Хранители памяти. Временная выставка «Высокий иконостас». Часть 6

Мы завершаем рассказ о временной выставке «Высокий иконостас», которая до 24 мая работала в Музее имени Андрея Рублева. Куратор выставки, заведующая научно-исследовательским отделом музея, кандидат искусствоведения Мария Александровна Маханько рассказывает об иконах-пядницах, образе "Богоматерь с Младенцем и ростовскими святителями" и историческом контексте появления таких икон.

Мы завершаем рассказ о временной выставке «Высокий иконостас», которая работала в Музее имени Андрея Рублева.

Рассказывает куратор выставки, заведующая Научно-исследовательским отделом музея кандидат искусствоведения Мария Александровна Маханько:

– На нашей выставке интересны не только большие, крупные иконы. Когда мы говорим про высокий иконостас, то сразу создается представление, что это стена из икон, расположенных в несколько рядов на разных тяблах-полках, а между ними дополнительное крепление, чтобы выдержать их вес. Но в состав иконостасов входили и иконы небольшие, отражающие и личное благочестие, и особенности русского иконопочитания. Когда мы приняли крещение, мы приняли из Византии и традицию победившего иконопочитания. И икона для нас – неотъемлемая часть христианства, она приобретает особое значение, особое положение.

В позднее Средневековье Русь остается единственной свободной православной страной, хотя в Западной Европе тоже христианские государства, но мы не имеем более ни Византии, ни Балканских государств, так как все они находятся под пятой иноверцев. И тогда в Древней Руси XVI–XVII веков происходят особые процессы и по-особому развивается традиция иконопочитания. И одной из таких особенностей является распространение икон малого формата, размером в пядь. Пядь – это мужская ладонь от основания до кончика верхнего пальца, это самый удобный измерительный инструмент для стандартной малой иконы. И распространяется традиция писать для дарения иконы-пядницы на определенные сюжеты. Монастыри пишут образы тех святых, мощи которых они хранят; архиерейские кафедры пишут иконы престольного праздника, того святого, в честь которого освящен престол кафедрального собора, архангелов, или Спаса Нерукотворного, или какую-то икону Богоматери. Вариантов очень много.

После Макарьевских соборов 1547–1549 годов начинают массово писать иконы общерусских святых, святых разных русских земель: Александра Свирского, ярославских князей-чудотворцев, святых князей разных княжеств – тверских, владимирских, ростовских. И такие иконы дарят паломникам, их везут царю в подарок на Пасху, на Крещение или Богоявление, на царственные именины, на именины Патриарха. Любой богатый храм, богатый монастырь имели запас икон, пусть пядничного размера, но искусно выполненных у хороших мастеров, для подношения в Москве важным людям. И иногда такие пядницы бывают настоящими драгоценностями, потому что они написаны с применением золота, цветных лаков, дорогих, красивых пигментов; и можно предположить, что они связаны с реальными историческими личностями или хранят память об определенных вехах в русской истории.

Эта пядница с образом молящихся Богоматери и Ростовских святителей как раз принадлежит к такому числу. По иконографии эту икону еще можно назвать: Богоматерь в молении Ростовских чудотворцев. Потому что мы здесь видим трех Ростовских святителей. Подобно тому, как мы празднуем Собор трех вселенских святителей, авторов литургии – Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Богослова, мы имеем с конца XVI века праздник трех святителей: Петра, Алексия и Ионы Московских. А перед нами икона моления Ростовских святителей. Здесь Леонтий Ростовский, Исайя и Игнатий представлены как люди разного возраста, но одного сана. Они все в белых клобуках, драгоценных фелонях, написанных очень красивыми оттенками желтого, красного, розового, разными оттенками зеленого: то более изумрудного, то более травянистого. Написаны с использованием золота техникой особого процарапывания по верхнему слою, так называемой цировки, когда золотой орнамент освобождается из-под краски и становится частью художественного образа.

С чем связана такая иконография, особенно в эпоху Романовых, в первой трети XVII века, примерно с 1620 по 1633 год? Мы должны помнить, что ростовским митрополитом был Филарет Никитич, будущий патриарх, отец первого государя из рода Романовых – царя Михаила Федоровича. В 1610 году, как ростовский митрополит, он отправился в Польшу с посольством и должен был привезти польского королевича как русского государя. Однако консенсуса не было достигнуто, и Филарет оказался в польском плену. Вернулся он уже в 1619 году, к тому времени прошло 6 лет с тех пор, как был возведен на царство его сын Михаил. Он уже вырос, возмужал; когда его венчали на царство летом 1613 года, Михаил был еще мальчиком. Прошло шесть лет, и он стал молодым мужчиной.

И буквально через несколько дней после возвращения ростовский митрополит Филарет становится патриархом Московским. И с этого момента сама Ростовская кафедра приобретает особое значение; конечно же, все помнят, что патриарх когда-то был митрополитом Ростовским. Ростовская кафедра дарила иконы-пядницы и самому Филарету и писала такие иконы для подарков знатным людям. В частности, в Русском музее хранится икона такой же иконографии, принадлежавшая Ивану Максимовичу Строганову, с памятной надписью, что это подарок ростовского владыки Варлаама.

У иконы из Русского музея есть точная дата написания – 1628 год. Она по живописи проще, чем наша. Икона из нашего собрания написана более искусным мастером, который работал, ориентируясь на московскую традицию. И, скорее всего, такая икона тоже предназначалась для подарка. На ее обороте не сохранилось никаких владельческих надписей, но сохранилась короткая пометка – «с трубами». Это означает, что на икону должны были сделать оклад с трубами, с серебряными выгнутыми полосками, которые пускали по краям иконного ковчега. Мы видим, что икона имеет двойной ковчег, это знак очень высокого качества. Такие доски для икон, как правило, делали в столице. То есть это московская работа, предназначавшаяся для того, чтобы почтить ростовское прошлое патриарха Филарета Никитича.

Здесь Ростовские святители втроем образуют такой деисус. И вообще образ Богоматери «Моление» – это первая икона собора местных святых. Что касается тонкости, то, скорее всего, мастер, писавший эту икону, ориентировался на царских изографов Истому Савина, его сыновей Назария и Никифора Истоминых, которые писали очень тонкие фигуры, с тонкими чертами ликов, с тонкими пальчиками, с очень аккуратным письмом, тончайшими орнаментами, нанесенными как будто самой тонкой волосяной кисточкой. Здесь очень красивые сочетания багряного оттенка и темно-зеленого, ярко-красного и нежно-желтого. Они вроде бы контрастные, но они так рядом друг с другом положены, что создают очень красивое, эффектное сочетание, которое не режет глаз. Оно все окаймляется зелеными оттенками.

На этой выставке мы показываем только произведения из нашего собрания. Наш музей давно и успешно сотрудничает с частными коллекционерами, но в этом проекте мы решили показать именно свои памятники. В этих двух залах представлено около шестидесяти произведений. Это, конечно же, не все памятники эпохи, которые хранятся в наших фондах и которые мы бы хотели презентовать. К выставке выпущен каталог под названием «Высокий иконостас», и там опубликовано около сотни произведений. То есть он гораздо шире представляет такое явление, как высокий древнерусский иконостас. В нем есть две статьи, где рассказывается о предыстории высокого русского иконостаса, обо всех византийских, раннехристианских, иных региональных особенностях. Также в каталоге можно найти статью об иконах, представленных на выставке; о том, что это было за время в русском искусстве.

Мы завершили серию выпусков о временной выставке «Высокий иконостас», работавшей в Музее имени Андрея Рублева.

 Ведущая Елена Чач, кандидат исторических наук