Хранители памяти. Временная выставка «Японское искусство укие-э». Часть 1

Мы начинаем рассказ о работающей в Ризнице Троице-Сергиевой лавры выставке японской гравюры, приуроченной к 190-летию со дня рождения святителя Николая Японского. Об этой экспозиции, а также о жизни и трудах святителя рассказывают заведующая сектором «Искусство Нового и Новейшего времени» отдела «Ризница Троице-Сергиевой лавры» Сергиево-Посадского музея-заповедника, кандидат искусствоведения, куратор выставки Евгения Юрьевна Суворова и кандидат экономических наук, искусствовед, член Ассоциации искусствоведов, эксперт в области японской гравюры XIX – XX веков, коллекционер Вадим Игоревич Александров-Соболев-Кабалевский.

Мы находимся в Ризнице Свято-Троицкой Сергиевой лавры, филиале Сергиево-Посадского музея-заповедника. Здесь сейчас работает временная выставка, на которой представлены уникальные произведения японского искусства и памятники, связанные с личностью и деятельностью святителя Николая Японского. О них − в нашем сегодняшнем выпуске передачи «Хранители памяти». 

Рассказывает куратор выставки Евгения Юрьевна Суворова, заведующая сектором «Искусство Нового и Новейшего времени» отдела «Ризница Троице-Сергиевой лавры» Сергиево-Посадского музея-заповедника, кандидат искусствоведения: 

– В экспозиционном зале Ризницы Свято-Троицкой Сергиевой лавры, филиале Сергиево-Посадского музея, эта выставка, посвященная японскому искусству, проходит впервые. Главным украшением выставки стала японская графика эпохи Эдо. На выставке представлено более 70 экспонатов, и вы можете увидеть, например, прекрасное снаряжение японских самураев. Эти экспонаты датируются началом XIX века, их нам любезно предоставил Новгородский музей-заповедник. Порой коллекции тех или иных музеев, которые мы воспринимаем в определенной парадигме, могут нас очень удивить. 

Наши посетители спрашивают, какое отношение японская выставка имеет к православию. С одной стороны, наш музей – государственный, ему уже 105 лет. С другой стороны, эта выставка посвящена святителю Николаю Японскому, а в 2025 году праздновалось 55-летие со дня его прославления. Было всего два святых, прославленных в советское время, в 1970 году. По запросу иностранных держав в лике равноапостольных был прославлен святитель Николай Японский. И также был прославлен в чине равноапостольных его старший товарищ, святитель Иннокентий Московский, просветитель Сибири и Северной Америки. Равноапостольных святых, как вы знаете, у нас очень мало. В наступающем году исполнится 190 лет со дня рождения святителя Николая Японского, и наша выставка предваряет этот юбилей. 

Святитель Николай Японский был потрясающим человеком, монахом. Он учился в Московской духовной академии; с детства, будучи наслышан о подвигах святителя Иннокентия Московского, мечтал заниматься просветительской миссией. И когда встал вопрос о том, кто поедет в консульскую церковь на остров Хоккайдо в Японию (а поехать хотели многие), то выбрали этого молодого монаха. И святитель Николай Японский в 1861 году приезжает в Японию, в эту церковь. А так как у него всегда была мечта вести миссионерскую деятельность, то он понимал, что окормления только русского консульства ему будет мало.

Святитель Николай Японский осознавал главную трудность, которая перед ним стоит: японский язык. В своих дневниках он пишет, что это самый тяжелый язык изо всех, которые существуют на свете, и что все грамматики, написанные европейцами, никуда не годятся. «Через неделю я их уже бросаю в угол. Те, кто писал эти грамматики, не знают японского языка!» И он ходит по улицам, разговаривает с людьми, спрашивает: «Как называется эта желтая редька? А как называется этот суп?» Таким образом он впитывал в себя все диалекты японского языка.

Нужно сказать, что в то время не было единого японского языка, и святитель Николай Японский поставил перед собой задачу перевести Новый Завет, богослужебные книги на общий литературный японский язык. Он изучает этот язык примерно семь лет, обращается к помощи филолога-японца Павла Накаи, принявшего православие, и они вместе с помощниками за два года переводят Новый Завет на японский язык.

Перевод был достаточно сложным, потому что использовались европейские переводы Нового Завета на японский язык, использовался перевод Нового Завета на китайский язык. Самые сложные моменты выверялись по толкованиям святителя Иоанна Златоуста. Естественно, обращались и к греческому оригиналу. Через два года Новый Завет был переведен, также были переведены труды святителя Димитрия Ростовского, молитвословы, Служебники, богослужебные книги. И на выставке у нас представлен Новый Завет с дарственной надписью: Николай Японский собственной рукой подписывает текст Нового Завета в подарок будущему патриарху Сергию (Страгородскому). Дело в том, что патриарх Сергий какое-то время помогал святителю Николаю в его миссии в Японии. И еще представлен у нас Служебник на японском языке, тоже с автографом Николая Японского. Все эти предметы вы можете здесь увидеть.

Рассказывает коллекционер Вадим Игоревич Александров-Соболев-Кабалевский, кандидат экономических наук, искусствовед, член Ассоциации искусствоведов, эксперт в области японской гравюры XIX–XX веков:

– Для того чтобы зрителю увидеть Японию глазами Николая Японского, мы представили оригиналы работ ведущих мастеров школы Утагавы. Это «Битва при реке Удзи», «Убийство за нанесенное оскорбление», серия «47 ронинов», они демонстрируют тот самый нрав японцев, с которым святитель Николай столкнулся при реализации своей миссии.

Мы не только выставили оригиналы работ школы Утагавы, мы дали расширенную атрибуцию с глубоким искусствоведческим анализом, чтобы зритель мог полностью погрузиться в тему, получить нужную информацию. В этом и есть просветительская миссия выставки. Здесь представлены плакаты, информационные листы, которые помогают проникнуть в суть экспонатов выставки. И мы очень благодарны директору музея за то, что смогли такой проект реализовать.

Можно считать, что японская гравюра пришла в Русский мир, в Россию через Николая II. Будучи еще цесаревичем, он совершил мирный визит в Японию, познакомился с историей, культурой Японии и привез японские гравюры в Санкт-Петербург, подарив их своим друзьям. И таким образом японская гравюра стала популярна и востребована.

В нашей коллекции представлены работы укие-э, которые отражают один и тот же сюжет, но исполнены в разных стилях и жанрах: якуся-э и муся-э.  Например, школа Утагавы Куниеси использовала жанр муся-э. А Кунисада, гравюрист, который изображал театр кабуки, использовал стиль якуся-э. 

Данная коллекция собиралась более 30 лет; работы, которые представлены на выставке, относятся к периоду духовной миссии Николая Японского в Японии. Первым человеком, кого он крестил в Японии, был самурай, ронин (то есть воин без хозяина).

Евгения Юрьевна Суворова:

– Николай Японский приехал в Японию уже к концу закрытой эпохи Эдо. Дело в том, что когда в XV–XVI веках европейские путешественники устремились на Восток и открыли для себя Японию, туда сразу хлынули и католические, и протестантские миссионеры. И с ними плечом к плечу работали бизнесмены, которые стали разорять Японию. В результате сёгунат принял решение Японию закрыть на несколько веков, потому что японцы христианство воспринимали как веру, которая разоряет, уничтожает культуру их страны. И Николай Японский входит в эту культуру в тот период, когда проповедь христианства была запрещена, но входит с любовью, человечностью. Он не жег глаголами, а исключительно любовью проповедовал слово Божие. Потом уже культура меняется, к власти приходит император, начинается эпоха Мэйдзи, ворота Японии распахиваются – и Европа полностью проникает в пространство японской культуры.

Мы знаем японскую эпоху Мэйдзи, которая очень сильно повлияла на культуру Европы эпохи модерна, Серебряного века. Но более раннюю культуру Японии мы не знаем, и образцы этой культуры, предваряющей культуру эпохи Эдо, вы можете увидеть у нас в залах.

Через два года после того, как Николай Японский шагнул на японскую землю, он столкнулся с так называемыми борцами с иноземцами. Борцы с иноземцами – это японцы, чаще всего бывшие самураи, ронины, которые очень агрессивно защищали японскую культуру, японский быт, чтобы сохранить старые устои. Это свойственно любому народу.

Как-то к Николаю Японскому с целью его убить пришел бывший самурай, ронин, синтоистский жрец Такума Савабэ, который как раз входил в сообщество по борьбе с иноземцами. Он честно признался святителю Николаю: «Я пришел тебя убить, потому что ты тот человек, который хочет уничтожить мою страну, мою культуру». На что Николай Японский кротко ему сказал: «Но, может быть, перед тем, как ты меня убьешь, ты узнаешь, за что именно хочешь меня убить?» Такума Савабэ был образованным человеком, и они стали беседовать. В результате многочисленных бесед Такума принял крещение с именем Павел, став первым японцем, принявшим православное христианство. Мы вспоминаем историю Савла (Павла), и про Савабэ говорили, что он был вторым Павлом. Павел Савабэ становится не только православным христианином, но и священником, посвятившим всю свою жизнь Церкви, Христу и проповеди христианства.  

Вадим Игоревич Александров-Соболев-Кабалевский:

– Здесь представлена уникальная книга 1904 года, которая рассказывает историю Японии, описывает ее территориальное, социальное, экономическое, культурное положение. Николай Японский, осуществляя свою духовную миссию, писал письма в Санкт-Петербург, в столицу. Эти письма касались развития Японии, и эта книга подтверждает, что его миссия была очень актуальна, очень важна, поскольку 1904 год – это год перед войной с Японией.

Продолжая просветительскую миссию Николая Японского, на нашей выставке мы показываем посетителям музея, в том числе студентам, историю и культуру самого близкого к нам соседа. 

Ведущая Елена Чач, кандидат исторических наук