Беседы с батюшкой. Иеромонах Макарий (Маркиш). 10 августа 2025

(В расшифровке сохранены некоторые особенности устной речи)

В нашей студии иеромонах Макарий (Маркиш), клирик Иваново-Вознесенской епархии.

– Батюшка, давайте начнем со следующего вопроса: что такое благословение? Не в том смысле, когда мы берем его у священника и он осеняет нас крестным знамением, особенным образом сложив свои руки. А благословение в таком смысле: есть тебе благословение, дорогой друг, сделать то-то и то-то.

– Второй вариант – чисто монашеский.

– А вот в жизни простого прихожанина тоже есть такое: духовник что-то благословил.

– Это не совсем этично. Все-таки мы здесь не в спецназе и даже не на производстве, где есть технический регламент, начальник цеха говорит мастеру, мастер говорит рабочему, рабочий отчитывается... Немножко не так. Я могу себе представить, что настоятель (и даже духовник) говорит: «Вот вам благословение: принесите, пожалуйста, помойное ведро, чтобы нам собрать мусор». Понятно, что это шутка, но в шуточной форме передается какая-то просьба, поручение. Есть у нас концепция миссионерской деятельности Русской Православной Церкви, и там употребляется термин «поручение». Поручение я могу принять, но могу и сказать: извините, я не могу его выполнить.

Благословение в том смысле, в котором Вы сказали, идет из монашеской практики. Оно обозначает просто-напросто приказ. И его надо выполнять.

– А его обсудить можно?

– Обсудить? Не знаю. Я тут недавно болел, выздоровел с Божьей помощью, и потом мне было благословение от архиерея снова ехать в больницу на обследование. Я даже и вопросы не стал задавать. Мне казалось, что это не нужно. Если архиерей благословил, значит – я принимаю меры. И другие монахи, и сам игумен: давай, отец Макарий, владыка благословил – значит, надо. Поехали, сделали. Всё проработали, отчитались. Благословение выполнено. Это реальность монашеской жизни.

Надо очень хорошо помнить фразу одного афонского игумена, которая даже у меня на сайте стоит: «Плохо, когда монахи живут по-мирски. Но плохо, когда и миряне пытаются жить по-монашески». Это не годится.

– Мне кажется, это проблема: они берут на себя больше, чем нужно.

– Надо это выправлять, как вывих. Там идет разговор о том, как муж жалуется этому игумену: жена не хочет ничего делать, пока ее не благословит духовник. И вот на это игумен и отвечает той самой фразой. Жена должна с мужем обсуждать все дела, приходить с ним к согласию. Если есть вопрос, нужна консультация, что-то непонятно, тогда – да, можно поговорить с духовенством.

А монах не будет спрашивать: батюшка, мне тут не очень понятно, Вы мне сказали служить утром полунощницу, а я не понимаю… Это не разговор. В монастыре все делается немного по-другому: сказано – сделано. Если я взял лопату и сломал ногу, тогда  уже лежу, и с меня спроса не будет. Но пока я могу выполнять благословение –  выполняю.

Вернемся к первой ситуации: «Батюшка, благословите!» Я отвечаю: «Благословен Бог наш ныне, и присно, и во веки веков!» Это – приветствие в виде молитвы. Если человек что-то собирается делать (едет в отпуск, в командировку, в наше время, непростое и рискованное), он просит благословение на это. Я спрашиваю, в чем дело, и даю свое благословение. Это внешнее выражение моей молитвы об успехе этого дела.

– Бывает, люди говорят: благословите поехать на курорт, на лыжах покататься. Батюшка спрашивает: «Когда?» – «Да завтра уезжаем». А батюшка может сказать: «Не благословляю ехать на лыжах кататься». Что делать?

– Не знаю…

– Такие вопросы нам задают.

– Я бы сказал, это вопрос к священнику. Не совсем этичный поступок. Это не его дело, если кто-то хочет ехать кататься на лыжах.

– А вдруг что-то там ему открылось, что там будет опасно?

– Как-то нескромно. Если бы ему сказали, что едут на пятой точке кататься с крутых склонов, ему надо было бы сказать, что нужно поберечься. Или давайте по оптимуму. Нужно бы этому священнику спросить: а куда Вы едете, официальный ли это курорт, соблюдаются ли там правила техники безопасности?

Одиннадцать лет назад мне пришлось быть на Паралимпийских играх в Сочи в качестве представителя нашей Церкви. Там была на очень высоком уровне организована служба безопасности, с допуском на лыжные трассы, все было очень хорошо. Потом игры закончились, вся эта огромная система безопасности была свернута, и любители поехали туда кататься. Через два дня там один лыжник погиб. Поехал куда-то наобум, как говорится, не зная, что и как. Вот вам реальный пример. Если бы этот лыжник просил благословения у священника или у кого-нибудь, хоть работника охраны, ему бы сказали: на эту трассу не суйся, там опасно.

– А что делать, если (такое бывает) встретился с батюшкой, с духовником, приехал в монастырь, наговорил ему своих грехов, а тебя отлучили от Причастия на 10 лет? Или дали какую-то очень жесткую епитимью на определенное время. А тебе нужно причащаться, ты приезжаешь на приход и говоришь: исповедовался в такой-то пустыни, и мне установили такие прещения…

– Я бы сказал, что нужно об этом событии конфиденциально рассказать другому священнику, к которому есть доверие, чтобы понять, было ли допущено нарушение со стороны того, кто принимал исповедь. Если нарушения не было, если его суждение было в пределах пастырского обычая, нормального пастырского попечения, то остается только развести руками... За что боролся, на то и напоролся. Бывает, к сожалению, дорогие друзья и зрители, что кое-кого отлучают от Причастия, а некоторых даже подвергают уголовному преследованию. Крест и ряса – это не страховка от всякого рода безобразий. Но если оставаться в пределах нормы – значит, так и будет. Один священник скажет: «Ладно, бывает. Покайтесь и оставьте эту тему позади». А другой скажет: «Нет, Вам причащаться сейчас нельзя, некоторое время Вы должны воздержаться от таинства Евхаристии и совершать покаянные молитвы». Это разные направления в пределах одного и того же русла, одной и той же практики пастырской заботы о людях.

– Вопрос от телезрительницы: «Крестила дочь 35 лет назад. Теперь меня мучает вопрос. Так сложилось, что не было крестных. Батюшка сказал, что родная мать тоже может быть крестной. Так ли это?»

– Да, это может быть. Правильность здесь определяется обычаем, а не догматом. И даже не каноном. В принципе, таинство Крещения может быть совершено без восприемников, без крестных родителей. Мы читаем в Книге Деяния апостолов, как апостол Филипп крестил евнуха, и не было никаких дополнительных крестных. Обычно, конечно, приходят папа, мама, дедушки, бабушки, крестные, все очень торжественно. А был у меня момент, довольно давно, когда мы крестили детей, подростков в детском доме. Там крещаемых было человек пятнадцать (естественно, никаких крестных не было). Мы их подготовили, побеседовали с ними, кино показали. И потом крестили в озере, было очень красиво. А восприемники, конечно, содействуют, участвуют в таинстве, но не являются его обязательным элементом. Это может быть и мама родная.

– А батюшка тоже может быть крестным?

– Да. Если вы посмотрите чин крещения, то увидите, что действия восприемника в нем не формализованы. Отвечают на вопросы: отрицаешься ли сатаны, сочетаешься ли со Христом? Понятно, что маленький ребенок не может отвечать. Мама ответит за ребеночка. Священник сам себя не может спрашивать, это вряд ли. Но если некому?.. В больнице, когда мы крестим детей, – то же самое, никто этих вопросов не задает, не отвечает. А если взрослого человека крестим, тогда нужно уже какую-то обратную связь получить. Хотя бы кивок головы. Бывает, что человек в тяжелом состоянии, на смертном одре принимает крещение. Тогда длинных разговоров с ним не ведут, но какая-то обратная связь есть. Там тоже восприемника никакого не будет, но будет прямой контакт с крещаемым.

– Батюшка, мне часто задают вопрос: предлагают стать крестным, что делать? Я говорю: во-первых, понятно, это ответственность. Во-вторых, готов ли ты? Ты верующий вообще? Но почему-то у многих складывается такой стереотип, что отказываться нельзя. Так ли это?

– Я бы сказал, что это зависит от формы отказа. Если этот отказ я оформляю так, что родители получают от этого какое-то огорчение или оскорбление, то это нехорошо, огорчение или оскорбление наносить не надо. Но если я приведу какую-то объективную причину, например, самую элементарную: живу в Москве, а человек звонит мне из Вологды или из Нижнего Новгорода. Я говорю: «Дорогой, ну как я могу быть восприемником, если я живу в другом городе и мы не будем видеться?» Вот я – монах, монаху даже канонически не допускается быть восприемником. Это тоже понятно, потому что монах не должен в принципе участвовать в семейной жизни.

Восприемничество имеет в русском языке другое название: кумовство. Если у вас родился ребенок и кто-то стал его восприемником, крестным отцом, вы становитесь кумовьями. Это форма родственной связи. Не кровной, не супружеской, понятно, но духовной. Это хорошо, потому что люди расширяют свою семью. Но не все могут в этом участвовать. Если это бабушка, старшие братец или сестрица этого ребеночка, то почему бы нет? Они, естественно, могут стать крестными, очень хорошо, для них это даже почетно.

– Вопрос Кирилла, 12 лет: «Надо ли много молиться перед выходом из дома?»

– Что значит – много? Альберт Эйнштейн, автор теории относительности, когда хотел, чтобы от него отвязались по поводу этой теории (а это вещь непростая), говорил: десять волос на голове – это явно мало, а десять волос в супе – это явно много. Поэтому, дорогой Кирилл, это «много или мало» по отношению к молитве определяется обстоятельствами. Есть свободных пять минут, десять минут, полчаса, нечего делать и никто не ждет, можно помолиться как следует. Или спать не хочется: днем поспали… Почему серьезно не помолиться? Можно. А другой будет опаздывать на поезд и пропустит поезд, и молитва впустую пойдет. Поэтому здесь надо работать головой, в зависимости от обстановки. Как говорят военные: действовать по обстоятельствам.

– А что делать, если читаешь утренние и вечерние правила уже наизусть?

– Хорошо.

– И этот текст стал для тебя просто текстом.

– А вот наоборот! Я могу даже по своему опыту сказать (и по окружающим): если человек усваивает какие-то тексты наизусть, они входят в его душу. Каждый раз, когда он их читает, он задумывается дополнительно, потому что ему уже не надо тратить умственную или зрительную энергию на то, чтобы прочитать, что-то понять, тем более если это церковнославянский текст, не очень легкий и понятный. Он уже вошел в его душу, и у него есть возможность его обдумать, пережить, осмыслить по-новому. Поэтому тут процесс, я бы сказал, двоякий: просто барабанить, как попугайчик в клетке, – естественно, глупо. Вы оценивайте свою молитву: если Вы не воспринимаете ее, если Ваша молитва не несет смысла (а молитвы все разные, и в молитвослове, и в богослужении – разные по качеству, происхождению, назначению) – смените молитву, молитесь по-другому.

У Феофана Затворника есть замечательная фраза: не будьте рабом молитвенного правила; пусть молитвенное правило будет вашим рабом. Что значит «рабом»? Служить вам, приносить вам пользу. У нас, слава Богу, давно нет рабов; но если представить себе, что у меня есть раб, я бы ему указывал, что нужно делать, и он бы слушался. Так и молитвенное правило. Предложу сейчас очень простой вариант. Люди читают Псалтирь. Псалтирь – книга сложная (особенно славянская, с русской попроще, но там немного другой текст), там много непонятного. Не потому, что мы такие дурачки, а по самому ее происхождению. Ни по-еврейски непонятно, ни по-гречески, есть темные места. Люди читают. Я говорю: берите мягкий карандаш и ставьте галочки на полях тех псалмов, которые до вас дошли, коснулись вашего сердца. А не коснулись – не ставьте галочку. В следующий раз будете читать – читайте те, где стоят галочки. Это просто и легко.

– Просто в какой-то момент ты привыкаешь к этой молитве так, что уже ничего не чувствуешь. Это же тоже проблема.

– Бывает так. Я переводил одну книжку, там в примечании попалось интересное высказывание, что активное действие от повторения еще более становится активным; пассивное – от повторения затупляется, устраняется его восприятие. Если я активно взаимодействую с этими словами, стараюсь их понять, приложить к делу, если думаю о том, в чем я виноват, если там мотивация к доброму поступку (думаю о том, как я могу тоже это реализовать в жизни), тогда от повторения они не затупятся, а только обострятся и улучшатся. А если я с самого начала читаю как тот попугайчик – значит, это попугайское повторение только усилится. Такую молитву лучше отставить в сторону.

– Вопрос от телезрителя: «Почему считается, что если ходишь в церковь, соблюдаешь посты, участвуешь в таинствах, то, возможно, попадешь в рай? А если ты живешь, соблюдаешь законы Божьи, законы совести, молишься, благодаришь Господа дома, в своей комнате, то с не очень большой вероятностью попадешь в рай?»

– Вопрос интересный и полезный. Но у нас счетов никаких тут нет. Мы не в бухгалтерии и не на уроке арифметики. Есть некоторое наблюдение, довольно простое, оно сводится к девятому члену Символа веры: «Верую во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». То, что ты – хороший человек, не будем это отрицать, дай Бог, что это так, но где Церковь? Где в твоем мировоззрении, в твоем мироощущении, в твоем образе жизни Церковь? Если вы ею пренебрегли – это, знаете, как кастрюля с большой дыркой. Даже если с маленькой дыркой, все равно ничего не сваришь. Поэтому я бы спросил любого человека: «Вы веруете в Бога?» – «Да, верую». – «Символ веры почитайте». Вот на этом месте как раз развилка.

– Следующий вопрос от телезрителя: «Как преодолеть в себе ненависть к другому человеку? Особенно когда это коллега».

– Ненависть – серьезная штука. Начать надо вот с чего, дорогие друзья. Как мы хорошо знаем (и это не богословская абстракция, а жизненная практика), есть три компонента в нашей личности: воля, рассудок и эмоции. И главнейшая из них – воля, потому что волей мы уподобляемся Господу. Он нам дал свободную волю, и мы следуем за Ним своей свободной волей, соединяем свою волю с Его волей. И воля автономна, самодостаточна. Для воли нет причины, кроме моего внутреннего волеизъявления. И если у меня есть ненависть, я могу спросить: почему я имею такую злую волю по отношению к нему?

И есть две другие стороны: рассудок и эмоции. Или он мне просто не нравится, или, может быть, я знаю, что он что-то не так делает. Человек как человек, но он все время, например, поет фальшиво в хоре.

Откуда берется эта моя установка, если она волевая? А может быть, она не волевая? Может быть, это все сводится именно к эмоциям? Может быть, это и остается на уровне эмоций или на уровне каких-то рассудочных выводов? И тогда такой анализ моего отношения к человеку приведет меня к определенным разумным выводам.

Но представим себе в худшем смысле, что этот человек, к которому у меня такое отношение, чем-то мне все время досаждает, похабные анекдоты рассказывает. Или женщина испытывает нежелательное внимание со стороны мужчины. Проще говоря, мужчина пристает, но не так, чтобы в полицию написать или по физиономии бить, но просто проявляет нездоровый сексуальный интерес. Когда она поймет, откуда берется это неприязненное отношение, она уже будет гораздо спокойнее это переносить, уже не будет на себе волосы рвать, а поймет, что от этого парня надо держаться подальше. А бывает, что на работе сачкует человек. Ты пожаловался аккуратно начальнику. Начальник говорит: я его уволить не могу, терпи. И всё. Когда мы находим причину, как в медицине, все успокаивается.

– Вопрос следующий: «Моя мама давно состоит в одной секте. Как мне молиться о ней? Очень переживаю за нее, общение, естественно, сложное, но она мама, она дала мне жизнь».

– Согласен. Это случай довольно характерный и довольно трудный. Наше поведение определяется несколькими факторами, прежде всего возрастным соотношением. Так может печаловаться подросток и взрослый человек, если ему 50 лет, а маме 70 лет, к примеру. Учить маму в 70 лет бесполезно. Если это подросток 12 лет и его маме, допустим, чуть больше 30 лет, тут есть возможность каких-то маневров: с кем-то познакомиться, что-то выяснить. Пока человек в активном возрасте, у него и мозги активные, он о чем-то рассуждает, что-то понимает.

По крайней мере, может помочь даже личный пример. Если молодой человек себя укрепляет и совершенствует как православный верующий, это лучшее средство исправления для родителей среднего возраста. Если этот родитель уже в возрасте далеко выше среднего, то ему, как говорят в народе, хоть кол на голове теши. Остается только миролюбие, доброта, спокойствие, терпение, где-то юмор, как ни странно. В таких ситуациях теплый, мягкий юмор немножко помогает. Ну и молитва…

Если мы не вступаем в дискуссии, не пытаемся как-то переубедить, что-то такое продемонстрировать, наше христианское отношение к маме может быть неким катализатором, мостиком, по которому Христос может прийти. Это мы тоже видим на практике, как пожилые люди буквально уже на грани иного мира возвращаются в Церковь.

– «Как молиться за сына, который женат на очень хорошей, доброй женщине, но она буддистка? Сам он крещен, но не причащался вообще никогда. Сейчас у них две девочки, два и три с половиной годика. В начале лета он сказал, что надо крестить детей. Жена против. Уже лето прошло, он все никак не крестит своих малышей. Как здесь найти компромисс и мир сохранить?»

– Тоже очень трудно. Но есть одно слово в этом вопросе, которое служит ключом к некоему оптимизму: она очень хорошая, добрая и к тому же буддистка. У буддистов очень широкий религиозный спектр в их сознании. Почему жена тогда против? Если она буддистка, то не должна быть против.

– Главное, чтобы она была не антихристианкой. Может, там другой момент.

– Мы не знаем. Если она антихристианка, то, как правило, мы не можем о ней сказать, что она очень хорошая.  Я не встречал людей, к которым можно было такие две характеристики, как очень хороший и антихристианин, применить одновременно. Это как вода и огонь. Может быть, она не хочет, потому что муж совсем ее достал. Может, муж ее перестанет доставать, будет ее больше любить и ласкать в хорошем смысле этого слова, и она не будет возражать.

Я приведу сейчас сравнительно недавний жизненный пример (очень приятный, но в то же время своеобразный). Я стою с Чашей на амвоне, приходит молодой мужчина и держит на руках маленького ребеночка (ему около года). Я причащаю ребеночка, мужчина его держит, как полагается при причащении малышей, обращаюсь к папе, говорю: а вы, уважаемый? Он говорит: я не причащаюсь. И тогда я говорю этому ребенку шуточно, пока ему губки вытирают: ты папе скажи, в следующий раз будете вместе причащаться. Папа говорит: извините, я мусульманин. Вот такой хороший, добрый папа, сам причащает своего ребеночка. Прекрасно, посмотрим, как пойдут дела дальше.

– Надо еще тоже разбираться, какой он мусульманин. У нас ведь то же самое: русский – значит, православный, надо креститься, потом повенчаться, иногда куличи освятить. То же самое и там.

– Да, формально. С другой стороны, он принес ребенка причащать, это все-таки не куличи. Это что-то более серьезное.

– Совершенно верно.

– Так что тут, будем надеяться, дорога открыта.

– Такой вопрос: «Почему все чаще встречаются мужчины с женским типом поведения? Нерешительные, безынициативные, робкие, как принцессы».

– Мужчины с женским типом поведения – да, это болезнь. Это наше социальное нездоровье. И мы на это можем смотреть внешним образом, как-то социологически, а можно и очень персонально. Женщины говорят: батюшка, за кого замуж выходить-то?  Это как нокдаун в боксе.

– Может быть, не там ищут. 

– Не знаю, просто разговор шел о бракосочетании. Я говорю: «Вы в монашество не собираетесь?» – «Нет». – «Ну, тогда замуж выйдете, наверное». – «А за кого замуж идти?»  На самом деле так и есть. Обстановка такая. Достаточно страницы истории немного назад перелистать, и мы увидим, в каких условиях люди выживали, какие были трудности. Если еще назад пролистать, там были первобытные люди. Говорят, что они были глупые, необразованные, жили в лесу – что они могли? Дай тебе каменный топор, чресла оберни медвежьей шкурой и выпусти в лес. Долго ли ты там протянешь? А они там жили, детей рожали, воспитывали, мамонтов забивали. Это непросто. Надо иметь огромное жизненное начало, жизненный порыв. А мы его теряем за счет того, что сейчас сунул руку в карман, на сотовом телефоне кнопку нажал – тебе привезли питание из «Магнита». Другую кнопку нажал – такси за тобой приехало. Третью нажал – тебе выписали аванс за что-нибудь.

– Вопрос следующий: «Я купил брелок для ключей, на котором написано на английском языке: "Я люблю Иисуса". И сердечко нарисовано. Является ли ношение данного брелка грехом?»

– Казалось бы, вопрос ерундовый. Ну, брелок и брелок, носи, никто не мешает.

– Но тут особая форма благочестия.

– Я бы сказал, тут некий импульс к рассуждению, к размышлению. А это хорошо.  Размышление о том, не является ли ношение такого брелка грехом. А что такое грех? Грех – это вред. Причиняю ли я вред обладанием и ношением этого брелка? Если я ношу какой-нибудь сатанинский символ – конечно, причиняю вред. Я на него сам смотрю, окружающие смотрят, и происходит какой-то развал и уклонение от нашего христианского образа мыслей и жизни. Если там написано «I love Jesus», где и в чем тут вред?

– Может быть, вред в том, что ты на самом деле не любишь Иисуса Христа в жизни, своей душой?

– Вы попали в точку. Вот и задумайся, любишь ли ты Иисуса или это просто текст для тебя? Похожий вопрос возникает, когда заходит речь о заповеди: «не поминай имя Господа Бога твое всуе». «Вот меня спросили, какая будет погода завтра, а я ответил: да Бог ее знает. И думаю: это я всуе помянул?» А ты не поминай всуе. А то сначала у тебя язык вперед побежал, а потом ты задумаешься: метеорологи там что-то соображают, но Бог лучше знает, какая будет погода. Мало того, твоя молитва может как-то еще и воздействовать на погоду. Мы же знаем, что бывают молебны о бездождии или, наоборот, о дожде. Значит, пусть это поминовение Божьего имени на брелке или в вашем разговорном языке ведет к Нему. Пусть оно ведет к Иисусу, к Святой Троице. Это в вашей воле, вы имеете такую возможность.

– Следующий вопрос: «Мой брат не общается со мной. Хочется наладить с ним отношения, но это не представляется возможным, потому что он не хочет. Я хочу исповедоваться и причаститься, но сначала надо примириться, а примиряться не получается».

– Этот формализм совершенно недопустим. Апостол Павел пишет: насколько возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми. Но если Вы сделали все, что можете (Вы пишете, что невозможно с ним примириться, мы не знаем всех обстоятельств дела, что это за брат, что там происходит), если Ваша совесть в этом чиста, исповедь и Причастие должны быть в Вашей жизни. От того, что кто-то на вас разозлился, получается, этот некто поставил шлагбаум между вами и Христом. Что же это за порядок такой?

– Надо все-таки стараться решать вопросы.

– Насколько это возможно с вашей стороны: послать ему очередное сообщение…

– А дальше – это уже его проблема.

– Абсолютно.

– Вопрос: «Батюшка отказал в венчании, потому что нужна регистрация брака. Нас этот ответ шокировал. Скажите, прав ли он?»

– Разумеется. Откройте документ, который называется «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви». Там подробнейшим образом об этом написано. Это канонический документ Церкви. Это не батюшка или даже какой-нибудь владыка решил,  а Церковь в своей полноте в 2000 году на Архиерейском Соборе приняла этот документ, где черным по белому написано: сначала происходит гражданская регистрация, потом венчание по возможности. Отход от этого правила должен иметь серьезное основание с санкции архиерея.

Сколько я служу в кафедральном соборе, я просто не помню, чтобы когда бы то ни было архиерей давал такую санкцию. А вот случаи, когда это правило нарушалось, приводили к большим неприятностям. Я имею их перед глазами: когда один несколько самоуверенный батюшка кого-то повенчал, потом этот брак распался, потому что мужчина, с которым повенчали ту женщину, оказался недостойным своей жены. И теперь непонятно, что делать дальше.

– «Мы после регистрации брака желаем провести помолвку…»

– После регистрации помолвку?

– Я не совсем понимаю, конечно.

– Если брак зарегистрировали, то они муж и жена перед лицом гражданского закона, и Церковь признает этот брак как брак. После этого они хотят совершить брак церковный.  Церковный брак, как Вы наверняка помните, состоит из двух компонентов: обручения и венчания. Но это обручение может быть оторвано от венчания. Его можно провести накануне или за месяц до венчания. Если по какой-то причине вы так хотите сделать и священник, который будет вас обручать, с этим согласен, то будет обручение, а через некоторое время венчание.

– А если ты уходишь в армию, например, на год. Можно ли вначале сделать обручение, а после армии уже повенчаться?

– Я думаю, это на благоусмотрение священника. Почему бы и нет, если они так решили?

– И кольца уже могут носить.

– Да, обручальные кольца, совершенно верно. Но есть такой вопрос, на который я сам не знаю, как ответить: может ли быть обручение до гражданской регистрации? После обручения они еще не муж и жена, но кольца носят, а регистрация будет потом. Такие технические детали на усмотрение либо священника, либо архиерея по просьбе священника.

– А если еще таинство Крещения разобрать, там же наречение имени, крещение, по истечении 40 дней читается определенная молитва. А если через 9 дней после рождения принести младенца в храм и наречь имя? Потом уже на 40-й день окрестить.

– Так ради Бога, пожалуйста. Я думаю, в маленьких приходах это вполне разумно практиковать. Просто дело в том, что по нашему времени, спустя лет сорок после восстановления христианской жизни, нам еще далеко до стабильных приходов. Люди приходят, уходят.  Приход в классическом понимании – это община, большая семья, где все стабильно, все всех знают и все течет своим обычаем. На сегодняшний день при нехватке духовенства, при увеличившемся, слава Богу, притоке людей в церковь, в воскресные дни огромное количество людей причащается (у нас областной центр). Три Чаши, священники стоят и причащают народ. Видны знакомые люди, но среди них много незнакомых. Спрашиваю: а вы исповедовались? – «Да, да, в другом храме». Ну, что я буду, свидетелей спрашивать?

Я монах. Раньше говорили, монахи – это ударный отряд Православной Церкви. Сегодня ударный отряд Православной Церкви – это женатое духовенство, у которых и большая Церковь, и малая. И мы, монахи, смотрим на наших женатых коллег снизу вверх. Они несут подвиг: огромнейшие перегрузки и плюс свои семьи. 

Ведущий Сергей Платонов