играю не всегда то, что мне хочется исполнить. Есть некоторый диссонанс в этом. Этот диссонанс я сейчас стал восполнять тем, что выпускаю свою музыку, и она вот этот баланс держит.

– Но я знаю, что ты начал писать музыку еще в раннем возрасте. Тебя к этому как-то подталкивал твой первый учитель? Расскажи об этом.

– Да, у меня был чудесный учитель – Александр Петрович Курченко. Это тот человек, который привил любовь к музыке. Я ему очень благодарен, Царствие ему Небесное, он недавно упокоился.

Как-то приходил к нему, он говорит: «Саш, давай мы с тобой что-нибудь создадим. Наиграй, пожалуйста, что-нибудь на фортепиано». Я что-нибудь бренчал, а он из этого создавал какие-то мелодии и говорил: «Смотри, Саш, у тебя появляется соната»; «Саш, у тебя появляется этюд».

Самое интересное, что я сейчас тоже стал перенимать эту идею и использую ее на концертах. Я просто выбираю кого-то, часто это ребенок из зрительного зала. Говорю: «Давай что-нибудь вместе сочиним». Он отвечает: «Да нет, я никогда не смогу». – «Ты точно сможешь, давай что-нибудь сделаем. Наиграй что-нибудь на фортепиано». Он наигрывает, и из этого я на концерте создаю какое-то произведение. Вот этот опыт я перенимаю, стараюсь это взращивать тоже, потому что на меня это очень повлияло.

– Говоря простым языком, это твоя фишка, которую тебе еще в раннем детстве подарил твой педагог?

– Это, наверное, фишка учителя, а я стараюсь продолжать его дело. Он очень любил музыку, очень всех нас вдохновлял, в том числе и моих сестер. Мы вместе делали спектакли с самого детства, слова писала сестра Наташа Демидова, ныне Щурова. С Машей, Мишей мы их делали, но Миша тогда еще совсем младенчиком был.

Мы делали спектакли, и сейчас это все тоже реализуется, потому что сейчас мы с семьей развиваем театральное дело – ставим спектакли, это тоже целая отдельная вселенная.

– Расскажи об этой вселенной. Что за спектакли?

– Есть театр-студия «Однажды в воскресенье», последние два-три года мы стали усиленно заниматься этой студией. Мы с раннего детства как раз с Александром Петровичем Курченко делали спектакли – это тоже путь становления. Получилось так, что после домашних спектаклей мы каждый год делали рождественские спектакли…

Вот удивительно, что все дела строятся вокруг храма. Я этому очень благодарен – это большой путь в жизни. А когда что-то строится не в сторону Бога, все рушится, думаю, в любом случае. В моем случае действительно получалось так, что все дела, к сожалению, разваливались, но вокруг храма получилось строить что-то настоящее.

В храме появился режиссер, Кирилл Грацинский, и он очень заинтересовался театральным делом, увидел, насколько сестры артистичны, насколько у нас большой потенциал. Сейчас мы делаем спектакли постоянно, ставим уже стабильно третий год. В общем-то, стараемся это дело взращивать. Я там участвую как композитор, помогаю в организации всего дела.

– А сестры?

– Сестры там как артисты. Не только сестры, но и брат у меня там участвует. Все выполняют те задачи, которые могут: кто-то сценарий дописывает, кто-то организационные задачи решает.

–  Эти спектакли могут увидеть простые зрители или только община храма?

– Мы, конечно, устраиваем театральные постановки при храме, но сейчас проходят спектакли и в Доме-музее Высоцкого, в театре Шиловского…

– То есть творческое семейное дело вышло в итоге на большие подмостки?

– Да, очень радостно, что получается это развивать.

– Это здорово. Ты как-то признался, что никогда не мечтал стать регентом, но в итоге сегодня руководишь несколькими хорами. Как клирос появился в твоей жизни, если такой мечты изначально не было?

– У меня было большое стремление к тому, чтобы развивать оркестр, и мне это в какой-то момент удалось сделать. Одновременно с этим я занимался музыкальной группой.

Но если брать музыкальную группу, то я ее строил как раз не вокруг храма. Это дело, к сожалению, у меня развалилось, хотя я ему уделил очень много времени. Человеческий фактор повлиял. Я был очень долго в грусти из-за этого.

Если брать школьные годы, у меня было желание дружить, делать общие дела, но не было единомышленников, мы не умели в школе дружить. И эта боль продолжалась долгое время.

Я стал собирать коллективы. Удивительное дело, что после того, как музыкальная группа развалилась, мне позвонила моя подруга из училища при консерватории: «Саш, хочу передать тебе коллектив, я уезжаю в Лондон. Это очень необычное дело, и, мне кажется, у тебя получится это развивать». Спрашиваю: «А что это такое?» – «Это английский православный хор». Я был очень удивлен этому делу. Но когда пришел, то увидел очень слаженный коллектив, где чувствовалась эта семейственность, которую я очень долго искал. Думаю: «Надо дело развивать, если это уже есть, надо просто трудиться, чтобы это сохранилось».

– Это англоговорящие люди?

– Да, но не только. Ребята, которые увлекаются английским, преподаватели английского…

– Где хор базируется, при каком храме?

– Это храм Николая Угодника в Новой Слободе, миссионерский отдел. Подруга очень повлияла на мою жизнь, когда передала мне этот хор.

Как-то зажглось во мне это желание, когда я увидел дело, увидел его потенциал… Настолько это меня вдохновило! Я стал это развивать очень активно. Мы в тот момент начинали свое служение в Высоко-Петровском монастыре с отцом Константином, мы и сейчас с ним служим. Это удивительный священник, он знает четырнадцать языков. Мы еще всегда говорим людям, что они могут приходить в храм и исповедоваться на четырнадцати языках. В общем, это такое максимально миссионерское дело.

Когда мы стали служить в Новой Слободе, все это стало развиваться; службы каждую субботу в десять утра, храм Николая Угодника в Новой Слободе.

– Мы можем прямо сейчас посмотреть выступление вашего коллектива, а наш с тобой диалог продолжим в следующем выпуске.

(Фрагмент Божественной литургии в исполнении хора «Поющая совесть» под руководством Александра Демидова.)

Записала Анна Топорова