Читаем Добротолюбие. 7 ноября. Священник Константин Корепанов

7 ноября 2022 г.

Мы продолжаем читать наставления преподобного Ефрема Сирина из второго тома «Добротолюбия». Сегодня мы начнем третью главу, третий раздел сборника его слов, изречений.

1-й абзац:

Всем, которые посвятили себя Богу, и всегда стараются «представить телеса своя жертву живу, святу, благоугодну Богови» (Рим. 12, 1), надлежит, согласно со Священными обетованиями Евангелия и прочих Священных Писаний, веровать, что, предав себя на всякое дело благое и на всякое упражнение в добродетели, они, с благодатью Христовою и силою Божией, могут получить совершенное избавление и очищение от страстей бесчестия, возбуждающихся в душе и теле. Невозможное для нас возможно для обетовавшего Бога. К тому же греховные страсти впоследствии привзошли в душу и тело вследствие преступления первозданного человека.

Вот такой абзац, такое начало его: Всем, которые посвятили себя Богу, и всегда стараются «представить телеса своя жертву живу, святу, благоугодну Богови» (Рим. 12, 1), надлежит, согласно со Священными обетованиями Евангелия и прочих Священных Писаний, веровать и предавать себя…

Поначалу эти слова, эти строчки мы воспринимаем как привычные: мы же читаем аскетическую литературу, читаем подвижников, святых отцов, монахов, аскетов, отцов-пустынников. Читаем эти строки как привычные, не обращая никакого внимания на начало этих слов: оно типичное для данной литературы. Не обращаем особого внимания, раз это литература, написанная монахом и для монахов. Естественно, монахи есть те, которые посвятили себя Богу, они есть те, которые, естественно, должны принести себя в жертву Богу и предать себя на исполнение заповедей Божьих. Все как бы нормально, все привычно, как это часто в нашей жизни бывает.

Мы не сразу понимаем, что речь идет не о монахах, а о любом христианине. Ведь, по сути, слово апостола Павла, здесь вставленное, относится ко всем христианам. Апостол Павел явно писал для всех христиан.

Конечно, когда мы прочитаем внимательно и вдумчиво, скажем, первый абзац, вдруг до нас дойдет смысл, что вообще-то это про нас пишется, для нас пишется. Это мы должны ощущать себя посвятившими себя Богу. Это в силу того, что мы посвятили себя Богу, мы должны представить тела свои в жертву живую, святую, благоугодную Богу, а стало быть, и жить согласно священным обетованиям Евангелий и прочих Священных Писаний и предать себя на всякое дело благое и всякое упражнение в добродетели. Это мы должны так делать.

Конечно, когда наконец до нас доходит смысл прочитанного отрывка, смысл того, что мы здесь видим, то у нас рождается или протест, или страх. Протест в целом очень часто рождается против аскетической литературы, причем у очень даже уважаемых людей, порой у людей, очень ревностно (как, по крайней мере, им кажется) относящихся к Евангелию и заповедям Божьим. Здесь протест понятный, естественный. Или рождается страх, потому что человек понимает, что в том состоянии, в котором он пребывает сейчас, ему никак не спастись.

Предвидя и то и другое (не сразу, конечно, это началось после прочтения этих книг на какой-то раз и после того, как сам становишься старше), начинаешь удивляться, что, по сути, и во времена апостола Павла, и во времена преподобного Ефрема, и во времена преподобного Максима Исповедника, и уж, конечно, во времена преподобных Симеона Нового Богослова или Григория Паламы люди жили так же. Были и Григорий, и Симеон, и Максим, и Исаак, и Ефрем, и Павел… Они были. Но в целом люди, не желающие жить по-христиански, тоже были. Они так же жили, как мы живем, так же ходили в храмы и так же предавались расслабленности, как это делаем мы.

Поэтому та ситуация, которую описывают святые отцы, та внутренняя полемика, скрытая даже в аскетических сочинениях, не только касается нас, не только мы так случайно узнаем себя в оппонентах святых отцов, но и реально эти оппоненты были точно такие же, как мы.

И во времена преподобного Ефрема Сирина были люди, которые так думали (может, ярче всего о них пишет преподобный Симеон Новый Богослов). Они протестовали, возмущались и боялись, когда до их сердца доходила мысль, что действительно так, как они живут, жить нельзя, это не христианское житие.

Этим первым абзацем, по сути, Ефрем Сирин начинает, только дает предлог, как бы бросает затравку, а в следующих абзацах он развернет перед нами размышление о вступлении человека в Церковь, напоминая нам о том, о чем мы, как нынешние, так и христиане времен Ефрема Сирина, постоянно забываем.

Второй абзац начинает преподобный Ефрем Сирин тем, почему нам не нужно протестовать, почему не нужно отчаиваться и почему все наше представление о том, что мы должны делать, придя в Церковь, в корне неверно. Мы нимало не исполняем ни обетов крещения, ни слов апостольских, ни заветов евангельских. О том, почему это происходит, он и начинает разговор.

Мы, верующие, прияли чрез Святое Крещение залог благодати, как талант, для многократного умножения и приращения чрез то обетованного наследия. Божественный и утешительный Дух, данный Апостолам, и чрез них преподанный единой истинной Церкви Божией, с минуты крещения пребывает в каждом приступившем к крещению с чистою верою, – и каждый получает сей «мнас» для приумножения, возделания и приращения, как сказано в Евангелии.

Самое главное, что мы всегда это забываем. Забываем потому, что хотим об этом забыть. Забываем потому, что недремлющий враг нашего спасения очень хочет, чтобы мы об этом забыли.

В таинстве Святого Крещения мы получаем благодать Святого Духа. Преподобный Ефрем Сирин не разделяет это таинство, называет его единым таинством, включая в это таинство Крещения и миропомазание. По сути, для него это таинство рождения в Церкви, таинство вступления в Церковь, таинство соединения со Христом в Духе Святом. Он не проводит разделения, как потом будут проводить люди, разделяя таинство Крещения и таинство Миропомазания. Но в целом, на бытовом уровне, мы тоже их не разделяем. Человек пришел креститься, и предполагается, что он крестится и миропомазывается.

Вернусь к мысли: самое главное, мы забываем, что в таинстве Крещения мы получаем благодать Святого Духа.

Конечно, доктринально, вероучительно или прочитав какие-то книги о таинстве Крещения, мы представляем на уровне восприятия нашего вероучения, что действительно в таинстве Миропомазания происходит запечатление нас Святым Духом. Точнее, мы это как бы знаем. Именно как бы знаем, то есть это некое неглубокое, дискурсивное, поверхностное знание о том, что нас этому учат. То есть мы прочитали что-то в книге, ну и рассказать об этом сможем.

Но мы не знаем этого своей жизнью. Мы не помним об этом живой своей памятью. Мы не живем, не проживаем это и не помним той животворящей памятью, в контексте которой Христос заповедовал нам творить Евхаристию в Его воспоминание.

Мы буквально не помним о том, что имеем в себе благодать Святого Духа, что мы запечатлены в день нашего личного искупления этой самой благодатью Святого Духа. Это наша личная Пятидесятница. Для нас, скажем, богослужение Святой Троицы с известными молитвами коленопреклоненными значит больше с точки зрения молитвы о благодати Святого Духа, чем своя личная Пятидесятница, совершаемая в таинстве Крещения.

Мы действительно это не помним. Хотя все благовестие апостола Павла строится как свидетельство о том, что Дух нам дан; и мы должны об этом помнить. Он говорит о Христе, он свидетельствует о Христе, но свидетельство о Христе – это именно свидетельство о том, что мы приняли благодать Святого Духа. Именно этим занимались апостолы: они соединяли со Христом людей, укореняли их во Христе, потому что сводили на них благодать Святого Духа.

Если бы мы взяли на себя труд и внимательно прочитали Послания апостола Павла, вникнув в то, что он хочет сказать, попытавшись разобраться в этом благовестии, о чем он говорит чуть ли не в каждой главе (особенно в Послании к Римлянам, Послании к Коринфянам), мы бы поняли, что для него вот эта память о том, что мы в Духе, о том, что нам Дух дан, память о том, что в силу этого мы – святые, является системной. Это некое онтологическое свойство человека в Церкви, память о том, что он святой; память о том, что в нем Святой Дух, память о том, что он по вере во Христа получил благодать Жизни, благодать Бога, благодать Святого Духа; и отныне Бог живет в нем, он стал сосудом Святого Духа.

Для апостола Павла это было принципиально важно. Ну и, собственно, для первых христиан, да и всех последующих святых людей, святых отцов.

Если у человека отсутствует память о том, что он во Христе, благодати Святого Духа (значит, Дух Святой живет в нем), то отсутствие этой памяти делает невозможной жизнь во Христе.

Человек не ощущает себя и свою жизнь как жизнь во Христе. Чтобы это пережить, ощущать, он должен, несомненно, помнить всегда, что Бог в нем живет. Он живет в Боге. Когда память о том, что человек в Боге и Богом жив, уходит, человек начинает уже жить не во Христе, а жить перед Христом и служить Христу так, как он служил бы любому богу. Он начинает приносить Ему жертвы, начинает приносить Ему какие-то служения, молитвы, что-то от Него прося, иногда требуя, что-то от Него ожидая и, естественно, боясь каким-то образом что-то сделать плохое, чтобы Он не наказал.

То есть христианство вместо того, чтобы стать жизнью, становится для человека религией. А для христианина ключевым, основным, важнейшим принципом его личного переживания после крещения должна являться память о том, что он запечатлен благодатью Святого Духа.

В этом втором абзаце преподобный Ефрем Сирин называет благодать Святого Духа, которую каждый человек получает в таинстве Святого Крещения, залогом благодати. Это слово взято из Второго послания к Коринфянам. То есть благодать человеку уже дана, но дана ему в залог. Человек способен ощущать действие благодати, ощущать новую жизнь в себе, ощущать себя причастным Богу и способен действовать в этой благодати, то есть благодать способна его животворить на какие-то поступки, дела, мысли и слова. Все это происходит в ожидании наступления полноты: не имеем здесь пребывающего града, но грядущего взыскуем (Евр. 13, 14). То есть залог благодати (не вся благодать, не полнота, а некий залог этой благодати) есть в нас. И мы ждем, когда наступит полнота.

Такой образ тоже взят у апостола Павла. Он использует слово «залог» в связи со словом «обручение». Древние отцы, особенно апостольского века, любили называть Церковь невестой Христовой, невестой Агнца. Именно невестой, потому что мы имеем залог, мы обручены Жениху, обручены Христу, обручены Богу. Полнота соединения с Ним, полнота, когда между нами не будет никакого зазора, когда будет Бог все во всем (Кол. 3, 11), не будет ни зла, ни темноты, ни болезни, ни печали, ни воздыханий, но только Бог все во всем, еще ожидается нами, она еще наступит. А мы как бы обручены пока.

Что такое обручение? Обручение предполагает ведь не только юридическую сторону, как мы любим об этом говорить с легкой подачи западных богословов. Это не только юридическая сторона, что мы находимся в неких обязательствах: нам нужно хранить верность, а по прошествии какого-то времени мы сочетаемся браком. Обручение не только это.

Адекватная, нормальная невеста живет в ожидании брака, она живет ожиданием радости и уже радуясь. Она радуется, но эта радость ничто по сравнению с той радостью, которая будет у нее на брачном пире и потом, когда наступит полнота обладания тем, кого она любит, обладание жизнью перед лицом того, кто любит ее больше всего. Но уже любая невеста предощущает эту радость. И каждый день, приближающий ее к свадьбе, каждый день, приближающий ее к браку, для нее радостен. Она ждет, и с каждым днем эта радость становится больше.

Нам важно в данном случае то, что какая-то радость и какая-то сладость, пусть пока не в полноте, в невесте уже есть. И ею уже вкушаются и радость, и сладость. Брак будет. Она с каждым днем осознает, наполняется ощущением брака все полнее и полнее, все отчетливее. И у нее есть мысль, что брак, несомненно, будет; и брак будет счастьем. Если в состоянии невесты так сладостно и хорошо жить, то когда в жизни возлюбленного она займет полноту места, никто ее больше не будет отвлекать от возлюбившего ее. И каждый день приобщает невесту радости. Она знает, что радость будет несравненно больше, но все-таки она эту радость уже испытывает и предвосхищает.

Таким образом и человек, ожидающий полноты в Царстве Божьем, ожидающий Горнего Иерусалима, уже имеет благодать, уже имеет радость. И именно потому, что он имеет эту радость и эту благодать, он знает: то, что ждет его за порогом смерти, превосходит все самые смелые его ожидания. И каждый день, прожитый в вере, приумножает в нем это предощущение радости, предощущение полноты, предощущение любви. С каждым днем растет радость, ощущение того, что обещанное подлинно такое, что его стоит ждать.

И хотя невеста еще не пребывает в полном единстве с женихом, но, проживая каждый день вне этого единства, она жаждет его все больше и больше, пока это совершенное единство наконец не будет ею достигнуто в день совершения брака.

Но залог получения благодати это не только радость, не только утешение и ожидание большего. Это еще и семя жизни, как здесь говорит преподобный Ефрем Сирин, ссылаясь на притчу о талантах. Каждый из нас получает сей «мнас», говорит он выше, залог благодати, как талант, для многократного умножения и приращения чрез то обетованного наследия. То есть, это еще и семя жизни, брошенное в нас, некий данный нам талант, суть которого в том, чтобы его приумножать. И вот это приумножение таланта, который нам уже дан, усилие для того, чтобы семя проросло и принесло плод, вот это действие души и называется стяжанием благодати Святого Духа.

Когда мы читаем беседу преподобного Серафима (мы у него это больше слышим), мы должны понимать, что речь идет не о том, что у человека нет Духа и надо Его получить, а о том, что Дух уже есть (и из контекста беседы это хорошо понятно). Дух уже есть, надо понять, что Его приумножает. И это важно, потому что то, что его приумножает, и есть Его воля. Как бы мы знали Его волю, если бы Его Самого в нас не было? Мы стяжаем благодать Святого Духа тем, что приумножаем Его присутствие в нас, мы помогаем семечку жизни прорасти.

Этот Дух уже есть в нас, но чтобы Он животворил, необходимо дать Ему возможность прорасти, иначе это семечко захиреет, увянет, умрет (как в притче о сеятеле возможны такие варианты). И тогда никакого плода мы принести не сможем. Вроде Дух был дан, а плодов Духа мы не принесли. Значит, Он не смог в нас прорасти, мы втуне, даром, напрасно приняли дар Божий.

Записала Инна Корепанова

Показать еще

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы

X
Пожертвовать