Читаем Добротолюбие. 28 сентября. Курс ведет священник Константин Корепанов

28 сентября 2020 г.

Аудио
Скачать .mp3
Мы продолжаем читать наставления святого преподобного Иоанна Кассиана. Напомню, в прошлый раз мы читали 131-й абзац, где Иоанн Кассиан, ссылаясь на слова Псалтири, на известное изречение Господь рассыпа кости человекоугодников (Пс. 52, 6), рассказывал о вреде и пагубности тщеславия. Мы с вами говорили, что когда человек начинает все делать ради тщеславия, то никакой пользы, никакого созидания, развития, углубления души не происходит.

Заканчивая разговор о тщеславии и переходя к гордыне, хотелось бы сказать несколько слов об особенностях тщеславия в обычных житейских проявлениях.

Первое, что бы мне хотелось сказать, это то, что происходит с нашими детьми. Очень важно: то, что мы говорим о борьбе со страстью тщеславия или о том, как не надо слушать тщеславие, и обо всех прочих упражнениях аскетических, все это порой совсем не подходит к детям. Часто, когда люди начитаются духовной литературы и пытаются воспитывать этой духовной литературой не себя, а своих детей, возникают проблемы непонимания того, что ребенок живет в другом мире. Конечно, элементы какой-то аскетики должны быть у ребенка, но в целом какое-то понимание духовных явлений, чувствования духовных явлений в детском возрасте дано только избранникам Божьим (как преподобный Сергий Радонежский или преподобный Серафим Саровский). А у нас дети не избранники Божьи, они обыкновенные дети. Поэтому подход к ним в отношении тех страстей, которые мы перечислили, должен быть несколько иной. Конечно, какую-то корректировку делать надо, но вот что принципиально хотелось бы сказать.

Именно тщеславие выводит ребенка из тех психологических, педагогических тупиков, в которых дети очень часто оказываются. Не то что выводит, а не дает свалиться в эти тупики. Именно тщеславие приводит к тому, что ребенок не становится наркоманом, бандитом, разбойником, маргинальным подростком, членом какой-то разбойничьей компании, группировки, не становится глупым, пустым человеком, потому что он хочет выделиться, он хочет что-то знать, хочет быть успешным, именно достойно успешным. Именно тщеславие приводит ребенка к тому, что он занимается спортом и хочет достичь успехов. Именно поэтому он занимается музыкой и старается в этом достичь успехов. Именно поэтому он читает книги, делает домашнее задание, учится, старается угодить родителям и учителям. Все это тщеславие. Но все это в детском возрасте помогает человеку не свалиться в беспросветный мрак никчемного существования и не наслаждаться тем, что ты смотришь фильмы ужасов, материшься, пьешь пиво и издеваешься над животными или над слабыми подростками.

Это по-прежнему тщеславие, но оно помогает в детском возрасте удержаться над тем болотом, в которое засасывает тех, у кого никакой мотивации нет. Мечтать о том, чтобы мотивация у ребенка была чисто духовной, невозможно, он рожден испорченным человеком, как все мы, и семя гордыни (а стало быть, и тщеславия) живет в его сердце, оно не искоренено, если это не избранник Божий. Такие люди есть и до сих пор, но их, как и в прежние времена, не очень много.

Второе, что хотелось бы сказать про детей. В подростковом возрасте тщеславие помогает человеку взлететь, оно даем ему достаточную мотивацию, силы, решимость для того, чтобы сопротивляться среде, чтобы добиться чего-то, казалось бы, недостижимого. Это тщеславие в подростковом возрасте есть, но оно помогает. Если оно остается дальше, а оно неизменно остается, оно становится демоном этого человека. Он не свалится уже в наркоманию, уже не будет маргинальным подростком,  уже не будет в плохой компании, уже все это позади, но тщеславие по-прежнему определяет его жизнь очень сильно. Когда ребенок переходит из подросткового возраста в юность, необходимо научить его с этим тщеславием бороться, необходимо показать ему отвратительные стороны тщеславия. Мы как бы не боремся с ним тогда, когда тщеславие делает положительную работу. Но когда эта работа закончена, мы пытаемся человеку показать вредность тщеславия и научить с ним бороться.

Для этого очень важно научить ребенка не с самим чистым тщеславием бороться, а научить его не осуждать других людей и заботиться о ближнем. Это не является эффективным методом борьбы с тщеславием, нет. С тщеславием придется встретиться лицом к лицу. Это страшная борьба, и в реальности она состоится далеко впереди, когда человеку под сорок, а то и за сорок лет. Это неизбежный ход жизни.

Если человек пришел в монастырь в шестнадцать лет (а кто его возьмет в шестнадцать лет?), если он воспитан в патриархальной среде, среди патриархального мира, никогда не общался с обыкновенными нынешними людьми в обыкновенной школе, в обыкновенном городе, ему, может быть, удастся это сделать раньше. Я же говорю про обыкновенных людей. По-настоящему борьба будет позже. Но лет в шестнадцать-восемнадцать нужно научить человека не судить тех подростков, юношей, девчонок, которые ведут не совсем правильный образ жизни. Вот это мы можем сделать. Это не повредит мотивации. Если человек научится не судить, не превозноситься над другими и научится хоть как-то помогать тем, кто рядом с ним, это удержит его от самых крайних форм тщеславия и приведет к тому, что когда он станет зрелым, он окажется вполне способным побороться и потягаться с тщеславием. Если юношу, подростка не научить заботиться о ближних, помогать, когда кто-то нуждается в помощи (хотя он может и недостоин этой помощи, но ему плохо, ему надо помочь), научить не судить таких людей и не хвастаться сильно много, принимать похвалы, но самому этой похвалы не искать, этого будет достаточно, чтобы ребенок, став взрослым и зрелым человеком, смог потягаться с тщеславием. Если мы его этому не научим, то тщеславие его съест. И даже тогда, когда он мог бы это и сделать, его духовных сил, умственных сил, душевных сил будет недостаточно для того, чтобы бороться с тщеславием, оно его съест.

И третье, что в этом отношении важно понимать. Представим успешного подростка. Он успешен в школе, отличник, книжный человек, тайный изобретатель (мальчики очень любят с роботами или с программированием возиться), тихий, никуда не лезет, никуда не суется. Очень хочет угодить учителям, родителям, в целом ни во что не вляпывается. Создается иллюзия, что это очень хороший, спокойный, тихий человек. Наш народ давно подметил, что в тихом омуте черти водятся. Как раз в этом случае имеется в виду то тайное тщеславие, которое в каждом человеке дремлет. Если он не подвизается в борьбе с тщеславием, то оно в нем живет. Как мы до всего этого читали, его невозможно победить, оно везде, оно многолико, оно пронизывает всю жизнь человека. Нам кажется, что он хороший и все у него правильно. Но он тайно думает, что он не такой, как все. Он знает и очень гордится тем, что он не такой, как все. Ему нравится, что его хвалят и ставят в пример, хотя он тихо сидит и молчит. Ему этого очень хочется. И очень часто и неожиданно это выстреливает в какие-то годы, у кого в юности, у кого в молодости, в двадцать лет, у кого в сорок лет, кто-то так и не выходит замуж, кто-то так и не женится, а если выходит замуж или женится, часто неудачно.

И это не вдруг так тяготы жизни испортили, вот это его «я не как все» уже отравляло его тихое и спокойное бытие еще в подростковом возрасте. И в конце концов там гнило, гнило, и оказалось, что он просто не в состоянии нормально социализироваться. Он так и сидит тихохонько дома,  так и читает книги, потому что он не может выстраивать отношения с людьми, которых внутренне не уважает. Он знает, что он не такой, а они плохие, испорченные, развратные, гадкие. «Да не хочу я с ними общаться». И он не может социализироваться.

Кажется, что из-за его застенчивости, или из-за его скромности, или из-за его тихости с девочками он не умеет общаться; или с мальчиками не умеет общаться. Нет. В груди, далеко-далеко в недрах этой души, дремлет тщеславие. Оно и дремлет там специально, потому что раскройся оно, он бы сам себя увидел со стороны и ужаснулся и захотел бы стать действительно если не нормальным человеком, то, по крайней мере, здоровым; он бы мог исправиться. А демон тщеславия там живет, отравляет душу человека, ведет его к погибели, а ни окружающие, ни он сам об этом даже не догадываются. Если бы Бог не вмешивался порой очень неприятными событиями в жизнь человека, то так бы многие и прожили до конца своих дней, не постигая, какой страшной тьмой отравлено, окутано все их бытие.

Это первое, что хотелось сказать в отношении тщеславия и наших детей. Мне бы хотелось лишний раз подчеркнуть: не пытайтесь сделать из ваших детей смиренных монахов. Не пытайтесь. Это никому, кроме Бога, не под силу. Когда вы навязываете им смиренный, как вам кажется, образ жизни, вы только учите их лицемерить. И больше ничего. И не удивляйтесь тогда, что они ничего не достигнут, а вам тоже этого хочется.

Второе, о чем бы мне хотелось сказать в отношении этих вывертов, этих личин тщеславия. Наиболее печально, когда  тщеславие рядится в одежды смирения, когда человек разыгрывает покорность не потому, что он действительно смирился, а потому, что он тщеславен. Это то состояние, про которое тоже наш народ сказал в пословице: «смирение, которое паче гордости». То есть такой образ смирения, в котором гордыни больше, чем в любом гордом человеке. Это искажение, этот выверт тщеславия, которое гримируется в ризы, в одежды смирения, может происходить двояким образом.

Первое – это когда человеку нравится образ смиренного и он пытается его продемонстрировать. То есть он не смирился, но представляться смиренным ему нравится, потому что ему самому внутренне очень нравится этот образ. Он как бы смотрит на себя со стороны. Не сказать, что любуется собой, это уже совсем бы было очевидно, но ему просто нравится, что он такой, он мнит себя смиренным, потому что он изображает смиренного человека. Поскольку он знает, что в определенных кругах это имеет определенную котировку, это ликвидный товар, ему это нравится. Эти люди совершенно гордые, до невозможной степени гордые, но они попадают в церковную среду, понимают, что там востребовано, какой «продукт» там востребован, и начинают напускать на себя смиренный вид, используя смиренные слова, какие-то смиренные выражения речи или лица, играют роль смиренного человека.

Конечно, даже не очень искушенный человек разберется, что это подлог, что на самом деле никакого смирения тут нет. Но человек так входит во вкус, так вживается в свою роль, что эту личину трудно отодрать от него. И даже если говоришь ему, например: «Ты же сейчас лицемеришь, ты же не смирился!» – он может согласиться и сказать: «Да, простите, я не смирился; и вообще я смиряться не умею; я никто и звать меня никак». Но при этом внутри его гордыня. Просто он принимает такой образ проживания собственной жизни, что иначе уже не может говорить, не может делать, но это не значит, что он стал смиренным, ведь внутри у него все по-прежнему отравлено гордыней.

Ты ему говоришь что-то, делаешь замечание, мол, это гордо, ты же не уважаешь человека, ты же превозносишься, а он говорит: «Да, простите меня, я ничтожное существо, жалкое, мерзкое, отвратительное, гадкое, ничего не умею, не знаю. Вот такой я несчастный человек». И тут же командует: «Ты пошел куда? Куда пошел, тебя спрашивают!» Переход мгновенный, потому что на самом деле внутри сердца у него нет смирения. Просто он  перед какими-то людьми, в каких-то состояниях выражает это свое как бы подложное смиренномудрие, но тут же, выходя из храма или же прямо в храме может руганью и бранью кричать на бабушку, дедушку, просто проходящего ребенка, может и ударить. Но когда ты на это оторопело смотришь, он говорит: «Да, простите, я такой невыдержанный; и вообще как земля меня только носит, я отвратительный». И тут же опять он начинает это делать.

Это отвратительно, это гнусно, но такие люди тоже есть. На самом деле этот человек не только не смирился, он даже понятия не имеет, что такое смирение, и он никогда-никогда в жизни не переживает о судьбе обиженных им людей. Он просто не чувствует этого, ему кажется, что он делает что-то ради интереса не своего, ради общего дела, ради того,что это надо делать. В результате получается, что он даже этого не понимает, и это полное неуважение, непонимание того, что другие этого уважения достойны.

Но это смирение, которое паче гордости, на самом деле такой костюм, такая маска, что считывается всеми. И все понимают, что этот человек никакой не смиренный и ничего смиренного в нем нет, потому что даже в этих словах он говорит гордо, высокомерно, и всем это понятно. По сути, обмануть он может только себя самого, больше он никого не обманет.

Но есть второй способ, когда тщеславие рядится в одежды смирения. Это тогда, когда мы угождаем человеку, чтобы произвести на него впечатление, чтобы ему нечто доказать и нечто показать. Мы терпим все несообразности другого человека, все его грехи, всю его наглость, подлость, низость. Мы терпим, мы ему уступаем, мы терпеливо несем этот самый наш крест, и создается полное ощущение, то человек смиряется. На него орут, а он опустит голову и молчит. Его обзывают самыми гнусными словами, говорят: «Пошел вон», – и он смиренно уходит. Он никому не говорит и слова, он все терпеливо переносит. И у всех, кроме людей по-настоящему смиренных, создается полное ощущение, что они видят смиренного человека.

Именно этим продиктован вопрос, который я часто слышу и который часто задают, когда речь идет о смирении. Именно когда люди спрашивают о смирении, говорят о смирении, подразумевают именно такое состояние, и они говорят: а почему тогда смирение заканчивается трагедиями, сумасшествием, порой убийством, очень часто самоубийством? Почему тогда нам Христос указал путь смирения, если оно мало того что так некрасиво и безобразно, а еще и заканчивается чаще всего трагично?

Люди говорят про тщеславное смирение, а вовсе не про настоящее, о котором говорит Христос. Если вы сопоставите распятого Христа и такого человека, терпеливо выносящего поношения, вам может показаться, что это одно и то же, но только если вы не знаете Христа, только если вы сами не смирились пока еще и к смирению Христа не прикасались. Когда же вы к нему прикоснетесь, то спутать эти два образа нельзя. Но подробнее мы поговорим об этом в следующий раз.

Записала Инна Корепанова

Показать еще

Помощь телеканалу

Православный телеканал «Союз» существует только на ваши пожертвования. Поддержите нас!

Пожертвовать

«Православная газета»

Подписной индекс: 32475 Сайт газеты

Мы в контакте

Последние телепередачи

Вопросы и ответы

X
​​