Беседы с батюшкой. Священник Стахий Колотвин. 18 января 2026

В гостях в студии – иерей Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леонове (г. Москва).

– Батюшка, праздник Крещения Господня еще называется Богоявление. Когда-то в древности это вообще был один праздник. Потом он разделяется: мы празднуем отдельно Рождество и отдельно Богоявление. Почему так произошло? Откуда вообще эта традиция с разделением и освящением воды? 

– Люблю церковно-исторические вопросы. Может, для кого-то покажется странным, но древний праздник Богоявления, где все праздновалось вместе, разделился не до конца. Например, в праздник Рождества Христова празднуется, что ангелы поют, волхвы пришли и поклонились. Это все ночь Рождества. А волхвы-то когда пришли? Христу было уже около двух-трех лет. Мы это знаем, потому что Ирод повелел избить младенцев, предать смерти всех тех, среди кого, возможно, был наследник царя Давида. Праздник Рождества отмечается вместе с тем событием, которое было три года спустя.

 

У западных христиан день поклонения волхвов празднуется отдельно, в воскресенье после Рождества. У нас воскресенье после Рождества – тоже очень важный праздник. Вспоминаются царь Давид, Иосиф Обручник и Иаков, брат Господень, то есть старший сын Иосифа Обручника, который стал главой первой Поместной Церкви – Иерусалимской. Волхвы тем не менее у нас празднуются в один день с Рождеством. Это напоминание о том, что когда-то праздник явления Бога миру отмечался в один день. По большому счету Бог всегда заботился о мире. Господь всегда был с нами, но мы не могли это почувствовать, потому что не были достойны.

 

Сказано в Ветхом Завете, в Книге Бытия, что когда Господь изгоняет Адама и Еву из рая за отказ каяться (даже не за то, что они согрешили), он накладывает на них кожаные ризы. Как это толкуют святые отцы? Это некая телесная преграда, которая не дает душе свободно контактировать с духовным миром. Потому что он, после изгнания Адама и Евы из рая, оказался недружелюбным. Если рядом духовный мир – это мир падших ангелов, бесов, то человек становится легкой добычей для силы бесовской. К тому, кто напился (в разных культурах, в разных народах по-своему), либо «белочка» приходит с оскалом, либо зеленый змей, то есть нечистая сила. Человек напился до такого уровня, что эта телесная преграда, которой Господь отгораживает душу от духовного мира, прорывается.

 

Когда Господь приходит в мир, мы поем в Символе веры, что Дух Святой глаголет через пророков. То есть Господь еще не явился в мир, но Его глас через пророков возвещал. Господь через Божественное ветхозаветное Откровение уже показывал Себя. Но все-таки то, что Сам Бог вочеловечился и пришел в мир, мы празднуем еще задолго до Рождества, а именно – за девять месяцев, в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы. Рождество по новому стилю 7 января, а 7 апреля по новому стилю – Благовещение.

 

Христос явился, но никто, кроме Пресвятой Девы Владычицы нашей Богородицы, об этом не знает, потому что Она самая достойная из всего человечества. Никто рядом не стоит. Богоявление – это первый шаг, но только Богородицы. Потом это Богоявление видит старец Иосиф. Он избран из всех живущих на тот момент праведников, кто благочестиво прожил длинную жизнь, достойно воспитал детей, молился, соблюдал заповеди Божии, трудился. Господь избрал Иосифа не только заботиться и сопровождать Иисуса в течение Его детства, но и увидеть первым Богоявление. Точно так же мы видим, что пришли пастухи, люди простой веры. Потом Богоявление открывается дальше, уже сама природа славит Создателя.

 

Обязательно скажите своим невоцерковленным близким, родственникам, коллегам насчет крещенских гаданий. Считается, что волхвы гадали и увидели Христа, но они не древние колдуны. Волхвы – это ученые. Они жили в Персии, на Востоке, наблюдали за звездами. Астрономия – это точная наука. Никакая не астрология. Они увидели что-то необычное на небосклоне, не вписывающееся в их математические таблицы и наблюдения. Не личные, а которые велись на протяжении веков. Когда общаешься с астрономами, выпускниками Бауманского университета (есть у меня ряд друзей из нашего знаменитого технического вуза), они говорят: «Смешно слышать про всю эту астрологию, инфоцыганщину. Тот, кто знает точные науки, никогда на это не польстится».

 

Через познание окружающего мира волхвы пришли к вере, как и глубоко ученые люди в советские годы гонений. Академику давали возможность поработать. Сейчас, может, таких условий для науки нет, а тогда человек в условиях гонений размышлял над физикой, математикой. В итоге верой начинали интересоваться такие, как академик Раушенбах. Под конец жизни, уже на пенсии, он стал интересоваться иконами, хотя всю жизнь занимался математикой, подготовил несколько поколений математиков. Так и древние волхвы показывают, что к Богоявлению можно приблизиться через рациональное познание.

 

Абсолютно все, что нам дано в Священном Писании, это про спасение души. Нам дана простая, сердечная, чистая вера пастухов. Если ты простой, сердечный и беззлобный человек, то тебе Господь откроется. Можешь вообще ничего не учить. Но если ты простой человек и у тебя злоба, зависть, встретился с друзьями и не похвалил кого-то, а начал злословить, перемывать кости, значит, ты не сможешь, как пастухи, увидеть пришедшего в мир Бога. Даже если ты причастишься, то, может, в осуждение.

 

Что делать, если наше сердце уже не такое простое и чистое? Мы начинаем изучать Священное Писание, отцов Церкви. Своим разумом помогаем уже чуть-чуть просевшей душе, чувствам, которые обращаются не к пришедшему Богу, а к какой-то гадости, которой в мире всегда много будет.

 

После этого явления волхвам Господь в безвестности живет, скромно трудится. Сыновья Иосифа не понимают, что перед ними Господь. Они думают: «Мальчик хорошо нам помогает, начинает что-то сам строгать. Трудолюбивый, тихий, скромный». И тут Господь выходит на проповедь. Иоанн Предтеча – последний из пророков Ветхого Завета, но в чем-то и первый новозаветный святой, потому что он видит Христа, пришедшего в мир. Христос приближается к Иоанну Предтече, а вокруг Иоанна толпы людей. Грешные, праведные, те, кто пришел искренне покаяться (крещение Иоанново только водою, как аналог нашего покаяния), просто за компанию, из праздного интереса, завистливые книжники-фарисеи, чтобы придраться: «Что это он нашу паству переманивает?»

 

Иоанн Предтеча чистым своим сердцем, аскетическим усилием видит, что перед ним Бог, Который будет крестить Духом Святым и огнем. Остальные еще не видят. Господь погружается в воды Иордана. Люди достойные и недостойные могут увидеть Бога. Мы-то, православные христиане, считаем, что точно достойны. Даже если мы недостойны, есть хорошая новость: Господь в Новом Завете явился не только святым, пророкам, Богородице, пастухам, волхвам, но и грешным людям, которые тем не менее к чему-то стремятся.

Конечно, мы немного критически относимся к тому, что люди только набирают крещенской воды и уходят. Но они хоть как-то стремятся к этому. Те, кто приходил к Иоанну на реку, точно так же выстраивались в очередь, как и за крещенской водой, но они хоть получали шанс увидеть Христа. Если кто-то из ваших близких вообще не заглядывает в храм и думает, стоит или нет идти за водой, подбодрите его. Он зайдет в храм, чуть-чуть помолится, пока будет стоять в очереди, наберет водички, подойдет к какой-нибудь иконке...

 

Мы сегодня дежурили с настоятелем нашего храма, отцом Андреем, с катехизатором, ребятами из нашей молодежки, даже из подросткового клуба помогали. Встречали людей, подсказывали по храму, напоминали о возможности исповедоваться, причаститься Святых Христовых Таин. Я сейчас отвечаю за миссию в Северо-Восточном викариатстве и знаю, что многие храмы сегодня организовали такие дежурства.

 

Господь освящает Собой все водное естество, и самое главное – это когда человек принимает крещение. Чтобы увидеть Бога, нужно родиться свыше. Страна у нас, как известно, крещеная, но непросвещенная. Это со времен князя Владимира. Господь нас карает различными нашествиями иноплеменников, они захватывают и удерживают русские города. При князе Владимире так было, при Александре Невском и в наши времена.

 

За что Господь посылает нам такие испытания? Потому что люди вроде крещены, но ко Христу не стремятся. Тем не менее для каждого крещеного человека сегодня праздник. Ты, грешный человек, ничего не можешь принести Господу, но Он все равно тебя ждет. Но надо понимать, что это лишь начало пути. Как Крещение – это лишь начало проповеди Спасителя, которая венчается Голгофой, крестной смертью, Воскресением и Вознесением на небеса, так и крещение для нас – старт духовной жизни. Поэтому, с одной стороны, радуемся и торжествуем, а с другой – стараемся объяснить близким, напомнить про смысл праздника, сами делаем дальнейшие шаги на пути ко Христу и подбадриваем тех, кто после крещения их не делал.

 

– Спасибо, батюшка, за этот рассказ, очень интересно, особенно про миссию. Важно послушать, как на практике это происходит.

Вопрос от телезрителя: «Почему Иоанн Предтеча назван Церковью Иоанном Крестителем? В то время еще не было понятия «крещение». Он занимался не крещением, а омовением. Это не то крещение, которое мы принимаем сейчас».

– Спасибо за внимание к тексту Священного Писания. Привожу нашего постоянного собеседника в пример. Потому что когда мы задаем вопросы, волнующие наше сердце, но не открываем перед этим текст Евангелия, это то же самое, что строить здание на песке. Нужно на камне, то есть самому открыть и почитать Священное Писание.

 

Начнем с конца, с более простого. У нас перед глазами будет текст русского перевода;  или мы услышим на службе славянский перевод. Это не язык Евангелия. Оно было написано на греческом языке, апостолы использовали его потому, что это был язык международного общения. Он не являлся родным и для самих апостолов, но Духом Святым они им овладели, даже без усилий. Более того, греческий язык не был родным и для их слушателей. Тем не менее народы с разными языковыми группами (семитская, индоевропейская) могли его понять, потому что на нем говорили между собой. 

В греческом языке слово «крещение» буквально «погружение». Именно поэтому греческое именование Богоявления для праздника куда больше распространено…

 

Слово «крестить» по-гречески означает «погружать», как верно отметил наш телезритель. Когда Кирилл и Мефодий переводили (почти спустя 900 лет после пришествия Христа в мир), они придерживались главного правила любого качественного перевода: переводить не слово в слово, а мысль в мысль. Одно слово в первом языке будет означать три слова в другом. Или три слова в одном языке понадобится, а для перевода всего лишь одно. Языки очень разные.

 

Кирилл и Мефодий не использовали слово «погружение», чтобы не было никаких ассоциаций с языческими обрядами, которые бытовали среди древних славян. Когда иудеи слышали слово «погружение», то это правильно: у них были религиозные омовения. Они наполнялись уже новозаветным смыслом. Язычники, как мы знаем, тоже омываются. Заблудшие люди едут, например, в Индию, чтобы погрузиться в реку, куда сливаются отходы фабрик, бросают туши животных и где сжигают умерших. Люди приходят и там омываются. Кажется, что это тоже религиозное омовение.

 

Кирилл и Мефодий очень тонко чувствовали, потому что они жили в Салониках, а вокруг уже были славяне. Они регулярно с ними соприкасались, с детства. У них наверняка были друзья-славяне, ровесники, с кем они играли, встречались. Они понимали, что если просто говорить про погружение, то неграмотные язычники, у которых еще ничего не переведено, подумают: «и наш ритуал сойдет, сейчас крестик повесим и будем погружаться».

 

Кстати, это к слову о тех, кто будет в прорубь погружаться, а на службу не пойдет. Замечательная русская традиция – погрузиться в прорубь. Прийти в мороз, батюшка освящает прорубь, помолились, погрузились, встрепенулись. С утра встал и с новыми силами пошел в храм. Вся рабочая неделя просто блеск как проходит. Но одно дело, если за этим стоит только полуязыческий ритуал. Ведь бывает именно языческий. Сейчас есть патриотически настроенные ребята, но не очень просвещенные: «Я со своими друзьями-христианами тоже пойду и погружусь. Для меня это будет омовение».

 

Именно поэтому Кирилл и Мефодий, чтобы не было никакой путаницы, назвали таинство Крещения («погружение»), используя в корне слово «крест». Если внимательно посмотреть на икону Крещения, то Господь там стоит в потоке иорданском среди скал. Это же образ гроба. Помните: гроб на Голгофе, гроб, где бесноватый скрывался при жизни? Это же была не яма в земле, как у нас в северной культуре, а именно пещера, куда клали тело усопшего и задвигали камнем. Крещение – это прообраз смерти Христа.

 

Когда будете на крестинах своих крестников, детей, внуков, детей друзей, то обратите внимание на следующий момент. Батюшка читает молитву и говорит, чтобы человек крестился в смерть Христа, но и воскрес через это крещение. Троекратное погружение – это как раз напоминание о трех днях, что Господь погрузился во гроб и потом воскрес. По смыслу Кирилл и Мефодий использовали слово, идеальное с литургической точки зрения и с точки зрения профилактики языческих культов. Потому что они были людьми святой молитвенной жизни, а не просто талантливыми переводчиками.

 

Почему Иоанн Предтеча называется Крестителем? Надо понимать, что Евангелие было написано через несколько десятилетий после вознесения Христа. Апостолы шли к людям уже сразу после вознесения Христа. То есть они говорили о прошедших событиях. Это не прямая трансляция, там не было корреспондента, который записывал, что там происходит. А то ведь спрашивают, как же Иоанн Предтеча назван Крестителем, когда еще и слова «крест» не было, да и слова «погружать» тоже не было.

С чего начиналась евангельская весть? Как апостол Павел говорит, самое главное – это Воскресение. Если Христос не воскрес, то и вера наша тщетна, и проповедь наша тщетна. Поэтому сначала говорили о воскресшем Христе, потом говорили о Христе пострадавшем. Можно сказать, обратно отматывали историю о Христе, Который пришел на землю и явился нам, освятил природное естество, в том числе естество водное, погружением в него.

Поэтому у Иоанна есть эпитет «Предтеча» – тот, кто идет впереди, и эпитет «Креститель» – тот, кто содействовал крещению Самого Христа и Спасителя нашего, кто послужил уже не как исполнитель, а как сотаинник действия Божьего.

Посмотрим на таинство Священства, на то, что любой священник делает. Кто освящает воду на Крещение? Не священник. Дух Святой. Священник, по сути, рядом с Духом Святым, как Иоанн Предтеча рядом со Христом. И поэтому священник перед каждым таинством (и перед тем, как совершить на литургии преложение даров Духом Святым) говорит: «Никто не достоин это сделать из тех, кто плотскими страстьми и похотьми связан. Но Ты, Господи, нам это поручил, поэтому мы это совершаем».

Когда крестит священник малыша, говорит: «Господи, даруй, чтобы по моим грехам благодать Святого Духа не ушла от этой воды». Поэтому, кстати, все замечания, что «батюшка грешный, поэтому я в храм не пойду», абсолютно смешные. Батюшка перед тем, как любое таинство совершить, говорит: да, я грешный. То есть это совсем не новость. Не батюшка крестит, а крестит Господь.

Тем не менее есть таинство Священства, которое все равно значимо; даже если священник не очень достойный, он все равно остается священником. Точно так же и Иоанн Предтеча: не он освящает это водное естество, а освящает Господь для того, чтобы мы потом через Него смогли родиться для жизни вечной. Эпитеты «Предтеча» и «Креститель» абсолютно важны, равнозначны и заслуженно прославляются в церковных песнопениях.

– Вопрос телезрительницы: «Если близкие уговорили неверующего принять крещение, может ли такой человек спастись?»

– Конечно, когда человек неверующий и его уломали креститься, но он все равно не верит, надо понимать, что крещение не состоится. Потому что человек, не понимающий, что с ним происходит, не может Духа Святого принять.

– То есть происходит инсценировка, что ли?

– По большому счету да. Другое дело, что мы верим во единое крещение. Бывает, человек крестился неосознанно. А через много лет он приходит к вере. Но его церковная жизнь начинается, когда он пришел на исповедь. Недаром таинство Покаяния называют вторым крещением в переносном значении. Он кается, и с этого момента начинается его церковная жизнь в таинстве. А до этого он, можно сказать, от церковной благодати отделен.

Буквальное понимание больше свойственно западному схоластическому богословию, но мы его употребляем, в том числе в учебниках православной догматики, потому что так проще схематично объяснить. Есть объективное и субъективное действие таинства. Напомню, что это упрощение, просто для простоты понимания. Объективное действие таинства – Дух Святой действует. Но помните наше православное учение о спасении души, учение о соработничестве? Если нет в ответ действия человека, то Дух Святой не действует.

Например, один человек смиренно подходит к Причастию, поработав над своей душой, причащается, и Господь попаляет грехи в нем. Другой человек подходит нераскаянный, во вражде с кем-то ближним, строит козни, какие-то гадости замышляет, с довольным видом причащается, и огонь Божества попаляет не только грехи, но и самого человека, потому что его душа с грехом не рассталась.

Или подходит человек, который просто за компанию встал в очередь к Причастию. Когда я служил в Покровском женском монастыре дьяконом, там очень многие люди так подходили. Они постояли в одной, второй, третьей очереди и подходят к Причастию. И если батюшка вдруг не углядит, не поймет, что человек невоцерковленный, то причащает его. А человек складывает ручки, называет имя точно так же, как и все. Порой даже не разберешь, что он не понимает, что происходит. А он вообще, может быть, даже и некрещеный еще. Но если он не из кощунственных побуждений это делает, то ему будет не горячо и не холодно. Он, естественно, не приобщится Святых Христовых Таин, но это и не будет кощунством.

Таким образом, мы рассмотрели трех человек: один получил благодать Божию, другой получил осуждение и гнев Божий, а третий не получил ничего (у него все впереди или он, может, этим не воспользуется).

Точно так же, когда человек приходит к крещению. Мы все-таки, в отличие от Сердцеведца Господа, не знаем, что у него в душе творится. Снаружи может казаться, что он совсем неверующий, что его родственники уломали. Но, возможно, внутри он уже верит. Он просто это не может сформулировать. Помните в Евангелии, как слепцы бежали за Христом? «Господи, верим, но помоги нашему неверию». Возможно, у него в душе такая же просьба формулируется.

Во время таинства Крещения человек все равно исповедует веру, говоря: верую в Господа, поклоняюсь Ему. Почему в чине дважды присутствуют такие исповедальные формулы? Сначала человек говорит, что он верует, но, как мы помним, апостол говорит, что даже бесы веруют и трепещут. То есть сама по себе вера, что Бог есть, никак тебя к Богу не приближает. А потом человек говорит, что он еще и поклоняется Богу. Бесы Богу не готовы поклониться. Они гордые, они Бога, наоборот, сторонятся и только вредят замыслу Божию. А здесь человек сам кланяется Богу, преклоняет перед Ним свою главу. Конечно, может, оно это все делает для того, чтобы от него родственники отстали. Но все-таки зачем о человеке думать хуже? Мы всегда должны думать о человеке лучше, чем он есть.

То есть мы сделали все возможное от себя. Помните притчу про неправедного судью и вдовицу, которая докучала этому судье? Судья в итоге сделал добрую вещь: защитил эту вдовицу от ее обидчика. Точно так же миссия – это не только какие-то высокие слова, какой-то очень творческий подход, но порой просто целенаправленная работа: напоминать о Боге, но с любовью и смиренно. Если бы это было жесткое напоминание от родственников, то человек никогда бы не согласился креститься, было бы только отторжение и раздражение. А тут кто-то достучался до кого-то из своих близких.

Понятно, когда человек крестится на смертном одре, например, в реанимации. Он всю жизнь в храм не хотел идти, а потом раз – и вроде готов. Или был крещеный в детстве, но потом ни разу в жизни не причащался. Или вообще некрещеный. Но человек вроде сейчас созрел, и кажется, что он это делает формально. Но это все не зря. То есть вся его предшествующая жизнь до крещения, добрые дела, которые он делал (даже если он чашу студеной воды кому-то подал в жаркую погоду, как говорит об этом Господь в Евангелии), – все это Господь зачтет. И поэтому, может, через то, что человек кому-то в жизни хоть чуть-чуть помог, Господь ему в последние моменты жизни открылся.

Поэтому все равно мы должны бороться за то, чтобы своих близких привести к таинству Крещения. Но если они все-таки не на смертном одре, то важно, чтобы они не просто формально крестились, а пришли на интересную беседу в храм. Посмотрите, в каком из ближних храмов проводят интересные беседы. Сами можете сходить и послушать, они же открыты для посещения. Приходишь и вместе с другими крестными слушаешь. И если видишь, что не очень интересно, то понимаешь: сейчас я приведу сюда своего друга или родственника, он это послушает, ничего не поймет и уйдет. А если понравилось, как батюшка ведет беседу, приводи своего близкого туда, он это послушает, и что-то, может, коснется его сердца, и он все-таки подойдет ко крещению куда более осознанно.

– Вопрос телезрительницы: «Что делает душа после сорокового дня со смерти и до Второго Пришествия Христа?»

– Если бы мы могли точно знать… Но Господь недаром говорит в Евангелии: Я есмь Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова; Бог не мертвых, но живых (Мф. 22, 32). Господь нам возвещает о жизни. Христос – источник жизни. Христос говорит: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14, 6–11). И поэтому все Евангелие говорит о жизни. И об отсутствии жизни (отсутствие жизни – это даже не разлучение души и тела, а пребывание без Бога) Господь говорит лишь буквально некоторые слова, когда речь идет про адские мздовоздаяния: огнь не угасает, червь не усыпает, тьма кромешная, где плач и скрежет зубов. И поэтому Господь нас учит не тому, как умирать, а как жить вместе с Ним.

Тем не менее эти дни очень важны, поскольку они помогают прежде всего нам структурировать свою молитву о ближних. Когда мы вспоминаем сороковой день, для нас самое главное, что это день надежды. Вот мы пережили первое горе, а потом девятый день. Господь в девятый день от Своего распятия пришел к апостолу Фоме и говорит: «Я реально в теле воскрес. Посмотри, вот Мои ребра, можешь их пальцами потрогать. Мое тело воскресшее, бессмертное, погляди, что Я в теле воскрес».

А на сороковой день это воскресшее тело человеческое, соединенное с душой, возносится и сидит одесную Бога Отца, потому что Христос не только истинный Бог, но и истинный Человек, во всем подобный нам, кроме греха. И поэтому сороковой день – это день новой надежды, что действительно человек может быть вместе с Богом, одесную Его, в Царстве Небесном.

И для нас сороковой день – это день нового упования и надежды. То есть мы пока не можем выдохнуть, наше маловерие мешает нам спокойно молиться об усопшем близком человеке. Мы больше волнуемся о себе, жалеем себя: «Как же я остался без близкого человека?» Потому что наша молитва за усопших, увы, состоит из двух частей. И наша задача чуть-чуть этот ползунок между ними регулировать от самолюбия к любви. Потому что самолюбивая часть говорит: «Ой, какой ты несчастный! Как ты без своего друга (родственника или родителя) будешь жить?» А с другой стороны, есть любовь, которая беспокоится уже о том, каково человеку там.

И вот Ваш вопрос вроде как раз по любви задан: каково человеку там, что он там делает? Надо понимать, что душа без тела имеет неполноценное существование. Смерть или разлучение души и тела – это неестественное состояние человека. И оно преодолевается, если душа христианина по смерти пребывает с Богом.

Например, святитель Николай. У него душа с Богом, ему молятся в разных уголках мира, может, сотни тысяч людей. Даже мусульмане и язычники ему молятся. Особенно рыбаки. Как выйдут в море, сразу начинают святителю Николаю молиться. При жизни святитель Николай входил в собор Мир Ликийских, и на него набрасывались сто прихожан со ста вопросами. Мог он их одновременно слышать? Не мог. Ему надо было, чтобы по очереди каждый задал свой вопрос. А сейчас он это может, потому что его душа с Богом.

Другое дело, если душа далеко от Бога. И вот тут, конечно, куда сложнее, если в душе человека страсти. Потому что Господь никого не мучает. Иногда думают, что человек умер и там попадает или в рай, или в ад. Нет, в рай и ад люди попадут уже после Второго Пришествия Христа, после всеобщего воскресения из мертвых. Но душа может укрепляться через те добродетели, которые остались в ней. То есть тела нет, а человек привык любить, заботиться о ком-то, молиться. Да, он, может, по своим грехам не святой чудотворец в объятиях Господних. Но даже отделенный какой-то мерой своих грехов, он умеет молиться, у него есть этот навык, он любит общаться с Богом. Может, чуть-чуть любил общаться с Богом, но это уже не зря. Его душа может, даже отделенная от Бога, возносить свою молитву.

Точно так же, как мы здесь, на земле, с Богом в момент причастия соединяемся, а потом из-за множества наших грехов Господь проходит сквозь нас. Наша душа как ситечко, через которое просачивается благодать Божия. Тем не менее мы, даже отделенные от Него, продолжаем в течение недели Ему молиться и с Ним общаться. И точно так же может душа верующего человека общаться с Богом.

А с другой стороны, могут быть страсти, которые человека мучают. Допустим, человек был алкоголиком при жизни. Он либо молится, либо ходит в группы, занимается там, может, кодируется, но борется со своим грехом и побеждает с помощью тела. А когда тела нет, что делать? Ты и бороться с грехом не можешь; и пойти напиться тоже не можешь. То есть не можешь потакать греху, а страсть тебя мучает. И это тоже мучение.

Когда мы молимся, мы, по сути, помогаем человеку, который находится между своими страстями. Допустим, человек был верующий, в храм заходил, свечки ставил, но при этом любил выпивать. Такая национальная проблема до сих пор у нас есть. Мы за него беспокоимся, как же его мучает страсть. А все-таки на молитву он опирается.

По сути, когда мы молимся за человека после сорокового дня, то помогаем ему общаться с Богом. Потому что Господь говорит: где двое или трое собраны во имя Моя, там Я посреди них (Мф. 18, 20). И мы не можем пространственно собраться, потому что пространство подвластно телу, а душа не ограничена пространством. Но душою мы все равно с близким человеком, через любовь связаны с ним и через любовь эту связь вместе с Богом поддерживаем.

– Вы сегодня упомянули про гадание, про традиции. Действительно, почему-то в народе сложилось следующее: на Рождество нарядились, выполняли всякие псевдохристианские или даже языческие действия, потом спокойно раздевались, окунались в прорубь, затем исповедовались, причащались. Как к этому относиться?

– Конечно, мы должны вспомнить притчу о талантах. Больше дано – больше спросится, меньше дано – меньше спросится. Наши предки были неграмотными, далеко не все умели читать. Или человек умел читать, но был не в силах... Он Евангелие мог услышать, только когда приходил в храм. И человек тогда не имел такого укрепления в Священном Писании, как сейчас, когда мы можем, даже если книжки под рукой нет, в Интернете  открыть и Евангелие, и толкование, и видеосюжет.

У наших, возможно, даже благочестивых предков этого не было. А как мы знаем, святое место пусто не бывает. И это место набивалось нездоровым языческим содержанием. Вспомните, кто в блокадном Ленинграде умирал первым? Это те люди, которые во время голода ели несъедобное. Потому что желудок ведь можно обмануть, если его чем-то забить, и организм подает сигнал: желудок заполнен – ты не голоден. А потом он начинает пытаться это переварить, и последние силы уходят на переваривание того, что невозможно переварить. Все, человек умер. А человек, который не ел несъедобного, мог как-то дотянуть до следующего пайка.

Точно так же и наша душа: она жаждет именно духовного общения с Богом, но если это религиозное стремление не заполнено пониманием, осознанным общением с Богом, то тогда на свободное место приходит лукавый и говорит: «Давай я дам тебе какую-то альтернативу». Причем Господь говорит: «Я с лукавым не готов быть». А лукавый говорит: «А я готов, ничего, что ты верующий, но кусочек души мне можешь посвятить».

Это примерно так можно сравнить. Например, жена никогда не скажет мужу: ты сходи к любовнице, потом домой вернись. Нет, она говорит, что надо хранить семью. А что любовница говорит? «Ты, конечно, к жене ходишь, но я тебя все равно приму». И что это? Получается, любовница добрая, она готова присоседиться, а жена злая, что не готова ни с кем размениваться.

По сути, это образ Христа и дьявола. Христос говорит: если выбираешь Меня, то только со Мной будь. А лукавый говорит: если ты выбираешь Христа, пожалуйста, выбирай, но иногда заходи к нам. И в итоге чем это заканчивается, если человек начинает вот так от семьи гулять? И семьи распадаются, и люди ненавидят друг друга, имущество делят. Человек уже давно умер, отвечает за свои злодеяния, а зло живет, и люди просто до смертоубийства доходят, не общаются годами. Ужасы какие-то от последствий греха уже здесь, на земле.

Вроде бы приземленный пример. Так ведь колдовство – это измена Богу. Как женатый человек идет изменять, точно так же если верующий христианин принимает участие в колдовском ритуале – это смертный грех, потому что это измена Богу. Ты своей душой Богу изменяешь. И Господь на это не согласен.

Поэтому, конечно, хорошо, что люди после этого каялись. Но надо помнить, что таинство Исповеди – это не какой-то ритуал, в котором автоматически грехи списываются. Таинство Исповеди помогает тебе поменять свою жизнь. Если ты исповедовался в колдовстве, а потом пошел и заново в ритуале принимаешь участие или не принимаешь участие в нем сейчас, а собираешься это сделать через год, то ты приносишь ложное свидетельство. То есть ты думаешь, что снова примешь в этом участие и снова потом покаешься в этом. Ни в коем случае не нужно этого делать. Это опасно, не влезай – убьет.

Апостол Иоанн Богослов нас утешает в своем послании, он говорит: не бойтесь, есть грехи к смерти, а есть грехи не к смерти. Грехи не к смерти – это когда мы где-то позавидовали, раздражились, мы стараемся их минимизировать, но до конца они, может, нас никогда не отпустят. А перечень грехов, которые к смерти, Иоанн Богослов не дает. Но это грехи, которые прямо убивают душу. Если ты вышел на мороз, простыл, кто-то на тебя почихал, покашлял, ты поболел, но выздоровел. А если ты в станок руку засунул, не вырастет у тебя новая рука, не нужно этого делать.

Почему к этому тянет? Как наркомана тянет к дозе, точно так же и грешника тянет на тяжелый грех. Поэтому и кажется, что это вроде безобидная вещь – взял и погадал, ты ж не кошку на кладбище потрошишь. Но это тоже можно сравнить с изменой Богу. Как если ты физически не согрешил, но с кем-то флиртовал на стороне. Фактически измены как бы не было. Нет, была. Понятно, хорошо, что до какого-то самого глубокого падения не дошло. Но ты этим все равно начинаешь дно пробивать. Поэтому такие вещи не безобидны, это все равно душе вредит.

– Батюшка, спасибо Вам за сегодняшний разговор. Прошу Вас обратиться к нашим зрителям, подвести итог нашей сегодняшней беседы.

– Дорогие друзья, рад был ответить на ваши вопросы, рад был пообщаться с вами. Конечно, когда мы встречаем праздник Крещения Господня, то вспоминаем, как наша бессмертная душа омывается от первородного греха, который сковывает нас. То есть, по сути, это праздник получения свободы. Наша душа свободна от оков. Но бывает, что человека освободили, а он привык сидеть в тюрьме, и он выходит из тюрьмы и не знает, что надо делать. Ведь там его по расписанию кормили, отводили под конвоем на какие-то работы, возвращали на койку, жизнь была системная. Точно так же порой человек крестился, освобожден, а дальше-то надо идти. «Работайте Господеви со страхом и радуйтеся ему с трепетом», – поем мы. Надо идти работать Господу и радоваться Ему. И одно без другого невозможно.

Порой мы иногда даем слабину и не хотим трудиться ради Господа потому, что забываем о том, что надо и радоваться вместе с этим. Поэтому, дорогие друзья, прежде всего в этот праздник Крещения я вам пожелаю радости. Радости, которая не зависит от болячек, проблем, несправедливости этого мира. И чтобы у вас эта радость была как основа дальнейших трудов для служения Богу и ближнему.

Ведущий Сергей Платонов