Церковь и общество. Доктор исторических наук Сергей Перевезенцев. Часть 1

13 июля 2025 г.

Главная » Передачи » «Церковь и общество» (Москва)

У нас в гостях Сергей Вячеславович Перевезенцев, русский историк и философ, писатель, консервативный публицист, доктор исторических наук, профессор факультета политологии МГУ имени Ломоносова, лауреат ряда литературных премий.

– Вы не первый раз в студии, и мы обсуждали много тем, связанных с историей, с политологией. Вы преподаете в МГУ и пишете книги, в том числе и учебники. Эта тема сейчас настолько важна и необходима, что каждый раз, когда мы разговариваем, я думаю: а что нового, что интересного? Вы даете движение многим идеям. Год назад мы говорили о книге «Основы российской государственности» – это учебное пособие для студентов, которое Вы написали. Сейчас вышла не менее интересная книга: «Русские ценности, традиционные смыслы и их отражение в сознании современной молодежи». Что Вас натолкнуло на создание такого труда?

– Вы лучше меня понимаете, что наша страна, наш народ сегодня оказались на очередной исторической развилке. И руководство страны об этом говорит. По какому пути нам развиваться дальше? По тому ли, по которому мы шли до начала 1990-х годов? По тому ли, по которому страна шла последние 30 лет? Или же все-таки стоит вернуться к тому традиционному пути, по которому Россия шла на протяжении многих веков и благодаря которому она сформировалась?

Сейчас все больше наших сограждан приходят к выводу о том, что последние сто лет мы шли не туда. Проблема заключается в том, что за это время было воспитано немалое число поколений, уверенных в истинности тех путей… Только за последние тридцать лет выросло три поколения. Как показывает социологическое исследование, до 20% населения не принимают тот идейный, духовный поворот, который особенно ярко начался после 2014 года – после того, как Крым вернулся в родную гавань. А начало этому было положено еще во время знаменитой мюнхенской речи нашего президента, в которой он обозначил особые духовные, национальные интересы России. И этот поворот к традиционному пути должен строиться на основе каких-то ценностей.

Дело в том, что за последние сто лет (это подтверждено нашей исследовательской работой) мы (общество в целом) забыли те главные смыслы, которые для наших с вами предков присутствовали в самых простых словах: свобода, справедливость, Отечество, государство и многих других. За последнее столетие смысл этих понятий был очень сильно извращен; нам было навязано иное понимание смыслов этих понятий. Тех понятий, которые и являются, собственно говоря, ценностями. Ведь что такое ценности? Ценности – это некие идеи, которые обозначают цель развития человека (или одного, или всего народа) как смысл его исторического бытия. Ради этого смысла человек совершает определенные поступки, делает в своей жизни определенный выбор, производит определенные действия – потому что смысл, заложенный в его движении, для него ценен. В данной ситуации ценность не имеет никакого материального содержания – это идея, это духовное понятие. И не случайно знаменитый Указ президента №809 о сохранении традиционных духовно-нравственных ценностей включает в себя такие понятия, которые не объяснить с точки зрения их материального содержания. Более того, там есть такое понятие, как преимущество духовного над материальным.

Раз мы говорим о традиционных ценностях, нужно вернуть их истинные смыслы. А это очень непросто, потому что практически все наше образование и основное научное знание, сформированное в России за последние сто лет, как раз базировалось на ином осмыслении тех понятий, о которых мы сегодня будем говорить. В частности, Вы как историк со мной наверняка согласитесь: понятие «самодержавие» всегда имело исключительно отрицательные коннотации – это что-то страшное, деспотическое, что-то такое, что мешает людям и дает власть только одному человеку.

– В России или во всем мире?

– Самодержавие – это российское понятие. И это только один пример. То же самое с понятиями свободы, справедливости…

– Насчет самодержавия я припоминаю, что Иван Грозный в переписке с Курбским (хотя Курбский был оппонентом-диссидентом) это формулировал так: «А жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнить вольны же» – я могу казнить, могу миловать.

– А источник этого утверждения кроется в Священном Писании, в Первой книге Царств, где Господь устанавливает, каким быть царю. И русские государи, как и их подданные, стремились полностью соответствовать Божиим заветам.

Нам пришлось заняться исследованием. На факультете политологии мы создали научный творческий коллектив. Одним из его руководителей стал я, а другой руководитель – моя коллега, доктор политических наук Антонина Владимировна Селезнева, тоже сотрудник нашего факультета. Почему же два руководителя? Дело в том, что мы объединили усилия двух основных направлений на нашем факультете. Первое направление – мы как историки мысли с древности до наших времен изучали сами понятия. За последние годы было опубликовано много статей; в частности, наша коллективная монография, о которой Вы говорили, – «Русские ценности…» За это время мы изучили примерно 25 000 текстов – с XI до начала XXI века. Монография строится только на 18 000 текстах. Работа продолжается и сейчас; нами уже подготовлено продолжение этой книги с новыми полученными результатами.

Тексты совершенно разные. Это и различные религиозные тексты – жития, духовные наставления, Киево-Печерский патерик (переписка двух бывших насельников Киево-Печерского монастыря с рассказами о святых); художественные произведения – начиная от романов и заканчивая различными эпиграммами, письмами. Как ни странно, разговор о смыслах бытия человека и нашей страны находил свое выражение в совершенно различных литературных формах. Мы же литературный народ – мы мыслим литературно. Зачастую в личном письме человек говорит намного больше, чем в целом романе, и свои представления о смысле жизни он выражает намного ярче.

В итоге нам удалось проследить историю некоторых (далеко не всех) понятий. Это очень трудоемкая работа. Например, сейчас мы занимаемся исследованием понятия «тишина». Только по XVIII веку нам пришлось проработать более 3 000 текстов и выбрать из них сочинения, в которых говорится об этом понятии. Потом мы анализировали, какие смыслы вкладываются в это понятие. То же самое было и по периодам Древней Руси, средневековой Руси, по XIX веку. Так вот, мы выделяли до семи смыслов, которые вкладываются в понятие тишины. И нужно было найти те произведения, в которых в понятие вкладывается социально-политический смысл. Для нас это было важно. Это только один пример, а их очень много.

– Мне однажды довелось написать статью «Тишина в повести Гоголя “Вий”». Люди могут сейчас сказать: «Тишина?.. Да что за ерунду они говорят в эфире!» Когда я окунулся в эту тему, я понял, что это очень глубокое понятие. Особенно когда говорится о жизни и смерти. По Гоголю, тишина наступает между жизнью и смертью. Это очень интересно.

– Русское понимание тишины восходит к словам апостола Павла, сказанным им в Первом послании к Тимофею. Обращаясь к ученику, к первым христианам (а через них – и ко всем нам), он говорит, о чем нам нужно молиться Господу, чтобы Он даровал нам тишину и безмолвное житие. Эти понятия затем вошли в литургическую традицию, и теперь это читается на сугубой ектенье на протяжении всего бытия христианской Церкви: «Еще молимся о Богохранимей стране нашей, властех и воинстве ея, да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте».

Еще в XIX веке святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский и Коломенский, комментируя эти слова апостола Павла и литургическую традицию, несколько раз обратил внимание на очень важную вещь. В этих словах заложено идеальное православное представление о самом благодатном образе жизни – то есть о социально-политическом устройстве общества. Тишина – это идеал социально-политического устройства общества. И когда мы проследили историю этого понятия с XI века (когда появляется христианская традиция на Руси) до нашего времени, выяснилось, что так и есть. Русские тексты, говорящие о тишине, подразумевают молчание, спокойствие или еще что-то, но когда выходишь на социально-политический уровень осмысления, тишина – это идеал бытия общества как такового. Вот этим мы с коллегами и учениками занимаемся уже многие годы. У нас очень талантливая группа историков мысли.

Другой вопрос в том, как к этому относятся наши современники. И здесь нам помогли наши коллеги – политические психологи, социологи. Группа, которая работает под руководством Антонины Владимировны Селезневой, используя наши смыслы, предложила это для обсуждения современной молодежной аудитории. И таким образом мы получили очень интересные и во многом неожиданные результаты, а именно: как традиционные смыслы и ценности, на основе которых на протяжении веков формировалась и существовала наша российская цивилизация, воспринимаются в сознании современных молодых людей, которым продолжать это дело?

И если в первой части монографии «Русские ценности…» приводится теоретическое и историческое осмысление, то во второй части это осмысление уже анализируется. Было проведено несколько опросов и сделаны определенные выводы о том, как молодежь представляет себе эти ценности. Есть очень важный вопрос, о котором нельзя не сказать. Любой результат, любое исследование строятся прежде всего на так называемой методологии: на основе каких философских или духовных принципов понимать эти ценности? Если мы будем смотреть на понятие того же самодержавия с точки зрения коммунистической идеологии или с точки зрения либеральных подходов, это понятие будет носить исключительно отрицательное значение. И Россия в таком случае (если взять традиционные ценности так, как их понимали в России) превращается в страну, которую нужно срочно переделывать: категорически все ломать, потому что всё не соответствует принципам и идеалам коммунистической или либеральной идеологии.

– Что и было сделано после 1917 года…

– …и продолжилось после 1991 года. Переделывали очень сильно. Нужно было менять взгляд, нужно было менять подходы к пониманию этих ценностей. Одной из наших задач была задача формулирования новой методологии познания, которую мы назвали традиционалистско-консервативной методологией (или методом русского хранительства). Я сейчас пользуюсь другим понятием – новый русский консерватизм. Русский консерватизм, созданный в XIX веке, базировался на конкретной исторической ситуации, которая поменялась за последние 150 лет. А консерватизм, который базируется на традиционном православном миропонимании, но с учетом изменений, которые произошли, и есть новый консерватизм. В обычном либеральном контексте, на котором построена вся современная наука, традиционализм и консерватизм разделяются, но и то, и другое оценивается отрицательно. И мы в той концепции, которую я называю новым русским консерватизмом, это все соединяем воедино.

– А мне понравилось: русское хранительство…

– Это понятие было введено одним из профессоров МГУ, а разработкой его занялись мы на нашей кафедре. Мой коллега и друг, заведующий кафедрой истории социально-политических учений факультета политологии МГУ Александр Ширинянц занимается XIX веком, а я со своими учениками занимаюсь более ранним древнерусским периодом и XVIII веком. Оказалось, что понятие «русское хранительство» объединяет под собой всё.

Когда мы отработали эту методологию и выработали ее основные принципы, стало совершенно понятно, что теперь мы можем на глубоком научном и теоретическом уровне говорить о том, что в России есть свое понимание тех самых ценностей и есть свой комплекс этих ценностей. Понятия свободы, справедливости, государства характерны практически для всей европейской цивилизации или цивилизации, которая строится на христианских основах. Это общечеловеческие понятия. Но трактовки этих понятий, отношение к этим ценностям, их восприятие личностью в каждой цивилизации свои.

Исходя из основного принципа русского консерватизма и цивилизационного подхода мы сейчас доказали, что были специфические русские ценности, благодаря которым возникла, существовала и продолжает существовать наша современная цивилизация. Вот в чем было наше главное, как я считаю, научное достижение: мы доказали, что есть такой научный подход, с помощью которого можно обосновать специфику русской цивилизации.

– Получается, Вы считаете, что Россия – это особая цивилизация?

– Конечно. Россия – это особая цивилизация, которая обладает своей спецификой не только на бытовом или природном уровне, а на уровне миропонимания, трактовки смыслов, на уровне того, как человек относится к природе, обществу, самому себе; как человек воспринимает свое предназначение на земле. И в первую очередь эта специфика мировосприятия в целом определяется православным мировоззрением – даже в последнее столетие, когда, казалось бы, религиозный компонент (а уж православие – тем более) ушел на какой-то дальний план.

– Сейчас очень много говорят об идеологии. Вы тоже об этом говорите и вырабатываете или хотите выработать основы для какой-то будущей идеологии. Вас молодые поймут?

– Они уже понимают. Даже наши опросы показывают, что молодые люди – наши дети и внуки – воспринимают те или иные идеи ярче, быстрее и глубже, чем их родители, дедушки и бабушки. Они уже, что называется, на своей шкуре чувствуют, в какой мир они попали и что им помогает выживать на земле, в их культуре, потому что русская культура, русский язык – и их культура тоже. По большому счету они никому не нужны в другом мире, а наша культура дает им ощущение жизни в полной мере. Они начинают воспринимать это намного глубже, ибо слишком рано (ведь сейчас все начинают работать с пятнадцати-шестнадцати лет) включаются в очень тяжелую и непростую реальную жизнь. А наша культура, наша православная традиция дает им шанс ощутить себя людьми.